Enrof.net - форум фэнтези-портала

[А-ран]

спасибо, хоть я считаю их бездарными^_^

[Thrionn]

Мне понравился рассказ о девушке и том, кто ушёл. Одно маленькое но - Тэм Гринхилл (если ты имела в виду этого автора) - не он, а она, и имя не изменяется. А в общем - красиво. Мне очень понравилось. С нетерпением жду продолжения.

[А-ран]

Darkhawk,
спасибо огромное, но я имела ввиду РусТэма Булатова - солиста группы Lumen. Это отрывок из из песни

[А-ран]

Еще одно, навеянное Леди Зимой:

Зимний праздник

Это произошло в ночь Бэльтайн, самую веселую, самую разгульную ночь в году. Ночь, когда любой путник мог постучаться в двери дома самого знатного рода, зная, что там его примут с теплом. В эту ночь все семьи, чтящие традиции (а таких было немало), устраивали настоящие пиры для себя, своих друзей и странников. В эту ночь не боялись никого. Ибо проливший кровь в ночь Бэльтайн обречен на проклятие, как и род его до самого дня Падения Небес.
Вот и в доме славного охотника Рикарда собралась большая кампания, проводящая время за едой, выпивкой и хвалебными речами. За окном ярилась вьюга, вздымая тучи колючего снега, но в большой зале ловко сделанного столетнего деревянного дома было тепло, и люди даже не обращали внимания на происходящее за окном. Хмель тек по венам приятной и жаркой волной, и гости пустились в пляс под музыку, которую играли специально приглашенные музыканты. Сам хозяин, важный и усатый Рикард, сидел во главе длинного дубового стола и, хохоча, довольно щурился, ибо знал, что древние боги будут довольны устроенной им пирушкой. А рядом с ним, раскрасневшаяся то ли от хмеля, то ли от хвалебных речей, сидела его красавица-дочь – белогрудая и черновласая Ганна. Молодые люди всячески старались угодить капризной раскрасавице, ибо каждый лелеял в сердце мечту о пухлых ярких губках Ганны.
Не удивительное дело, что никто из гостей не услышал стука в дубовую дверь, и только стоявший неподалеку слуга приметил новых гостей – девушку, назвавшуюся Крылатой и ее необычного спутника – большого черного пса. Половину лица девушки скрывал капюшон темно-серого плаща, который она, однако, наотрез отказалась снять. На спине ее пса тоже лежал большой кусок ткани, собиравшийся в странные складки. Слуга, подивившись причуде гостьи, предложил ей кубок с горячим вином – еще одна гарантия того, что пришедшая не несет угрозы – и побежал докладывать хозяину. Выслушав слугу, Рикард прищуренными глазами посмотрел на девушку, удобно устроившуюся в кресле у камина. Черный пес, легший у ее ног, казался каменным изваянием, а сама девушка – о, диво! – достала из заплечного мешка трубку и закурила. Она показалась Рикарду смутно знакомой, но он лишь ухмыльнулся, поднялся и зычно крикнул:
- Гости! – веселящиеся оглянулись на хозяина дома. И в воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь треском дров да чьим-то громким сопением. – Ко мне в дом пришла странница! Она, видно, не знает о нашей традиции – с каждого по истории. Поэтому просим, госпожа – он неуклюже изобразил подобие поклона, и гости рассмеялись.
Никто не увидел, как изогнулись в тени капюшона тонкие бледные губы. Тем не менее, девушка встала и вышла в центр образовавшегося круга, впрочем, не уходя далеко от камина. Вместе с ней вышел и ее пес.
- Что ж – голос у нее был тихий, но сильный, словно зарождающаяся метель – я польщена вниманием хозяина дома – легкий, едва уловимый поклон в сторону Рикарда, - и согласна рассказать свою историю.
- Постойте, госпожа – усмехнулся старый охотник – для начала снимите плащ, нам очень интересно, что же скрывается под капюшоном.
- Наверняка, она уродлива, раз не хочет снимать капюшон – громко прошептала Ганна на ухо своему поклоннику, заметив, что незнакомка медлит. Гости расхохотались.
