Enrof.net - форум фэнтези-портала

[Каса Моор-Бар]

Уважаемые форумчане, предлагаю вашему вниманию первую главу книги, отрывок из которой вы уже могли видеть в разделе "разговоры у камина", тема "а откуда ник такой?" файл назывался kasa. Если эта книга, называющаяся "Сны", вас заинтересует, в дальнейшем буду добавлять по главе, насколько часто - покажут ваши отзывы. Если будет необходимость, положу всю книгу целиком в раздел "Творчество". Книга написана двумя авторами - мной и моим другом, скрывающимся по ником "Ксур сын Агиана Темного". Надеюсь на ваше снисхождение, ибо и он, и я - полные дилетанты в области писательства. Жду отзывов, какие бы они ни были.

Часть 1.
Исход.

Пролог.

Как странно все складывается. Как будто весь мир ходит по кругу, что-то вновь происходит, что-то меняется и течет в другом русле, но ведь это все когда-то было, пусть в этом мелькали другие овалы лиц, порхали другие руки, творя другие заклинания, шепчущие другие слова о других чувствах, признаваясь в любви, или мелькали злобные огоньки в глазах, огоньки ненависти. Это ВСЕ когда-то повторялось, и все существо всего было обречено ходить по кругу, но было одно НО! Круг был не один. Их было много. Между ними существовали ступеньки, ведущие в другие миры, в другие желания, в другие события. Не каждому было дано найти эти ступеньки, и только единицы были способны подняться по этим ступенькам, и повлиять «сверху» на события, обреченные на цикличность, и заставляющие всех ходить по кругу, и простолюдинов и аристократов, атеистов и верующих, молящихся и Богов. Чаще всего эта личность, которая была способна изменить течение реки Времени, даже не осознавала, ЧТО она делает. Чаще всего это было простое существо, которое, как и все в «детстве», играло с подобными себе, потом испытывало определенные чувства к противоположному полу, если такой был, или же начинало познавать себя, стремясь к совершенству. Чаще всего это был человеческий детеныш. Почему? - спросите вы. Да потому, что человек, наименее всех существ, населяющих скопление миров, был способен на осознание своего предназначения, он был менее наделен магическими способностями, в случае если он пойдет неправильно, он представлял бы собой меньшее зло, но подверженное для влияния Высших. Как правило, его выкидывало случайно в один из миров, и он начинал познавать себя, исправлять себя, вместе с тем исправляя мир, окружающий его. Он начинал влиять на мир и его обитателей, и как только он чего-то достигал, как его перекидывало в другую точку Мироздания, где требовалась его помощь. Так получилось и с жителем маленького городка Нижнереченска, расположенного где-то в центре России, Артюхиным Сергей Юрьевичем, который в свои сорок два года уже имел свой бизнес, красавицу жену Елену и пару детишек – Степана и Нюру, которые уже ходили в школу. И по великой случайности он был обречен, попадать каждый день в новый мир, засыпая в одном месте и просыпаясь в другом…

Глава 1
Одиноким одиноко
Вьюга только да осока
И дорога не подруга
Однонога, однорука
(«Одиноким Одиноко», Веня Дркин)