Но Крылатая ничего не ответила. Снова недобро изогнулись губы в тени. Тонкие белые пальцы щелкнули фабулой, и плащ серой змеей соскользнул к ее ногам. Хохот прекратился. Гости стояли, пораженные увиденным. Там, в центре людского круга стояла никто иная как эрвийа – одна из загадочного народа зимних лесов. Тонкое и хрупкое, как лёд, тело было затянуто в невиданный для людей материал – сине-серебристый, чешуйчатый и переливавшийся всеми оттенками неба. Длинные льняные волосы неровными прядями обрамляли лицо со светлой, почти прозрачной кожей. На нем неверным сиянием мерцали льдисто-голубые глаза, сравнимые лишь с очень редкими топазами. Таких отстраненных лиц никогда не было у людей. Оно было одновременно прекрасным и недоступным. Даже Ганна, не знавшая в своей красоте соперниц, почувствовала зависть.
Первым оправился от потрясения Рикард. Пытаясь сгладить замешательство, он улыбнулся, обнажив желтые зубы.
- Надо же! Кто бы мог подумать, что мой дом посетит эрвийа! Не жарко ли тебе, ледяная гостья?
- Нет, Рикард – она говорила по-прежнему тихо, но все слышали ее слова. Хозяин вздрогнул. Этот голос показался ему знакомым, но измененным до неузнаваемости – Я должна тебе и твоим гостям историю... так слушайте и смотрите! – на последних словах она достала из мешочка на поясе щепоть зеленого песка и кинула его в огонь. Пламя ярко вспыхнуло, и гости ахнули. Перед ними разворачивалась картина того, о чем говорила гостья своим тихим, но всем слышимым голосом.
«Ты помнишь, Рикард? Это было давно – семь лет назад. Неужели ты не помнишь, ту девчонку, что должна была стать твоей второй женой? Вспомни ее: хрупкое тело, золотистые волосы, напоминавшие о полях пшеницы, голубые, как ясное летнее небо, глаза. Как же ее звали? Лемаин... Лемаин, Лемаин...Звонкий ручей. Ведь я не всегда была эрвийа. Мы никогда не рождаемся такими. Такими нас делаете вы, люди.
Вспомни, Рикард, канун вашей свадьбы. Как боялась тебя маленькая Лемаин. Ведь ей в ту пору было всего четырнадцать зим. Вспомни ту самую ночь. Ночь Бэльтайн, когда ты увидел свою невесту со своим старшим сыном зеленоглазым Соболем. Они любили друг друга. А ты, набравшийся хмеля, не смог их простить и рассвирепел. Своего сына ты убил сразу. А для Лемаин приготовил другое наказание. Сначала ты отдал ее своим ученикам – для развлечения. А затем велел везти ее в лес, чтобы она замерзла там. Долго тешились молодые охотники, прежде чем отвезли Лемаин в чащу леса. Они бросили ее там, нагую, опозоренную, не оставили даже плаща. Она умирала. Та зима выдалась особо лютой, и совсем немного времени прошло, а ее маленькое сердце билось все медленнее и медленнее под натиском морозов. И тогда пришли они. Белые волки Зимы. Говорят, их дыхание – зимняя вьюга. Говорят, они несут погибель. Люди были правы... В половине своих домыслов. Когда их неясные белые силуэты прояснились на черном фоне деревьев, сердце Лемаин почти не билось. Но они не тронули ее. Трое легли рядом с ней, согревая ее теплом своих тел и дыханием. Остальные пели песню, древнюю, как леса, в которых она звучала. Песню, что люди боялись до дрожи. Это было самое могущественное на земле колдовство – колдовство Зимней Стужи. И когда та, что была раньше Лемаин очнулась от забвенья и открыла глаза, она не почувствовала ни холода, ни страха, хотя лежала на снегу в окружении волков. Их песня убила в ней человека. Ее глаза выцвели, стали кусочками льда, волосы навсегда покрылись инеем. Волки Зимы спасли ее от вечного забытья и от воспоминаний. И она стала эрвийа – Девой Зимы, Охотницей на людей, Другом волков и леса. Но ни одно забытье не длится вечно. И в ночь Бэльтайн, когда смутные отрывки воспоминаний стали прорываться сквозь пелену вьюги, застилавшей ее разум, белые волки рассказали ей все. Как нашли ее, как отогрели, как почуяли, что спасли не только ее... Ты ведь помнишь меня, Рикард? »
Она закончила свой рассказ, бросив вопрос в тишину. Гости смотрели на нее, не в силах хоть что-то сказать. Рикард сидел за столом, бледный, как полотно, сжимая в руке деревянную кружку. Ганна глядела на эрвийа широко распахнутыми от ужаса глазами. Молчаливая, звенящая тишина царила в доме.
- Зачем...ты...пришла?.. – не своим голосом спросил старый охотник.
- За тем, что у меня отняли – тихо, но отчетливо произнесла гостья.