Этим утром он проснулся как обычно после девяти, когда жена уже должна уйти на работу, а дети пошли в школу. Не открывая глаз, он потянулся, сладко зевнул и, скинув ноги с кровати, начал искать тапочки, уже предвкушая, что сейчас он выпьет чашечку кофе, выкурит сигарету, включит компьютер и начнет работать. Но что-то было не так. Он не обнаружил тапочек (наверно Тимка утащил, сцапал зубами и утащил в прихожую - подумал Сергей), да и опоры никакой не было (Может вчера положили еще один матрац, так как гости ушли и необходимость в спальном месте отпала) поболтав ногами в воздухе, он решил пока что не вставать. В воздухе почему-то не ощущалось аромата кофе (а ведь каждое утро я ощущаю аромат кофе, заботливо приготовленный Еленой). Протянул руку в поисках сигарет, лежащих на тумбочке, но ничего не обнаружил: ни сигарет, ни тумбочки!!!
Он испугался, наверно первый раз в жизни испугался. И ему очень не хотелось открывать глаза. «Может это сон?» - подумал Сергей – «Этого не может быть. Все должно быть на своих местах». Он открыл глаза и тут же обратно их зажмурил, так же внезапно как укутывается с головой маленький мальчик, приняв в темноте куртку, висящую на вешалке, за страшное чудовище, но только он увидел не куртку и не чудовище, он увидел деревья, лес, лес из огромных деревьев, на одном из которых он спал, вернее спал он на своей кровати, которая и стояла на дереве.
«Так, Сергей Юрьевич, главное не нервничай!» - успокаивал он себя, хотя уже находился на взводе и хотел паниковать – «Во-первых, я жив! Во-вторых, мне сейчас не угрожает опасность, по крайней мере, я проснулся живым, и никто меня не будил, наверное. В-третьих, я очень хочу курить и сходить в туалет по малой нужде. Так что я сейчас наверно все-таки открою глаза и начну разбираться, где же я оказался. Может я где-то на Земле, может, друзья надо мной пошутили, так как мы вчера изрядно выпили во время розыгрыша пульки в преферанс, и, по-моему, я вчера всех вздул, вот они и осерчали, и забросили меня куда-то в парк».
Приятный прохладный весенний ветерок ерошил его волосы, игриво поглаживая небритое лицо прозрачными струями воздуха. «Какой весенний ветерок?!? Когда я ложился спать, на улице лежал снег, а на календаре было седьмое февраля. Может снег начал таять, или это наступили внезапно февральские окна?» Он осторожно открыл глаза. Да он действительно оказался в лесу, причем, сколько глаза видели – вокруг был лес, именно лес, а не ухоженный городской парк, листья были живыми, без единого намека на городскую пыль, да и воздух явно был чистым, свежим без надоевшей городской гари, залегшей оскоминой в душе.
Пошарив под подушкой, он нащупал свой мобильный, посмотрел на часы – «Действительно почти девять, без трех минут» - но связи не было, на экране мелькала неприятная надпись «ПОИСК СЕТИ».
«Такс. Это уже хуже. Значит, придется слазить с дерева самому и искать дорогу, наверно меня закинули куда-то в лесок на окраине города, наверно это где-то недалеко от микрорайона Дружба, так как там вышки еще не поставили и связь хреновенькая. Вот выберусь отсюда и устрою своим друзьям, шутники, блин».
Спустя полчаса он умудрился спуститься на землю с помощью рук, ног и кучи слов, нормальными из которых были только предлоги "в" и "на". И что оказалось еще более странным – рядом с деревом не было никакой дороги и уж тем более машинных следов. Тут Сергей по настоящему испугался – «Это уже не шутка и не случайность, и уж явно не сон. Пошарив в кармане пижамы, он нащупал-таки сигаретную пачку, которая содержала в себе с десяток сигарет и зажигалку. Достав сигарету, он с трудом засунул ее в рот дрожащими руками, долго чиркал зажигалку, ругаясь на одну шестую населения Земли за то, что производят такое барахло. С тринадцатого раза он умудрился зажечь китайскую погремушку и приник кончиком сигареты к мечущемуся на весеннем ветру огоньку. «С тринадцатого – совпадение ли?» - подумал Сергей, выпуская изо рта тугую струю дыма. Он не считал себя суеверным, хотя Елена постоянно одергивала его то за то, то за это, указывая на народные приметы.
Землю устилала густая мягкая трава. Сергей, докурив сигарету, затушил ее и кинул под дерево – «Надо запомнить это дерево и куда-нибудь идти».
Оглянувшись вокруг и найдя пару заметных кустиков с ярко-оранжевыми ягодами, а рядом с ними старый трухлявый пень, он счел это за хороший ориентир и пошел.
«Хи-хи, сейчас нас покормят, пища сама идет к нам, не зря мы выбрали этот валун, который уже продолжительное время питает нас силой, но ведь хочется плоти покушать, - прошамкала правая половина рта, при этом правый глаз этой загадочной фигуры ехидно улыбался»
«Да, Крап, покормят, только не надо вести себя так по-идиотски, а то после того как мы еле унесли ноги от случайного путника с огромным мечом, которым он нас располовинил, ты вроде как слегка двинулся умом. Долго мы срастались вместе, одному быть свободно и легко, но одиноко. Ты ведь тогда тоже много хихикал, и что теперь? Ты опять хочешь нарваться на неизвестно ЧТО? Да, он похож на простого человека, но они живой, в таком редком месте, где живыми могут быть только деревья, а это многое проясняет. Он не такая уж и легкая добыча. Хотя мы уже давно не ели. Так что, мы его все-таки съедим, но только заткнись Крап! Заткнись и жди!»
«Хорошо Парк, молчу. Но позволь мне потом поиздеваться над тем, что останется от его тела, над его душой, пока Деревья не поглотили её?»
«Садюга! Наиграешься, а сейчас замолкни наконец-то!»
- Эй, добрый молодец, не хочешь ли ты остановиться у избушки и рассказать, куда путь держишь? – прошамкало странное существо, обе половинки которого, казалось бы, жили сами по себе.
- Хи-хи, а если надумаешь ослушаться Парка, тогда я тебя с большущей охотой быстренько слопаю – прохихикала вторая половина рта странного существа, не похожего на человека, и в то же время похожего, но почему-то напоминающего бабушку, которая приглашает гостей к своему скромному столу откушать, чем Творец подал.
«Какого хрена это чудо тут делает?» - дернулся Сергей, мысленно закатывая рукава и собираясь набить ему морду.
После того как хихикающая половинка выплюнула зуб вместе со сгустком крови, Сергей вспомнил о правилах хорошего тона.
– И вам подобру-поздорову. Извините меня невежливого мальчугана, но я не знаю, кто так надо мной пошутил, что закинул куда-то, куда обычно посылают, и поэтому и набил тебе…вам морду, чтоб не угрожали мне, и не с такими зверушками разговаривали. А вот немного отдохнуть на том валуне, валяющемся недалече от Вас, мне бы не помешало. Заодно и расскажете («Все-таки буду говорить им на Вы» – подумал Сергей про этого чудного зверя, которого он сгоряча угостил кулаком) про то кто вы, что тут делаете, и вообще где я и зачем я тут, и самое главное – как мне вернуться домой.
- Хих! Парк, а он не так уж и беззащитен. Да и разговаривать умеет, промолвил Крап, сплевывая кровь. Может его все-таки того?
- Крап, даже и не думай, а то он того и гляди, порвет нас как тряпку. Тебе мало было одиночества? Я не хочу больше быть одним, давай наверно ему все расскажем, он вроде не такой уж и плохой, хотя мы людей не очень знаем, они редко к нам заглядывают.
- Ну, присаживайся, отдыхай, но помните, везде за тобой следят, все твои действия фиксируются, все тебе зачтется. Ты вроде как пока что мирно настроен…- Одна из сторон существа задергалась в ужасе, и удивлении.
«Парк, этот здоровяк не так уж прост. И он намного сильнее Нас. Я не могу посмотреть в него, он абсолютно не проницаем для магии, или он от нее защищен природой, или сам ставит такую защиту. Давай-ка убираться от него подальше, а то опять чего-то ляпнем, и одним зубом уже может не обойтись».
- Удачи тебе в твоем пути и достижении поставленных целей – промолвил Парк, и существо исчезло, потом в пространстве появилось отверстие, куда просунулась рука, схватила посох, прислоненный к валуну, затянула его в это маленькое отверстие, которое потом закрылось, а до сидевшего в оцепенении Сергея, донесся только истерический хохот странного существа…
Отдохнув на камне, который, казалось бы, прибавлял сил, Сергей решил возвращаться обратно, потому что внезапно начало темнеть. «Вроде и времени мало прошло, но уже наступает ночь, надо найти мое дерево, пока еще видно».
«Как тяжело одному. Где же сейчас Леночка, лапочка. Так хочется увидеть ее, услышать ее голос, увидеть снова озорной блеск в глазах, провоцирующий преждевременный поход в спальню. Прошел всего один день без Лены, а я уже соскучился по ней очень сильно, хотя только вчера на нее накричал за какую-то ерунду, и она ушла спать к себе в комнату, оставив меня наедине с моей глупостью. Может это все-таки сон, который дан мне как нравоучение. И поделом мне, но Ленка тут при чем, она же одна, надо сегодня еще забрать Степку и Нюрку со школы. Какая на фиг школа, вокруг только лес, куда не глянь один лес, живые дрова» - со злыми мыслями и тяжестью на сердце, Сергей наткнулся на свое дерево, причем оно стояло уже в другом месте, как будто бы его кто-то переместил. Рядом не было ни кустиков, ни пня, но дерево было его, и кровать в кроне дерева тоже была его, хотя, может, пень и кусты были рядом, но уже было сумрачно, и может они были где-то с другой стороны.
«Как-то все глупо, не так. Зачем меня сюда закинуло. Чтобы я понял, что одному быть тяжело? Или чтобы избавиться от меня? Или мне что-то надо сделать, чтобы вернуться домой?» Сергей залез на дерево. Взгромоздил свое тело на кровать. Накрылся одеялом с головой. Мысленно извинился перед Леной за то, что нагрубил вчера, перед деревом (от чего он сам опешил) за то, что обругал его, когда слазил с него и залазил обратно, впервые в своей жизни обратился к Богу, с просьбой разбудить его дома, и устало закрыл глаза в ожидании сна.
В душе очень сильно пульсировало неприятным комком одиночество, дерево как будто шептало ему на ухо странные слова, все звуки и краски постепенно угасли. Сергей уснул, вместе со своим одиночеством.

[ЛИСКА]

Каса Моор-Бар, обожаю, когда в зрелый текст вплетаются подростковые задоринки ! Жду ПРОДОЛЖЕНИЕ

[Blacknikola]

Каса Моор-Бар, продолжение6, пжалуйста. а то будем вас кусать!

[Каса Моор-Бар]

Глава 2

Любви не просят - и любви не будет.
В дожде не ищут дождь, а лишь уюта.
А если так, то свиньи те же люди,
Но странно, что не слышат почему-то.
("Песенка маленького гоблина", Веня Дркин)