- Ты не посмеешь! – Рикард все больше приходил в себя – Сегодня ночь Бельтайн! Ты...ты... – он замялся, понимая, как глупо грозить проклятьем нечеловеческому существу.
- Да, но ведь тебя же это не остановило...Два раза... – зло усмехнулась эрвийа.
Рикард побагровел от ярости. Он знал, чем грозит ему этот рассказ, который слышали люди. Поэтому он по-особому свистнул и приказал своим собакам, которые всегда пускались в дом:
- Взять!
Но грозные волкодавы забились под столы, еще тогда, когда в дом вошла Крылатая. Они-то поняли, КТО был ее спутником.
Одним движением сорвала эрвийа полотно со спины своего пса. Громадные перепончатые крылья оказались под тряпкой. Гости отпрянули. Хозяин Леса – вот кто пожаловал вместе с эрвийа в гости к старому охотнику. Черная, как смоль шерсть поднялась дыбом, да и сам Хозяин изменился, став больше своей хрупкой спутницы. Раскинув крылья и оскалив белоснежные клыки, Хозяин леса начал медленно надвигаться на людей, а они стояли, боясь шелохнуться, будто понимали, что одно движение – и он попирует их кровью. Только те, кто стоял ближе к окнам, позволили себе сделать несколько шагов назад. Тут же раздался пронзительный девичий вопль – какая-то девушка увидела в окне волчью морду. Волки скреблись во все окна, заглядывали внутрь дома.
Крылатая смотрела на все это с недоброй усмешкой.
- Не бойтесь. Мы не причиним вам вреда... Если вы не дадите нам повода... Я хочу только одного. Я знаю, Рикард шесть лет назад тебе подбросили корзину – в ней была девочка. Стремясь искупить прошлые грехи, ты воспитал ее как родную дочь. У девочки оказались золотистые волосы, напоминавшие о полях пшеницы, и зеленые, как молодая листва, глаза... Отдай мне дочь Соболя и Лемаин. И я уйду из этого дома навсегда.
- Ты убьешь ее! – вскрикнула Ганна – отдашь на съедение своим волкам!
- Зачем?? – эрвийа окинула ее своим ледяным взглядом с ног до головы. Гордая Ганна задрожала – она ведь тоже не совсем человек. Нечего ей делать в этом доме. Вожак решил, что волчья стая – не лучшее место для ребенка. И мне пришлось отдать ее вам, людям – с холодным презрением произнесла это слово Крылатая – но теперь пришла пора ей вернуться в свою семью...в свою настоящую семью...
- Нет – хрипло прошептал охотник, но было поздно – маленькая хрупкая девочка с волосами цвета пшеничного золота вышла в центр круга. Ее зеленые глаза внимательно разглядывали Крылатую и Хозяина Леса. Эрвийа сразу отметила недетское выражение ее лица. Слишком серьезным и задумчивым оно было для шестилетнего ребенка
- Ты проходила ко мне во снах – промолвила девочка грустно и как-то отстраненно
- Я знаю, дорогая – эрвийа мягко улыбнулась и, чуть наклонившись вперед, протянула ей руку – иди ко мне, тебе пора домой.
Девочка оглянулась на того, кого считала отцом и, медленно пойдя, к Крылатой вложила маленькую ладонь в ее руку
- Такая холодная – девочка с изумлением взглянула на гостью.
- Ничего не поделаешь. Это что-то вроде платы – она легко подхватила ее и посадила на спину Хозяина леса. Легко запрыгнув на него, эрвийа что-то прошептала, и дубовая дверь распахнулась от удара метели. Гости ахнули, а Хозяин Леса одним гигантским прыжком оказался у порога и, кинув полный ненависти взгляд на людей, умчался в ночную тьму.
Люди стояли молча, словно на похоронах. Только спустя несколько ударов сердца послышался тихий плач Ганны...
...Они мчались сквозь лес, и деревья словно расступались перед своим господином. Одной рукой обняв девочку, чтобы не упала, эрвийа пальцами другой вцепилась в длинную жесткую шерсть хозяина леса. Вдруг раздался голос златоволосой малышки:
- Ты даже не спросила, как меня зовут
- Я знаю это, маленькая, – прошептала ей на ухо Крылатая – твое имя – Исатенэль
- Откуда ты знаешь?
- Ведь это я дала его тебе
- И что оно означает?
- Дочь Снегов и Лунного Света
- Звучит как имя богини – впервые улыбнулась маленькая Иса
- Почти так, дорогая, почти так – промолвила эрвийа, уткнувшись губами в золотистую макушку. Никто не видел, как счастливо она улыбалась.

[Thrionn]

Какая красота!!! Ох, если бы это была книга... (мечтательный вздох).

[А-ран]

ну книге, не книга, но продолжение будет...

[А-ран]

рассказ, написанный к конкурсу по случаю дня святого Валентина

...По белоснежной бумаге легко, почти не касаясь, скользит острое стальное перо, оставляя за собой плавные черные линии. Линии танцуют, изгибаются в хитром узоре, и на бумаге проступают черты красивого лица. Тонкие, почти призрачные, они кажутся живыми и в то же время какими-то отстраненными. И только глаза – резкие, почти до неприличия противоречивые, смотрят с вызовом и насмешкой на того, чьи мысли породили воспоминание...
«Ух ты, какая красивая!» - он услышал восхищенный голос за спиной и поморщился. Через его плечо в альбом смотрела веснушчатая девушка. Он закрыл альбом, не побоявшись, что только что нанесенные линии размажутся. «Зачем ты закрыл?» - расстроилась она и надула губы – «я никогда ее не видела, кто это?» - спросила рыжая, сощурив хитрые глаза. «Не твое дело» - сухо и холодно ответил он, вставая из-за стола и складывая вещи в сумку. «Не мое так не мое» - быстро согласилась она и присела на краешек стола – «С кем ты проведешь сегодняшний день, Кито?». «Точно не с тобой» - твердо ответил он, надев плащ и перекинув ремень сумки через плечо. – «Глупый праздник. Пока»
Он быстро, пока она не успела опомниться, выбежал из студии, хлопнув дверью. Улица встретила его шумом перекатывающихся шин и холодным ветром, распахнувшим не по погоде надетый осенний плащ. Юноша по привычке поднял взгляд к небу, но оно оставалось все таким же ртутно-серым, без единой надежды на просвет или снег. Он разочарованно отвел глаза от этой равнодушной тверди и увидел прямо перед собой смеющеюся пару. Девушка держала в руках красную розу и улыбалась. Парень гладил ее по волосам и что-то тихо говорил. Счастье, мимолетное, но яркое, как вспышка молнии, светилось в их глазах, и он смущенно отвел взгляд. Он вспомнил тот день, другое 14 февраля...
Легкие кудри забавными прядями вьются вокруг чистого лица. Она смеется, принимая красную розу, перевязанную черной лентой. Тонкий серебряный ободок кольца удерживается на темно-зеленом стебле, очищенном от острых шипов. Ярко-алое на мраморе тонких ладоней – он не знал, как это прекрасно... Снежинки ложатся на непокрытые темные волосы, отражаются в насмешливых синих глазах. «Спасибо, Кито, это прекрасный цветок» - говорит она и растирает замерзшие щеки. Смеются небесные глаза. – «Но зачем эта лента? Зачем кольцо?». Он не может найти слова. Все, что он готовил раньше, сейчас кажется ему банальным и пошлым. Но слова вырываются сами, непроизвольно, и он с ужасом осознает, что начинает древнюю клятву: «Я хочу, чтобы ты стала моей подругой по охоте» - на одном выдохе говорит он. Опасно-сердито сужаются сапфировые глаза, теряя насмешливый блеск. Тонкие пальцы сжимают бутон, жестоко терзая хрупкую красоту. «Я...подумаю...» - холодно и сухо бросает она ему в лицо затаенную правду, разжимая белые пальцы. Резко разворачивается и бросает на свежий снег истерзанную розу. Он отрешенно смотрит на сиротливые ярко-алые лепестки на белом-белом зимнем ковре...