На следующее утро он все-таки проснулся, вернее его разбудили крик людей и удар куда-то по телу (странно, но все мое существо как-то изменилось). «Открыв глаза» он увидел себя, летящим в воздухе. Ощущение было очень странным, он казался себе очень легким, упругим, и было такое впечатление, что внутри он был пустой!?!?!. Лишь тугие струи воздуха гуляли внутри его. Но на землю ему так и не получилось упасть. Какой-то гигантский дядька ударил его головой, а потом еще один зачем-то больно ударил ногой.
«Странно, лучше уж бы я не ложился спать» - подумал Сергей Юрьевич – «И кажется мне, что я проснулся МЯЧИКОМ?!? Футбольным мячиком на футбольном поле. И от ударов по телу почему-то не больно, просто не приятно, что меня бьют, а я не могу дать сдачи, и бьют просто так»
- Люди отпустите меня, я не сделал вам ничего плохого, зачем вы так со мной поступаете. – Закричал он, но его никто не услышал, да и сам себя он не слышал.
В полёте куда-то он взглянул на табло и увидел страшное зрелище – прошло 10 минут первого тайма. И тут он просто упал на травку. «Боже земля родимая, как же я тебя люблю. Почему я раньше не обращал внимания на то, что ты можешь быть такой хорошей. И травка на тебе такая мякенькая, так приятно к ней прикасаться, она так хорошо пружинит, не давая мне ушибиться о твердый покров родимой землицы». Но тут его размышления прервал лохматый молодой человек, который взял его на руки – «Ну наконец-то на меня обратили внимание. Меня куда-нибудь отнесут, положат на…. Черт, зачем? Опять?» - и закинул его подальше в сторону чьих-то ворот. И опять все завертелось перед его «глазами».
«Странно. Я раньше никогда не задумывался, что люди могут поступать столь жестоко по отношению к окружающему миру, пусть и неодушевленному, вроде как и играют, но матерятся как сапожники и на комок земли, внезапно вылетевший из под ноги, и попавший кому-то в чистую белую футболку, и на приятную зеленую травку, покрытую легкими радужными капельками летнего дождика, на которой нападающий умудрился поскользнуться. И все куда-то спешат, зачем, вокруг такая прекрасная природа. Ха, а ведь и над этим я раньше не задумывался. Я ведь никогда раньше не просил и не хотел, чтобы меня любили. Ведь Лена любит меня, хоть и я отношусь к ней не так как надо, как-то грубо, отстраненно. И дети меня по-своему любят. Как я сейчас хочу вернуться к Лене и детям, и не расставаться с ними никогда».
Просвистел свисток, отметив окончание первого тайма, и его вроде бы заменяют на другой воздушный комок, опутанный резиной и кожей. Точно. «Ура!» А его положили за пределами поля на травку, и он на какое-то время задремал, частично от усталости, частично от желания проснуться в другом месте – ДОМА.
И вот вновь просвистел свисток, но он был все там же – на футболе, но за пределами футбольного поля.
Он даже умудрился увлечься игрой, и уже знал, что играли Сборная России и Сборная Франции. Тут внезапно пошел дождик, он хотел убежать куда-нибудь под укрытие, но вспомнил, что ему дано право только наблюдать и думать. Все люди начали доставать зонтики (те, кто запасся предусмотрительно) и всякие подручные предметы (в основном это были пустые пакеты, в которых они проносили на трибуны пиво, водку и что-нибудь пожевать). «Глупцы, ведь дождь - это так хорошо. Зачем от него прятаться, это же не ураганный ливень с градом, срывающий крыши, ломающий деревья и оставляющий язвочки на румяных боках, созревающих яблок. Это просто летний дождик, приятный летний дождик, смывающий с тебя грязь и пыль, осевшую на тебе за день, проведенный в хлопотах, а также очищающий закипающие мысли от дурных помыслов, заполняющий все мысли собой, своей прохладой, приятным озоновым ароматом».
Только футболисты не обращали внимания на дождь и продолжали играть, хотя нет, они обращали, но они еще больше стали материться, поскальзываясь на траве, покрытой каплями дождя, каплями на каждой из которых играла маленькая радуга. Всем надо было, чтобы любая погода для них была уютной и не доставляла им хлопот.
«А ведь я раньше тоже прятался от погоды, да и сейчас тоже дернулся, но хорошо. что не спрятался. Мне ведь любая погода была не той, я в каждой погоде находил недостатки, но ни разу не искал достоинств».
Засвистел свисток, трибуны что-то восторженно закричали не на русском языке. «Наши проиграли опять» - подумал Сергей.
Его кто-то взял и отнес в чулан, до следующего раза.
«Ну наконец-то я смогу отдохнуть от этих противных людишек, не обращающих внимания на доброту природы, на людишек одним из которых я недавно был, или до сих пор еще остаюсь им же, но слегка отличным, увидевшим правду. Люди ведь не слышат. Что им говорит природа, ведут себя как свиньи, которые только и делают, что едят и занимаются сексом, когда им приспичит, и гадят где попало. Хотя наверно свиньи еще и получше людей будут, они просто этого не могут понять, а вот человек и понять может, но делает вид, что не понимает. Я постараюсь исправиться и по возможности исправить этот мир»
С этими революционными мыслями в «голове» мячик, скромно лежащий в чулане, уснул…

Глава 3

Мой мир погрузился во мрак
Мертвый ландшафт и холодная мгла
И я поневоле твой враг
И эта роль мне поверь не мила
Прими предложенье мое
Сталь миров громко во мне говорит
Меня твой ответ не убьет
А тебя к смерти приговорит
(Кровь эльфов, Эпидемия)

- Эй дурья башка, Моргот тебя побери, вставай давай Глоин. Одевайся и пошли, там опять орки чаво-то с нами не поделили. Собираем хирд и пойдем им наваляем. – к этой ворчливой брани прилагался еще и мощный тычок в бок.
- Чего, а...э… а где я? Что со мной?
- Глоин ты чаво? Перебрал вчера что-ли? Вроде вместе пили. Да и глаза у тебя нормальные вроде. Не похоже на тебя – проснулся и без брани? Не по-гномьи это! Хорош притворяться.
«Какие на фиг гномы, какая пьянка, я ведь вчера мячиком был. Какой хирд, какие орки, я что в сказку попал что-ли. Или это тусовка толкинистов? А вот то, что надо кому-то навалять это нужное дело. Я охотно разомнусь».
- И кому там надо морду начистить, чтобы вам всем тока сервер рассылки спам присылал на мыло! – Сергей входил в роль – «Стоп! Я ведь не Сергей тута, я Глоин. Епть!!! @#$%&$##%$%» - выругался Сергей-Глоин, случайно нащупав у себя огромную бороду. – «А это что за макияж» - подергал за нее и понял одно, что это его борода. Причем у него борода была больше чем у того, кто его разбудил. – «А вот енто класс, это типа я круче его что-ли?» - и он улыбнулся, потягиваясь.
- Ну чего лыбишься, мешок с дерьмом?
- А в рог не хочешь, блошиная гостиница?
- Ты блин это, я тока хотел разговор завязать, ты чего сегодня? Ругаешься не по-нашему, словечки какие-то не те употребляешь? Может тебе выпить, чтобы в себя прийти, - сказал коренастый коротыш, протягивая ему литровую флягу с чем-то дурно-пахнущим.
Сергей сделал большой глоток этой странной жидкости, и спустя минуту ему уже было все равно кто он и где он, он уже все видел сквозь алкогольную пленку.
- Ну вот, теперича ты тот с кем я вчера пил, - знакомец улыбнулся беззубой ухмылкой.
Прошло совсем немного времени, и он стоял облаченный в какие-то железки, очень тяжелые и ненужные для свободного передвижения. И еще у него было куча оружия – два топорика за спиной (наверно для метания), большой топор в руке, и еще за поясом тоже было два топорика, тока хитроумных, вроде как с захватом, типа багра. «Это мы что лесорубы что-ли? По дрова по ягоды собрались?»
- Пусть ваши кости гниют у орков под ногами, пусть ваши глаза вороны таскают птенцам на лакомство, а ну, отребье, давайте двигаться к полю боя, и может наконец-то начнем собираться и строится в хирд? – закричал какой-то бородач, размахивая огроменным топором, у которого и ручка была стальной.
«Блин, это явно не толкинисты, и наверно я действительно гном, и еще… МАМА… мы сейчас с кем-то будем сражаться. Не надо! Я же только морду хотел набить. И причем один на один, а тут эта ватага собралась, все куда-то торопятся… Зачем вся эта показуха, нам же сейчас наваляют, как попадем под артобстрел… и баиньки усем». - запаниковал Глоин-Сергей, но тут же успокоился, осознав, что если он среди гномов и они идут бить орков, то никаких пушек и в помине нету. «Но ведь столько гномов, и все ворчат друг на друга, как бы нам не наваляли, пока мы тут бранимся» - он уже говорил сам с собой, сотрясаясь от страха умереть, так и не начав жить – «А ведь я все время все делал один, пусть у меня были друзья, но я не всегда был готов довериться им, а тут придется доверять свою жизнь абсолютно незнакомому, … хм,.. гному»
Прогудел рог, и они двинулись вперед. Глоин-Сергей стоял среди гномов и двигался вперед, причем все их воинство было защищено со всех сторон щитами. «А как же драться будем? Или мы просто как бульдозер пройдемся по полю битвы?»
- За Морию и Гардахипа, поимей Моргот вас всех в зад - крикнул кто-то.
- За Морию и Гардахипа – прокричали все гномы, и Глоин-Сергей.
После этого гномы потянулись к флягам и каждый сделал по доброму глотку. «А я что хуже всех что-ли?» - подумал вновь испеченный гном и тоже, открутив пробку у фляги, сделал хороший глоток, от которого на него еще больше навалилось безразличие ко всему окружающему, и начались провалы в памяти. – «Помирать так уж пьяным, по крайней мере, я могу что-то сделать, не то что мячик, да и красоваться тут нечем, и печалиться некогда»
Его кто-то толкнул в бок.
- Глоин, чего стоишь, бородатая бестия, давай становись в строй, не видишь что ли, что Нурамир погиб. Держи щит, а я буду рубить.
Бородатый гном снял с руки мертвого товарища большой щит, взял его обеими руками и закрыл собой брешь в строю, в которую уже успела сунуться чья-то страшная морда, получившая подарок – бесплатный отвал башки.
- На три отводи щит вправо, я левша – покаялся гном, разбудивший его утром.
«Точно, среди гномов левши не приветствуются, вроде как вспомнил Сергей Юрьевич, хотя он об этом не знал и Толкиен об этом нигде не писал, да и никто эту тему не затрагивал» - отводя щит вправо обеими руками на три, подумал Глоин-Сергей. Бардаш (точно его ведь так зовут) рубанул топором сверху вниз, и рассек какого-то уродца (так вот они какие орки) пополам. Сергей закрыл щит, как только Бардаш убрал топор, и тут же услышал два удара в щит (аха, а это наверно болтами с арбалетов лупят).
Так и продолжался их долгий бой. Товарищи падали рядом. Бардаш тоже погиб, получив болт промеж глаз, пробивший его голову насквозь. Глоин-Сергей еще не раз прикладывался к фляжке, умудрился отделаться только одним ранением – какой-то орк рубанул мечом по руке, но все же остался жив.
Он сидел на щите, заляпанном кровью и ставшем ребристым от частого знакомства с болтами орков.
Они победили, из пяти тысяч погибло всего три сорок семь гномов и осталось куча легко и тяжело раненных (Об этом он узнал потом, об этом им сказал Гардахип, их предводитель).
Как все-таки хорошо быть среди друзей, которые защитят тебя в любую минуту, и которым ты можешь довериться, и помочь, рассчитывая на взаимность.
Орков они разбили всех, а ведь их было намного больше.
«И чего же мы все-таки опять не поделили? А… все равно, главное, что мы им наваляли, вот только Бардаша жалко, хороший был гном, хоть и скряга».