За своими воспоминаниями он не заметил, как прошел долгий путь от студии до дома. Он вдруг почувствовал, как давит серое небо грузом на плечи. «Я думала, ты не придешь» - услышал он вдруг голос и резко развернулся в направлении слов. Влажно-синие глаза встретили его взгляд, и в них что-то дрогнуло. Он стоял молча, только отметил некоторую перемену в ее лице. Темные волосы были стянуты в хвост черной лентой, и его сердце оступилось. «Неужели?..». Она подошла ближе и подняла правую ладонь, раскрыв пальцы. На безымянном сверкнул тонкий серебряный ободок. «Красиво, правда?» - не насмешливо, но с каким-то непонятным чувством произнесла она. Он молча кивнул, не сводя глаз с исхудавшего лица. «Почему?» - тихо, почти неслышно спросил он. «Потому что так должно быть. Не спрашивай». Тонкие пальцы сжали его затянутую в черную перчатку ладонь. Он наклонился к ней и распустил темные волосы, невольно спутав со своими, длинными и светлыми. Темное-светлое...Белое-черное... В вечном вальсе любви...
...тихо вздохнув, серебряное небо закружилось в танце вместе с ними снежинками...

[А-ран]

Брат и Сестра (продолжение)

продолжаю то, что выкладывала самым первым.
Кому не лень, скажите - оно того стоит??

Логово Корха находилось у подножия горного хребта. По сути, дом сам был частью горы и только восточная его сторона не пряталась в тени. Это было удивительное место, еще не тронутое людьми, и черноволосая с радостью обнаружила здесь Гармонию Тьмы, не нарушаемую ничьим вмешательством. Неподалеку от подножия гор находился лес, которому наверняка было не одно столетие. Ирдэс догадалась, что он и послужил причиной подобной уединенности от людей, ибо смертные часто боятся древнего и непостижимого.
В небольшой конюшне приятно пахло сеном. Черноволосая увидела трех лошадей, стоящих в стойлах. Она прошла мимо серого жеребца, прекрасно зная, что конь принадлежит Корху и слушается только его. Прошла мимо рыжей кобылки с добрыми карими глазами. Слишком мягкой и послушной она выглядела. Остановилась у последнего стойла и с улыбкой оглядела стоящего там коня. Он не был столь высок и могуч, как серый Корха, и в то же время не столь изящен как рыжая кобыла. Он был желто-золотистого цвета, а грива и хвост – белыми. Черноволосая тихонько свистнула, подзывая коня. Он подошел ближе, и Ирдэс увидела, какие у него злые глаза. Она зашла в стойло. Конь прижал уши. Черноволосая протянула руку и погладила его по морде. Жеребец тут же успокоился. Она достала из кармана кусочек яблока и поднесла руку к конскому рту. Ирдэс улыбнулась, когда ее ладони коснулись теплые губы лошади. Она продолжала гладить его по морде.
- Я думаю, мы с тобой подружимся – приговаривала она – как же тебя зовут, красавец?
- Буревестник – послышалось за ее спиной. Черноволосая обернулась и увидела Корха, стоящего в дверях стойла
- Здравствуй, Волк
- Здравствуй, Вороненок. Куда собираешься?
- Хочу прогуляться верхом. Ты не против?
- Будь аккуратна. С Буревестником не так уж и легко справиться.
- Мы с ним уже подружились – улыбнулась Ирдэс, и конь, словно в подтверждение ее слов ткнулся носом ей в плечо.
- Я вижу – усмехнулся Корх – могу я посмотреть твои руки?
Черноволосая поморщилась, но все же подошла к брату и стянула перчатки, кривя губы от боли. Корх бережно взял ее ладони в свои руки и стал рассматривать, покрывавшие их ожоги. Большинство из них уже начали подживать, но они все равно причиняли ей боль
- Боюсь, они никогда не заживут полностью.
- Ничего. Переживу – черноволосая снова натянула перчатки.
- Тебе нужна помощь, чтобы оседлать коня?
- Я сама
- Хорошо. Будь осторожна, сестренка.
***