Они сидели в большом зале. Пили и ели, поминая погибших, празднуя победу и просто ужиная, ведь сегодня на завтрак и обед было только огненное пойло.
Гардахип говорил много хорошего о погибших, перечисляя их по имени. Он тут же сразу перекидывал их долги на других, которые были должны погибшим, а долги погибшим перекидывал на тех, кому они были должны. «Скряги они все-таки. Тут товарищи погибли, а он сразу про долги. Но все же они дружные. Пусть и скубутся из-за всякой мелочи, но они бурчат по делу»
Еще какие-то приятные мысли роились в его голове, но глаза уже смыкались…
Он уснул, чтобы опять где-то проснуться. Уснул довольный собой, довольный тем, что он кому-то принес пользу.

[Blacknikola]

Каса Моор-Бар, ИСЧО!!! ХОСЮ ИСЧО!!!

[Ксур сын Агиана Темного]

мдя...
маловато народу чаво-то читает
эээх.. когда же закончится текучка.. чтобы писать еще чаво-нить...
а то последнее время тянет только на двери начальника нечто нехорошее написать

[Nimlot]

ЗДОРОВО!!!ЗДОРОВО!!!ЗДОРОВО!!!
Давайте продолжение!!!!

[Энфораим]

еее, тока первую часть прочитал, так уже вторую выложили... а если по теме, то безумно интересно что будет дальше

[Каса Моор-Бар]

Ловите дальше, кому интересно!

Глава 4

У кошки четыре ноги,
Позади у нее длинный хвост…
Ты трогать ее не моги, не моги,
За ее малый рост, малый рост!
(Народное)

Он открывал глаза – глаза не открывались…
Перебрал вчера? Заболел?
Хотел руками разлепить веки – не было рук…
Не было рук, не было ног, не было ничего, кроме сознания – зеленого, отупевшего…
Что? Что???? Что это со мной на этот раз?
Ага… начали появляться ощущения… пить, пить, зверски хочу пить!!!!!
Таки перебрал, да… но где? с кем? А… ведь вчера был гномом, наверно с ними и перебрал их жуткого пойла… но ведь это было в другом мире…
Но почему тогда такой страшный сушняк, как после «корпоративной вечеринки»?
Хлоп! «Какой дурак там свет включает, когда люди спят????»
Ага… зато зрение появилось!
Мама…. а это кто???????
Маленькая, жирная ручка приблизилась к Сергею Юрьевичу, схватила его поперек туловища, потащила куда-то вверх. Прямо на него уставились глазки, усердно нарисованные на обвисшем личике. Сморщились жиденькие бровки.
- Полить тебя, что - ли…
«Ага! Полить, полить, давно пора меня полить! ну принеси воды, стерва!!!!»
- М-м-м… я теряю корни-и-и…, и улета-а-а-ю в не-е-е-бо-о-о!.... в не-е-ебо-о…
И плюх – прямо на голову Артюхину Сергею Юрьевичу, уважаемому человеку, отцу двоих детей и успешному бизнесмену – полчашки вчерашнего чая с остатками заварки на дне!!!!!!!
Хотел было успешный бизнесмен возмутиться, потребовать сатисфакции (ничего, что дама! он ей тоже с превеликим удовольствием кофеварку на голову опорожнит!), да возмущаться ему – нечем,…. ругаться – нечем,… махать, доказывая свою правоту – нечем,… милицию звать нечем, и даже убежать – нечем!
Ибо торчит он, Сергей Юрьевич, в ма-а-ахоньком цветочном горшке… зеленый, колючий и пыльный, ногами – корешочками пытается поймать остатки вчерашнего чая… справа от него – тетка, сидит с губной помадой в руке, ищет - где-то у нее, на лице, вроде как были губы! ага, нашла,… рисует, Айвазовский, блин…
«У-у-у… не могла пива мне плеснуть!!!!»
А слева – наверное, солнце… большое и светлое… сияет, зеленоватое, квадратноватое, и по солнцу надписи – «корзина», «мой компьютер», «мои документы»…Вай, это же компьютер, он так по нему соскучился.
Все. Гитлер капут, Сергей Юрьевич! Кактус ты, и не какой-то там элитный экземпляр в оранжерее, а самый что ни на есть заурядный конторский эхинопсис! И жизни тебе отпущено ровно столько, сколько ты, неприхотливое создание, сможешь выдержать практически в темноте, освещаемый лишь светом монитора, и поливаемый тогда, когда лень твоей хозяйке вымыть чашку!
Конечно, ты не умрешь сразу. Ты живучий. Ты сморщишься, посереешь… и гордость твоя – боевые колючки, которые должны рыжими иглами торчать во все стороны на устрашение всех врагов и мимо летящих мух – станут бесцветными и ломкими…. Ужмешься ты до размеров вишни, тихо умрешь,… и скажут о тебе – « радиация сгубила…»
И заплакать бы – да нечем…
А тетка тем временем уже забыла о Сергее Юрьевиче – задвинула его поближе к монитору, зарылась носом в бумажки, тыкает пальцами в громадный калькулятор, который пол-рабочего стола занимает, («блин, курица… - подумал разумный кактус, бывший Артюхин С.Ю.,- калькулятор же на рабочем столе есть!!!»),
Пыхтит,… губами беззвучно шлепает,… карандашиком в столбик пересчитывает,… думает, однако!!!!!
Ага. Посчитала, на отдельную бумажечку сумму выписала,… довольна – дальше некуда! Зашебуршилась, заерзала на стуле, напряглась и залезла под стол – в сумку. Достала конфеты, шваркнула их на клавиатуру… небось, премия самой себе за ударный труд!
«Вот… как тебе, так можно в рабочее время конфеты трескать!... пива мне принеси!!!!!» – почти прокричал душевно Сергей.
А фигушки тебе, Сергей Юрьевич… знай, помалкивай, да от радиации защищай!
Тетка тем временем решила еще чего-нибудь посчитать, придвинула к себе большую жесткую папку, и ненароком прижала сразу штук пять клавиш на клавиатуре. Обалделый от такой команды компьютер тоненько запищал, тетка уронила помаду (она дорисовывала съеденные вместе с конфетой губы), и, так же тоненько, запищала:
- Леша! Ле-ша-а-а!!
В комнату меланхолической походкой вполз апатичный Леша. «Брат! Брат! спаси! выручай!» - засуетился было разумный кактус…да зря. Видно было невооруженным глазом, что Леша его не слышит, а думает только о том, что готов отдать ползарплаты за возможность безнаказанно расколотить клавиатуру на голове хозяйки Артюхина С.Ю… или мышиным шнуриком ее медленно удушить…
- Лешенька! Он у меня пищит!!!
- Татьванна,… папку с клавиатуры уберите… - вслух.
«……!…………!……………!!!!» – мысленно…
- Ой, надо же… не пищит…. Ах, Лешенька, спасибо… на тебе конфетку!
И «ириску» подтаявшую ему – тыц в руку!
Леша странно дернулся,… как от удара током,… но ириску взял двумя пальцами за хвостик, поднес поближе к очкастым глазам. Вгляделся. И вековая скорбь зарыдала из Лешиных глаз, оттого что предмет в его руке ну совсем не похож на бутылку пива. Вскинул он эту конфетюшку вверх, на лету поймал ручищей пальцатой, сунул в карман. Скривился ехидненько, ножкой шаркнул.
- Премного благодарен…
- Хи-хи…

И потянулся день, длинный, скучный, бессмысленный…. Шуршали бумажки, звонили телефоны, Татьванна бегала туда – сюда, один раз натрусила на Сергея Юрьевича булки, в обед еще разок полила его теплым чаем… Прилетела муха, поболтали,… потом эта вольная птица умчалась в соседний кабинет (там шуршали фольгой), а Артюхин с тоски начал разглядывать происходящее на мониторе… Лучше б не глядел!!! Ненавистная, до тошниловки, бухгалтерия... самая постылая из программ, с которыми он когда-то имел дело!
- Ах… уж лучше бы кактусом в приемной был… там хоть иногда бы секретарше в декольте глядел!!!
Хотел было колючкой до какой-никакой клавиши дотянуться – далеко! Попытался из горшка выкарабкаться – где там! замуровали, демоны! Уснуть хотел – белый день кругом! Свет! Глаз нет – закрыть нечего!
И самое страшное: стал он потихоньку привыкать… мыслишки пошли типа: «а что? чем плохо?? сыт, обут, одет, в тепле… опять же, работа сидячая, в помещении… интеллектуальная, можно сказать,… а вот по весне надо будет напрячься, да и кактусенка какого-нибудь отрастить – будет в старости утешение…»
А тут и день рабочий кончился, свет выключили, и хошь - не хошь, – а заснул Артюхин С.Ю., и, засыпая, думал:
«Господи… если ты есть… куда угодно, кем угодно,… но только не сюда! Дай шанс проснуться человеком! Ну, пожалей ты меня, елы-палы,… мужик ты или нет,… пива хочу…»


Глава 5.

Но вера осталась и надежда живет
Я знаю, что любовь никогда не умрет
Не рождай иллюзии, что все не так уж плохо
И расскажи мне сказку со счастливым концом
Пойду в поход – два ангела вперед.
Один душу спасает, другой тело бережет.
Последний поход – два ангела вперед.
Один душу спасает, другой тело бережет.
(Поход, Чиж и Ко)

Сон был глубоким, освежающим, спокойным…
Сон был таким, будто спал он дня два без перерыва. И проснулся сам, не слыша надоедливого пиканья будильника….
Было темно. И тепло. Уютно….
Сергей открыл глаза . Ура! Открыл глаза!
Вытащил руку из-под одеяла, поднес к глазам. Нормальная, человеческая рука. Господи, неужели…
Постарался рассмотреть, что вокруг него…темно. Вернее, сумеречно. Наверное, раннее утро.
На нем – что-то весьма теплое. Похоже на перину. Странно, Елена не держала в доме пуховых подушек и одеял, у нее на пух была жуткая аллергия…Но вот же она – сопит тихонько рядом. И аллергии не боится…
Сергей повернулся набок, обнял жену одной рукой. Она что-то сонно мурлыкнула, поплотнее завернулась в одеяло, и зябко прижалась поближе к Сергею.
И – странное дело – он ее не почувствовал! На Елене была какая-то одежка, наверное, ночная рубашка, и что самое странное…на Сергее тоже была такая же одежка!
Он лихорадочно сунул руку под одеяло…так и есть! какая-то жуткая хламида обмоталась вокруг его тела, спеленав ноги, как свивальник, мешая двигаться, и не давая возможности добраться до жены!
Да что за черт!
Надо просыпаться. Что-то опять не так…
Сергей открыл глаза. Было темновато, но он увидел, что над ним, над его лицом, висят какие-то пыльные складки. И по сторонам, слева и справа, такие же складки материи…
Блин, да я что, мумия египетская???
Нет… мумии мертвые, а я вроде жив. Да и рядом Елена – спит, дышит во сне…
Господи… а Ленка ли это?
Он проснулся окончательно. Повернулся к женщине, спавшей рядом. И увидел на подушке прядь светлых волос…
А Лена была шатенкой, и перекрашиваться бы не стала – не любила она блондинок. Ой-ой-ой… да где же я опять????
Спокойно. Главное, у тебя есть руки, ноги, … и все остальное, что полагается иметь мужику. Есть?»
Сунул руку под одеяло...
Есть!
Хоть это радует!
А в комнате между тем светлело. Сквозь мелкие стеклышки небольшого оконца просачивался неяркий зимний свет. «Почему зимний?» - подумал Сергей, и понял: потому что в комнате было холодно. Очень холодно. Кончик его носа уже давно это чувствовал, да все никак не мог донести это до хозяина. «Вставать или нет? - подумал Сергей. – Никто никуда не гонит… ни на битву, ни на разведку… опять-таки, и кто это тут рядом? жена местная, поди? ну дык…»
И тут в дверь комнаты тихонько постучали. Негромко, но настойчиво. Потом скрипнула дверь, и женский голос позвал:
- Хозяин… проснитесь, хозяин… срочное дело. Пришли к вам!
«Хозяин… хм! Уже неплохо!
Сергей отбросил одеяло и сел, опустив ноги вниз и нашаривая тапочки. Они были тут же – весьма шикарные: глубокие, на меху и приятно греющие ноги. Распахнул полог над кроватью, встал.
А длинная и плотная ночная рубашка действительно укрывала все тело, от шеи до пят. И слава богу: в комнате стоял такой холод, что выскочи Сергей из теплой постели нагишом, вмиг бы схватил воспаление легких…
Дверь приоткрылась, в комнату тихо вошла какая-то женщина неопределенного возраста с кувшином в руках. Поставила кувшин на туалетный столик, мягкой походкой скользнула к креслу, взяла с него тяжелый халат, подала Сергею.
- Одевайтесь, хозяин, воды умыться я Вам принесла. Завтракать будете или сразу поедете?
- Куда? – машинально спросил Сергей.
- Как куда? Да ведь вы сами мне вчера сказали, что если придут от Миллеров, то будить вас хоть днем, хоть ночью. Видно, Лотта совсем плоха…
«Лотта? Что еще за истинная арийка? И на фиг я ей сдался??»
Удивляясь, он, однако, успел умыться ледяной водой, чувствуя под рукой небритый подбородок. Поскреб его, вопрошающе глянув на женщину, помогавшую ему умываться (служанку, по видимому – подумал он). Та покачала головой – некогда, мол.
«А, да ладно… и так сойдет. Не умрет эта Лотта, кто б она там ни была…»
А служанка уже между тем подавала ему одежду – рубашку, потом штаны странные, пузырями до колен, потом какую-то куртку? камзол? жилет? что-то на завязочках с рукавами, до пояса,… и самое страшное – чулки плотной шерсти, белые! и туфли грубой работы с пряжками…
«И чо? я должен вот эту порнографию надеть???»
Эх, где мои любимые кроссовки… и джинсы…
Пришлось, однако, влезать в чулки… брр… и туфли. Ничего не попишешь! По такому холоду Сергей готов был нацепить на себя даже чепчик!
А женщина уже между тем вежливо подергивала Сергея за рукав:
- Быстрее, господин доктор… чемоданчик Ваш внизу, уже в повозке…
Что???
Доктор????
Какой из меня доктор, если я от всех болезней знаю одно средство, и то – народное!
Эта Лотта, наверное, больная… интересно, чем? я надеюсь, не чумой?
А ноги уже несли его вниз по крутой полутемной лестнице со скрипучими ступенями…. Может, и не несли бы так быстро, если бы служанка буквально не волочила его за рукав, приговаривая:
- Быстрее, господин доктор, быстрее,… ее отец там, на крыльце, ждет Вас…
Комната внизу была такая же холодная, как и спальня вверху, камин еще не топили – не успели. Да и вообще, все еще спали – только служанка («Марта…» - вспомнил ее имя Сергей), суетилась – подавала ему, господину доктору, тяжелый плащ, подбитый порыжелым мехом, совала в руки непонятно что – шляпу, что-ли? «А, к…, эту шляпу…» - Сергей отбросил в сторону это утеплительное сооружение для головы и вышел на порог.
Уже заметно рассвело, и мелкий снежок сыпался и сыпался из серого неба. Месяц был или декабрь или январь, судя по всему. А вот год…
«Спроси уж лучше – а век?…» - усмехнулся про себя Сергей.
Тринадцатый? Четырнадцатый? Пятнадцатый? Рыцарей в латах не видно, уже хорошо. Хватит с него пока гномов.
У крыльца стояло что-то на четырех колесах. Надо полагать, Сергей должен в этом ехать?
«Ну, блин,… лимузин к подъезду!» - подумал он.
И поехал.