Лесная тропа, казалось, сама ложилась перед всадницей на золотом коне. Буревестник оказался иноходцем, и его плавный покачивающийся аллюр позволил расслабиться Ирдэс и погрузиться в размышления. Казалось, она не замечает ничего вокруг. Ни пения птиц, ни тихого шелеста листьев, ни коня под седлом. Вдруг черноволосая встряхнула головой, словно прогоняя дурные мысли, озорно свистнула и пустила коня галопом. Буревестник словно ждал этого. Они неслись по ровной тропе, Ирдэс склонилась к шее коня, и жесткая грива хлестала ее по щекам. Это было удивительное и упоительное ощущение свободы, свободы от мыслей. Черноволосая понимала, - если Буревестник споткнется, то оба они сломают себе шеи. И это осознание еще больше будоражило кровь. Черное и белое, листва и солнечный свет – все слилось в бесконечном потоке.
Вдруг Буревестник резко остановился и встал на дыбы. Черноволосая едва успела ухватиться за гриву и прижаться к его шее, чтобы не упасть. Она погладила его и успокоила, нашептав ласковые слова. Конь опустился на передние ноги, но все же прижимал уши и зло косил лиловый глаз на большого черного волка, стоявшего у них на пути.
Ирдэс пересеклась взглядом со зверем и долго вглядывалась в его желтые глаза. Он смотрел так же пристально и на нее. Через несколько ударов сердца волк, словно что-то найдя на дне ее зрачков, развернулся и, сойдя с тропы, куда-то побежал. Черноволосая тронула поводья, и Буревестник шагом направился за волком. То ли волк петлял между деревьями, то ли они сами расступались перед ним, но ни разу не пришлось Ирдэс направлять коня. Буревестник как привязанный шагал за черным зверем.
Черноволосая не знала, сколько продолжалась их странная прогулка. Пока волк вел их за собой, она видела, как несколько раз взошло и опустилось солнце, как прошел дождь, не касаясь их, как рвал с домов крыши ураган, не причинив путникам вреда. Ирдэс знала, что они идут тропой Тьмы, доступной лишь для отрекшихся от Света и вверивших свои души Первоначальной. Она не знала названия городов, по теням которых они проходили, не жалела людей, которые гибли, случайно соприкоснувшись взглядом с Отступившими.
Она молчала, хоть не мало вопросов было у нее к проводнику. Но черноволосая чувствовала – сейчас не время.
Лес неожиданно кончился. Это не удивило Ирдэс. Она полной грудью вдохнула прохладный воздух укрывшейся в горах долины. Она пустила коня рысью, волк бежал рядом. Вскоре они доехали до замковых ворот. Они отворились, и навстречу всаднице выбежала маленькая девочка. Ирдэс спрыгнула со спины коня и подхватила девочку на руки. Обе счастливо смеялась. Черноволосая опустила дочь на землю, опустилась на колени и крепко прижала к себе, вдыхая запах белых волос родного создания.
- Мэли, я так скучала! – восклицала девочка, крепко обхватив ее за шею.
- И я, родная – прошептала черноволосая, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы
Тем временем из замка вышел человек. Он был высок и статен, ветер трепал его белоснежные волосы, и лицо, покрытое шрамами, казалось суровым и даже жестоким, но серые глаза улыбались, глядя на долгожданную встречу матери и дочери.
Высвободившись из детских рук и встав, Ирдэс сделала шаг к мужчине и поклонилась, но тот подошел к ней и заключил в объятья.
- Лотто… - всхлипнула она, уткнувшись лицом ему в грудь. Его пальцы пробежались по ее волосам.
- Мы думали, что потеряли тебя – прошептал он тихо – но ты вернулась – он высвободил ее из рук, улыбнулся и положил ладонь на голову девочки, подошедшей к ним. Детские глаза светились неподдельным счастьем.
- Мэли, не плачь! – вскрикнула девочка и обняла мать за тонкую талию
- Я и не плачу – Ирдэс улыбнулась. Она повернулась к волку.
- Спасибо, Люцо. Спасибо, что нашел
Волк разлегся на земле и зевнул. Черноволосая улыбнулась. Конечно, Люцо не мог ответить. Пришел день, когда ему было необходимо полностью провести его в звериным облике.
- Идем в замок – предложил Лотто, взяв девочку на руки – за коня не бойся, Люцо позаботится о нем.
Но черноволосая не боялась за коня. Она смотрела вниз по склону холма, на котором располагался замок, туда, где виднелись каменные дома. Дома Живших во Тьме. Сердце сладко защемило от этого зрелища.