Петляли они по узким заснеженным улочкам около часа, едва не задевая колесами за каменные стены домов, скользя колесами и лошадиными копытами на обледенелых камнях, проваливаясь в ямы. «И пусть мне хоть кто-то попробует теперь сказать, что у нас, дома, самые плохие дороги!» – остервенело думал Сергей, подскакивая на ухабах и слушая как в его чемоданчике что-то угрожающе позвякивает. Отец Лотты, угрюмый молчаливый мужчина, еще ничего не сказал Сергею. Просто сидел рядом и смотрел куда-то вперед, ничего не говорил, не суетился, не хватал доктора за руки, так что при всей своей неопытности в докторском деле Сергей понял: дело плохо. И стало ему заранее как-то внутренне нехорошо…

И еще хуже ему стало, когда вошел он в низкий домик на окраине этого неизвестного города, и увидел в нижней комнате, у горящего камина, поближе к теплу, Лотту – девчушку лет семи, худенькую, беленькую, дышавшую часто-часто, и со свистом…. Видно было, что каждый вдох дается ей с большим трудом, и тратит она свои последние силенки на то, чтобы пожить еще хотя-бы чуть-чуть…
Рядом на низкой скамеечке сидела молодая женщина с усталым исплаканным лицом – держала на руках младенца, баюкала его непрерывно, хотя тот, похоже, давно уже спал…. Равнодушно взглянула на Сергея, потом на мужа и сказала:
- Привези и священника, Ганс…
Тот послушно закивал головой, повернулся к выходу, потом опять обернулся к Сергею.
- Господин доктор, с полуночи ей хуже стало! Вы велели Вас звать, если что,… ради Бога! Помогите моей дочке!
Потом склонился к девочке и сказал: «Доктор здесь, моя обезьянка…»
Сергея затрясло…. Когда Нюрка, его Нюрка, бывало, расшалиться, он ее тоже называл «моя обезьянка»…
Отец ушел. Мать девочки все так же сидела, глядя перед собой в одну точку. Проснулся и запищал младенец, и женщина поднялась вместе с ним куда-то наверх. А Сергей сидел возле девочки, гладил ее по голове и бессильно думал:
«И что теперь? Вот он, я, дитя научно-технического прогресса,… дитя двадцатого века,… и толку-то с моей образованности? Ну, чем? Чем я ей могу помочь? Вызвать скорую? Вколоть препарат группы пенициллинов? Срочно оперировать? Даже жар сбить нечем! Без аспирина! А ведь она вся горит!»
И мог лишь непрерывно менять на лбу у девочки мокрые тяпки, чтобы хоть немного убавить жар…
А Лотта вдруг затряслась вся, судороги пошли по всему телу… «Жар убивает ее! – понял Сергей. – Надо срочно охладить тело!!»
Он подхватил ребенка на руки и выскочил за дверь. Снега было достаточно, особенно у стены дома – целый сугроб. В него-то и опустил девочку Сергей, растирая снегом ее лицо, руки и видя, как мгновенно тают снежные комья, прикоснувшись к телу Лотты… Судороги прекратились, и малышка даже вроде бы вздохнула спокойнее…. И, похоже, пыталась открыть глаза,… да так и не смогла. Обмякла, замерла на руках у Сергея, еще дышала, но он понял – скоро конец…
Сзади раздались шаги, кто-то в долгополом черном одеянии молча отстранил его от девочки. Высокий старик, наверное, священник, прошипел Сергею – «уйди, адово отродье, дай ее душе спокойно отойти!». И унес девочку обратно в дом…
А Сергей так и остался сидеть на снегу, не замечая холода, слыша лишь доносившиеся из дома глухие рыдания. Потом встал и тупо пошел куда-то в серую снежную круговерть. Ничего больше не хотелось. Ни есть, ни пить… курить зверски хотелось, но он уже понял, что здесь об этом лучше не заикаться. Сколько ему еще предстоит болтаться в мирах, каждый раз просыпаясь неизвестно кем или чем? И за что ему это? Ведь жил, как все, никого особо не обижал, не убивал, не крал, не прелюбодействовал,… почти…. Это что, какой-то жуткий эксперимент? А если в следующий раз он будет бессильно наблюдать смерть своего ребенка???
Снег пошел сильнее, спрятав мир вокруг Сергея, так, что он даже не мог теперь понять – где же город, где дома, где люди и теплые камины, и постели с пуховыми перинами… Рядом было лишь что-то, похожее на дерево – стояло себе посреди метели, как столб, подпирающий небо. К нему-то и привалился устало Сергей, подумав: «отдохну чуток, и надо выбираться…»
И тут же начал дремать. Проскользнула было в мозгу старая шутка: «не спи, замерзнешь!», да и ушла куда-то. А Сергей погружался в дремоту, уже не чувствуя закоченевших рук и ног. Как-то стало вдруг тепло, спокойно… «умру и ладно, - подумал он, - надоело все..."

[Энфораим]

- М-м-м… я теряю корни-и-и…, и улета-а-а-ю в не-е-е-бо-о-о!.... в не-е-ебо-о…

Вот это мне понравилось больше всего Может я как то не так читаю?

А вот про ребенка... даж не знаю... в книге много таких моментов? честно, даже читать страшно... настроение опустилось... вот только фраза про корни и спасает

[Каса Моор-Бар]

Энфораим, в книге таких моментов не больше, чем в жизни... не падай настроением, будут и веселые моменты еще, и достаточно много!

[Ксур сын Агиана Темного]

на самом деле книга нами задумывалась веселой... с определенной долей жизненной философии.. писалось все весело и под настроение... причем наше настроение не всегда влияло на настроение главное героя и сопутствующих ему лиц....

[Ксур сын Агиана Темного]

продолжим....

Глава 6

Заржавленные латы готовы развалиться.
Изъедены до дырок стальные сапоги.
Дорог не выбирая, блуждает сонный рыцарь,
И конь, и конь - хромой на три ноги.

(Сонный рыцарь, Хеладис)

Он так потом и не помнил, что он сделал раньше: чихнул или проснулся.
Наверно он проснулся оттого, что ему пришлось чихнуть. «Пришлось? Уж не больным ли я проснулся? Может, это я расплачиваюсь за грех не спасенной жизни «вче-ра». Хотя, вроде бы здоров, да и не холодно тут вовсе. Скорее даже душно и пыльно» - Он опять чихнул – «Мдя… и не заболел я вовсе, тут пыльно сильно. Вот» - как будто доказы-вая кому-то что-то мысленно вскрикнул Сергей Юрьевич Артюхин.
Он поднял две руки, пошевелил ногами – «А вот это рулезз. Я снова в облике чело-века. Только весь в каких-то доспехах. Круто. И что же мне сейчас нужно будет делать? Опять что ли с кем-то сражаться? Кому-то морду бить.» - он уже как будто смирился с ро-лью, которую ему навязали. Сегодня ему что-то надо было понять, что-то, против чего он выступал ранее. То, чего он ранее не понимал или не видел.
«Ну вот, гражданин Артюхин, наконец-то вы что-то начали понимать. А задача ваша будет до удивления проста. Вы будете должны просто смотреть. И не радуйтесь что вы очнулись человеком, это на время.» - раздался хлопок – «Вот. Теперь вы скелет, за-ключенный в латы, и поставленный здесь наблюдать как все стремится в ничто, но никуда не исчезает. Я оставляю вас. Удачного ознакомления с жизнью замка Кр…» - морок в моз-гу растворился вместе с оборванной фразой, так и не сказав названия замка.
«А на Земле ли я вообще? Ходят тут всякие. И кем он себя возомнил? Я его узнал. Это тот двуликий уродец. Мало я ему накостылял. Надо будет добавить при случае. А че-го я должен наблюдать?» - он устал задавать себе глупые вопросы и решил осмотреться,. Заодно и выполнить «задание» половинчатого нелюдя с раздвоением личности в матери-альном и ментальном мирах.
Все как будто жило слишком быстро. Солнце не величаво выхаживало по небо-склону, а бежало, быстро, как будто куда-то спешило. Он это умудрился сообразить на-блюдая за лучом света, который, попадая в комнату через бойницу, бегал по стене и на какое-то время пропадал. – «Наверно это ночь наступает. И куда такая спешка?» Вскоро-сти он перестал замечать даже лучик света. «А вот теперь какое время суток? Или время бежит очень быстро?»