[А-ран]

Последнее посвящение

Элхэ...В ночи – шепот полыни
Горечь любви и тоски
В звездный час тьма унынья
Боль сжимает виски

Элхэ... Остаток горечи на губах
Без надежды рассвет
Элхэ, все уйдет, рассыплется в прах
Ты ведь знаешь ответ?

Капельки воды, предвестницы ливня, тихо начинают капать на осенние листья. Мы идем рядом, медленно и молча. Не то чтобы нам не о чем было поговорить, нет, нам столько нужно рассказать друг другу. Но мы ведь привыкли обходиться без слов, правда, Элхэ?
Столько времени прошло... А я все помню, будто это было вчера, прости уж за избитость фразы. Я помню – серебристые волосы до лопаток, по-детски хрупкая фигурка и большие зеленоватые глаза. Ты редко плакала и еще реже улыбалась... Нет, не так. Я никогда не видел тебя плачущей и редко улыбающейся, но и тогда, казалось, ты улыбалась своим мыслям и воспоминаниям, а не окружающим. За это мы и прозвали тебя Элхэ. Как ту девочку с печальной судьбой из Книги, помнишь?.. Может, это и определило и твою судьбу... Я помню, мне всегда удавалось тебя рассмешить. Ты заливалась веселым, серебристым смехом, а глаза оставались грустными... Элхэ... Серебристая полынь...
А теперь... Короткие серебристые волосы, мужская одежда, бледная кожа и чуть потемневшие глаза, ставшие непроницаемыми... Тебя легко принять за парня, но неужели ты думала, что обманешь меня? Я не стану спрашивать, что случилось, потому что знаю. Знаю, что сделал с тобой тот высокий черноволосый парень... Как же его звали? Не помню. Помню только, что никогда еще прежде не видел тебя такой счастливой. А потом?.. А потом я уехал, и, вернувшись, увидел тебя такой. Друзья отвернулись от тебя, ты стала изгоем. Но я вижу, что на самом деле ты просто стала человеком с израненной душой, хоть и прячешь ее старательно за ледяной броней глаз. Элхэ... Ты вздрагиваешь всякий раз, когда я называю тебя так... Так, как не называл тебя никто уже два года.
Я знаю, что ты думаешь, что виновата сама, что дала себя обмануть, что он просто поиграл с тобой. Нет, Элхэ... Он просто испугался. Испугался ответственности, побоявшись взять в ладони твое доверчивое сердце. Ведь это так просто – чуть сильнее сжать ладонь и убить его навсегда. Поэтому он просто выбросил его. Ему так было проще... И ты, гонимая отчаянием и желанием никогда больше не испытывать этой муки, обрезала свои волосы и стала носить мужскую одежду, думая, что если в тебе все будут видеть парня, никто даже не попробует проникнуть в твою душу... Ты ошиблась. Большие глаза и короткие волосы привлекали иных гораздо больше, чем все приемы твоих сверстниц. Элхэ, Элхэ, маленькая Элхэ ... Ты поняла, что это странное влечение можно выгодно использовать... Как ты изменилась, Элхэ...