Уже долгое время ничего не менялось, только стены немного осыпались, в углах уже была не паутина, а скопление оной, сбитой в комки. И вот тут внезапно что-то приос-тановилось. Он даже заметил паука, ползущего вверх по паутинке к очередной жертве своим ходом, а не ускоренным временем. «Наверно сейчас время спать? Давно пора, а тут не интересно, да и нового ничего нет, хотя все так прикольно было, быстро»
Где-то вдали загремели окованные двери, открываемые чьими-то руками. «Ура! Люди! Спасите меня. Вот он я тут» - закричал было Сергей, но у него ничего не получи-лось. «Точняк. Скелеты же не разговаривают. Мячиком и то прикольнее было, я хоть ле-тал по свежему воздуху, пусть и летал от мощных ударов звезд мирового футбола, но ведь ЛЕТАЛ!»
Еще он понял, что он как очнулся в доспехах, так в них и остался, только они были заржавленными. «Чертов двуликий чудик. Я ведь только успел почувствовать себя рыца-рем, и тут на тебе. Живи мол скелетом и наблюдай. А никто и не поинтересовался у меня, может, я хочу чего-нибудь. А я хочу. ПИВА!!! Много, очень много ПИВА. А то за все мои путешествия я только у гномов умудрился чаво-то дельного выпить, и то оказалась такая крепкая дрянь. Куда там нашему самогону.»
- Папа, смотри рыцарь. А можно мне его потрогать?
- Эх… воин доморощенный. Осторожнее только. Он наверно тут давно стоит. Ви-дишь все пылью покрыто. Пусть сначала уберут тут, а потом уже с ним поиграешься, если он не рассыплется во время уборки.
- Папа, ну я немножко. А то Тихон очень неуклюж, и обязательно его поломает, и его придется выкинуть.
«Опа, типа я попал в Россию? Вот только какой это век, да и вроде как не было у нас таких замков. Тогда где я? А вот парнишка очень напоминает Степку моего. Такой же любопытный, сует нос куда не следует, за что я его, кстати, частенько бил по заднице, но ведь ни разу не вникал зачем он это сделал. Хотя я сам в детстве лазил тоже по всяким за-коулкам и темным местечкам.»
- Ну беги, играйся пока. Только осторожно, смотри чтобы это сооружение из ржа-вого металла на тебя не рухнуло. А то опять будешь весь в синяках ходить.
И время опять начало ускорятся. Гобелены на стенах заменили паутину, обитав-шую там веками. В комнату стало поступать больше света. Возле него часто собирались люди. «Наверно они тут обустроили гостиную».
И потом внезапно все опять опустело. Исчезли люди, звуки. Потихоньку истлевали гобелены на стенах. И опять исчезли краски. Опять появилась паутина. Пыль.
Он уже вроде как начал засыпать, как вдруг услышал скрип двери, открываемой кем-то, услышал детский голос, и взрослый мужской голос, приятно басящий эхом. Хотел посмотреть, что же будет дальше, но уже засыпал. Вроде как засыпал. «Но ведь скелеты не могут спать?» - хотел было возразить костный остов Сергея Юрьевича, сладко зевнул в душе и уснул. Не было больше сил противиться сну. «А ведь ничего не меняется. Все идет по кр…»

[Blacknikola]

Каса Моор-Бар, Ксур сын Агиана Темного, БРАВО! ЕЩЁ-О! ХОТИМ ЕЩЁ-О-О!!!

[Ксур сын Агиана Темного]

уж не знаю пересемся ли мы с Касой... но кину дальше....

Глава 7

Сыр, паштет, и оленина,
И вино здесь тоже есть,
Дело чести дворянина –
Выпить это все и съесть!!!

«Дон Сезар де Базан»