Мелкий дождь со временем перешел в ливень, и люди поспешили по домам. Все, кроме странной пары. Один, темноволосый парень в кожаном черном плаще, что-то говорил своему спутнику с короткими серебристыми волосами и в белой рубашке. Темноволосый покачал головой и, сняв с себя плащ, укутал им своего спутника. Так они дошли до старого клена. Огромное дерево разрослось, опустив свои ветви практически до земли, и давало укрытие от дождя любому желающему. Они зашли под золотистый шатер, и там было сухо. Темноволосый с улыбкой провел ладонью по лицу своего спутника.
- Я рада, что ты вернулся, Даро – проговорила девушка, которая больше походила на парня.
- Я тоже, Элхэ – темноволосый слегка улыбнулся, почти незаметно, одними кончиками губ.
- Не называй меня так... – в зеленых глазах что-то неуловимо дрогнуло.
- А как тебя называют теперь? – усмехнулся парень
- Принц...
Темноволосый сначала широко улыбнулся, но потом не удержался и громко рассмеялся. Девушка с короткими волосами тоже начала улыбаться. Одними губами, так как привыкла.
- Глупое прозвище – хмыкнул парень, насмеявшись.
- Меня все так называют... – она посмотрела куда-то вдаль, словно о чем-то задумавшись – у меня нет никого, Даро, никому не нужна моя душа. Вот они и придумали – Принц. Высокомерная холодная девчонка, которая больше похожа на парня. Так проще. Так не нужно пытаться меня понять. Это хорошая отмазка: «Она – Принц. Она такая высокомерная. Она никому не откроет свою душу»
Зона подняла на него глаза и тут же отвела их, встретившись с его взглядом. Он не стал ничего отвечать, только медленно притянул ее к себе и пробежал пальцами по серебристым прядям. Она только вздрогнула, но все же обняла его за шею
- Маленькая... Теперь у тебя есть я... Мне нужна твоя душа... Мне все равно, что о тебе говорят другие. Для меня ты всегда будешь Элхэ... хрупкой серебристой полынью...
Принц улыбнулась. Вторя губам, смеялись и ее глаза. Даро станет для нее очередной игрушкой... Ведь вся жизнь – игра, ведь никому не нужна ее душа... Или она ошибалась?..

«Не знаю...» - тихо прошелестел ветер золотыми кленовыми листьями...

[А-ран]

Она была странным, забытым всеми существом,
Из года в год, из века в век,
Она сидела зимней ночью под твоим окном,
А ты ее ударил, человек.

Она просила совсем немного от людей и мира –
Кусочек добра и тепла,
Но ты, красивая девчонка, влюбленная в кумира,
Не взглянула, мимо прошла.

Она была одинока среди дорог, бетона и стекла,
Ластилась к детям малым
А ты, людская душа, на долгую смерть ее обрекла
Ярился день рассветом алым
Она была... Кто видел, кто знает, кто помнит о ней?
В чистой белой больнице,
Кто вспомнит о жившей среди глухих, слепых людей,
Последней волчице...