Мощно, громко и дружно гремели цикады. Трещали сухим треском, как трещотки. Звенели в ушах, заставляя проснуться.
«А может, не стоит просыпаться? – подумал Сергей Юрьевич, – может, опять буду растительностью,… пусть уж лучше сонный лютик корова сжует…»
Но мысль уже проснулась, а следом начало пробуждаться и тело. Он открыл глаза. Ночь, южная ночь висела над ним, бархатно-черная, с фонариками - звездами, порасты-канными по всему небосводу…. Было тепло, и ночной ветерок слегка освежал лицо…. И пахло очень даже неплохо – цветами и еще - жареным мясом!!!!!
«Господи! как же я есть хочу!!»
«Быстро, быстро просыпайся, пока мясо не съели!!!»
Он сел. Огляделся. Ничего страшного, или опасного для жизни не наблюдалось. Под ним была скамья – каменная, или мраморная, судя по прохладности материала под пальцами. Руки, ноги и все остальное – тоже при нем. Вокруг – ночь, и сад, и масса чего-то цветущего и хорошо пахнувшего.
А где-то внизу равномерно вздыхало и бормотало старинные заклинания невиди-мое море…
А за спиной – дом? дворец? что-то среднее… и там – свет, шум, гомон людских го-лосов, женский смех…. Вот дружно звякнули хрусталем бокалы, и чей-то молодой и звонкий голос все пытался перекричать всех…
«Ого… - подумал Сергей, - корпоративная вечеринка в разгаре!»
И следующая мысль: «есть хочу… а пива там, поди…»
Он решительно встал на ноги, причем уже не удивился что на нем – штаны-буфы, чулки и туфли с загнутыми носами. На боку болталась шпага, на скамье осталась лежать смешная шляпа с перьями, и пусть себе лежит… всю свою жизнь он ненавидел всяческие шляпы-кепки-фуражки. Он посмотрел в сторону дома, прикидывая – оттуда он или нет?
«А, ладно… на месте разберусь!»
И вдруг из дома – мощным, хоть и нестройным хором – «Гаудеамус игитур, ювенес дум сумус…»
Подогнулись колени у Артюхина Сергея Юрьевича, и где стоял он, там и сел – прямо на каменную ступеньку, ведущую к дому…. И защемило у него в глазах, и подсту-пило что-то к сердцу, ибо вспомнил он свои полуголодные, но такие счастливые студен-ческие годы…. Ах, общага, жизнь разгульная, препода – звери, или наоборот - челове-ки…. Братство всеобщее, когда знаешь, что ты - не один, и с голоду никогда не подох-нешь, даже если и пропил всю стипуху… даже если и сидишь неделю на хлебе с луком… девчонки веселые, подруги безотказные…а Ленка тогда была – ух! Она, конечно, и сей-час – ух,… ух, какая матрона, шикарная женщина, знающая себе цену…
«Ах, Лена-Лена… где ты, моя девочка – тростиночка, синеглазка?... Ладно,… про-ехали. Явно не здесь. Все! Пора подумать о себе, любимом! Есть хочу!»
По смутно белеющей в темноте лестнице он начал было подниматься к дому, как вдруг ему навстречу вывалилась веселая компания человек в пять. Три парня - все моло-дые, весьма навеселе, и о-о-очень довольны жизнью. С ними две женщины – ну, кто они такие, Сергей понял за пару секунд. Профессия, знаете ли, накладывает отпечаток…. Но, вообще-то, весьма,… весьма неплохи!
- О! Ба! Вот он! Пропажа! Слинял, хиляк? – заржали парни. - Не, … счас твоя оче-редь!!!
- Да я … завсегда! – браво гаркнул Сергей
( «А чего я завсегда - то?» - запоздало подумал он)
Две разбитных бабенки, с уже вполне веселыми глазами, подхватили его под руки и поволокли в дом, хихикая и толкая локтями в бока. При этом одна еще и пыталась поце-ловать его, куда попадет - но попадала все больше в ухо, а другая непослушными пальца-ми расстегивала многочисленные пуговицы на его камзоле.
«Ни фига себе… - Сергей Юрьевич аж как-то, где-то, даже вроде подрастерялся, - дайте хоть поесть, шалавы!!!»
И так они и ввалились в полуосвещенную залу – голодный и трезвый Сергей Юрь-евич Артюхин и две изрядно «хороших» подруги…
А там…
Сказка… Пир богов… Аркадия и Метрополь…
Свечи. Масса свечей. На стенах, на столах, даже на полу…. И стол, огромный стол, выставленный по периметру залы, стол, заваленный всяческой едой. Умопомрачительно пахло жареным мясом, торчали вверх чьи-то поджаренные конечности, грудами катились с широких блюд фрукты…. Рыба, рыбочка, рыбешка выставляла наружу свои наполовину обглоданные ребра, заманивая Сергея Юрьевича белой и нежной сердцевиной…. Хлеб – нет, скорее лепешки, разломанные на крупные куски, - бесстыдно выставляли напоказ свою белую и нежную сущность, изломанная хрустящая корочка так и просилась на зуб, но – бесславно мокла в лужицах пролитого вина….
И везде – кувшины, кувшинчики, бокалы, кубки…. даже рога с вином!
Осатанели глаза у Сергея Юрьевича, выросли клыки и закапала с них голодная слюна…. Стряхнул он с рук прелестных дам, шлепнулся на свободное место, и только было вознамерился вонзить зубы в ближайшее мясо, как глядь – перед ним нечто… нечто большое, наполненное вином, и подруги, которые привели его сюда, тычут это ему под нос и пищат:
- А! О! Ну-ка! За прс..здс…дам! За нас!
А сзади кто-то хлопнул его по плечу, и гаркнул:
- Да полно, Пьетро! Чё ты кочевряжишься, как племянница герцога Савойского! Ну не хочешь с ними – так выпей со мной, но чашу братства ты должен выпить! Или ты не студент?
Коленом отодвинул «прс…дам» подальше от Сергея, сел рядом. В руках - кубок, глаза веселые, но ещё соображающие. Чернявый, лет тридцати, зубы белые сверкают в улыбке.
Ну - «Труффальдино из Бергамо», и все тут.
А впрочем – какая разница? С Труффальдино ему еще пить не доводилось! Ну, держись, итальяшка,… посмотрим, кто кого. С вашими «кьянти-шманти…». А самогон не пробовал???
Лихо и самоуверенно всосал в себя Сергей Юрьичь все, что предлагалось. Пожал плечами. Да что тут пить, блин? Сухарик…
И вгрызся – въелся во все, что нашел на столе, набивая рот то индейкой, то свиным окороком, то рыбой, а уж куропаток изжевал без счета…. И периодически все приклады-вался к «чаше братства» - надо же внутрь пропихнуть такую чертову уйму мяса???
Попыталась, было, пробиться к нему мысль – «Серый, поосторожнее, а то про-снешься под столом – в лучшем случае…» И тут же пришла следующая: «да? А если оду-ванчиком? или жуком навозным? или стойкой в баре – всю жизнь лишь наблюдать, как другие пьют??? когда ты еще так удачно попадешь, Серега?»
И мысли ушли – нашлись у них другие дела…
А Труффальдино оказался мужик что надо, хоть и туповатый. Серега ему битый час втолковывал, что Windows – отстой, но без него – никак, а он слушал – слушал, да и выдал:
- Да! полезная штука! Помню, пришлось мне от одной кумушки линять через окно – весьма кстати оно пришлось! А не будь окна, насадили бы на вертел, да и поджаривал бы меня уже дьявол на том свете, Мамма миа!
- Это шо,…- вдруг тоненько захихикал Сергей, - я вот был в командировке, так там была одна бухгалтерша…. и замахал головой, смеясь и хлопая по плечу итальянца. Бедо-лага…. Да разве он знает, что это такое – перезрелая бухгалтерша в провинциальном го-родке? Ни хрена он не знает... Поди, и на рыбалке ни разу не был!
Хотя – какая рыбалка, если у них даже пива не наблюдается!
И так их всех стало Сергею жалко… дурики необразованные, средневековые… за-хотелось кого-то обнять и пожалеть, пообнимался немного с Труффальдино, но это было не то, и тут разглядел напротив себя одну из «подруг» которые привели его сюда. Она уже сидела в обнимку с чем-то чернявым и остроносым, и это весьма возмутило Сергея Юрье-вича! Да как он смеет, макаронник! Это его дама! А вот в дыню ему сейчас как заеду… и он полез прямо через стол и итальяшке, а тот, не будь дурак, схватился за шпагу, и быть бы Сергею Юрьичу вусмерть убитым, кабы итальяшка видел четко, сколько же Сергей-юрьичей перед ним! Пока он разбирался, кого из Юрьичей колоть, г-н Артюхин приложил его по кумполу «чашей братства», и макаронник сразу лег спать. Труффальдино, «прс…дамы», и кто-то еще – кто был в зале, одобрительно заревели – завизжали, Артю-хин понял, что имеет право чувствовать себя победителем, и ту же предложил отвоеван-ной даме подышать свежим воздухом. Дама (от слова «дам») весьма оживилась, повисла на руке у Сергея, потом поняла, что будет надежнее, если Сергей на ней повиснет, и таким вот «тянитолкаем» они величественно начали спускаться к морю по широким мраморным ступеням, залитым лунным светом… но не дошли, шлепнулись прямо на скамью на одном из лестничных пролетов. «Тянитолкаиха» начала стаскивать с него камзол, а на Сергея вдруг напал сумасшедший смех, потому что показалась, что это не сучка средневековая рядом с ним, а вспомянутая недавно бухгалтерша, и он все пытался выяснить у нее между приступами смеха, успеет ли она сдать квартальный отчет? В конце концов, его перестали раздевать, оставили в покое, и смех прошел, и начала подступать дремота….
- Нет! Нет, нет, нет!!!! – он даже попытался подскочить, замотал головой, а мысли в ней – как рыбы в аквариуме… плывут, куда хотят….
- Что? что? – дама испуганно вытаращила глаза. – Санта Мария, что такое?
- Я не хочу спать! Не хочу! Сколько можно! Ты не понимаешь… Ты живешь, спишь, просыпаешься, и ты - это всегда ты! А я – нет! Я все время другой, понимаешь! – он тряс женщину за плечи, так, что у нее из основательно растрепанной прически выпада-ли последние пряди. – Вот ты - кто?
- Как кто? Лючия… Лючия – конфетка, - и она хихикнула…
А я – кактус! мячик! скелет! гном! Гнусный докторишка! А ведь я – Артюхин Сер-гей Юрьевич, да только где и когда это было? Эх…
И хоть было это последнее дело, но заплакал Сергей прямо при шалаве… и не хо-тел, да не сдержался, зубы сцепил, чтобы не всхлипывать, а плечи дрожат…
А Лючия вздохнула,...постарела вдруг лет на десять, глянула искоса на Сергея, по-качала головой. Профессионально обняла его за плечи (не впервой ей, видать, пьяные мужские слезы!), прижала к себе - так, что попал Сергей щекой как раз в ее мягкую и большую, белую грудь, и начала не спеша объяснять, что Господь милостив, и все у него будет хорошо, и не будет он больше ни мячиком, ни скелетом, ни еще чем-то там, она не поняла чем, вот только надо поставить свечи в часовне Святой девы Гваделупской, и все наладится, она знает наверняка, ее сестра вот все считала себя бабочкой, даже с крыши ратуши чуть не прыгнула, а мать поставила свечи Гваделупской Деве, и сестра теперь с крыши не прыгает, только коконы все плетет…. Но коконы хорошо продаются, так что все даже в выигрыше…. А сосед их - тоже был со странностями, даже рассказать стыдно, с какими, так вот он тоже излечился, но только он ездил в Рим к святому престолу, а там все выздоравливают совершенно, и ему надо туда поехать, … прямо завтра и поехать, а сейчас – может он даст ей, Лючии, немного денег, а она сама поставит за него свечку свя-той Деве? А? Ну, чего молчишь?
Вздохнула.
Аккуратно уложила его голову на скамью.
И пошла обратно в дом…