Enrof.net - форум фэнтези-портала

[Ивга Лис]

За спиной послышался шорох крыльев, потом легкие, почти невесомые шаги.
- зачем ты пришел? - не оборачивается она.
- ты слишком часто бываешь здесь.
- да, я понимаю.... - она тяжело вздыхает.
- нет, ты ничего не понимаешь! Ты помнишь, что значит для нас любовь?
- да...мы должны всех любить одинаково....
- а ты помнишь, к чему может привести то, что сейчас с тобой происходит?
- что? - она недоуменно и насмешливо приподнимает тонкую бровь.
- что?! Что!! - в его голосе слышно возмущение, недоумение, непонимание....даже какая-то затаенная обида, - это любовь к смертному!
- с чего ты решил? - тонко очерченные губы кривятся в усмешке. Она пытается весело улыбнуться, но улыбка получается вымученной.
- с чего?! Да ты посмотри, что с тобой вообще творится!
- а что?
- да ведь ты постоянно приходишь сюда, к этому водопаду! Ты все время сидишь здесь!
- я просто любуюсь природой...
- да перестань же ты, наконец, обманывать себя! Какая природа?! Ведь все это есть и у нас! И даже во сто крат лучше! Признайся себе, ведь ты просто любишь этого смертного! - его голос срывается на крик.
- я не знаю....я запуталась... - она говорит устало, задумчиво перебирает в пальцах тонкую цепочку, отливающую в лунном луче серебром.
- прошу тебя, не ходи сюда больше!
- я не могу! Пойми же! Не могу... - ее голос дрожит.
- это погубит тебя! Ваши пути расходятся! Вы никогда не будете вместе!- кто знает...мы сами выбираем свой путь..
- что ж, ты можешь сделать выбор. Но не ошибись! Дороги назад уже никогда не будет, - он легко касается ее плеча. Потом за спиной опять слышен шорох крыльев.
пускай не будет! - она раздраженно дернула цепочку, так, что мелкие звенья больно впились в тонкую кожу, и шагнула с обрыва.
Бешеный ветер упруго ударил в крылья, он приятно холодил горящие щеки, трепал волосы, срывал с пушистых черных ресниц крупные горькие слезы. Только у самой земли она резко взмахнула крыльями и стала набирать высоту.
Почему так случилось? Почему она полюбила его? Что делать дальше?
Она и сама не знала ответы на все вопросы, темным клубком переплетавшиеся в голове. Просто она уже не могла жить без этих серо-стальных глаз. Это был словно наркотик, словно сладкий, но смертельный яд. Смертные не видят ее, а она каждый день приходила к водопаду, приходила и смотрела на него...просто смотрела... она знала, что, в конце концов, это погубит ее, но ничего не могла с собой поделать...
много дней спустя) Она, легко ступая, почти не касаясь земли, шла по полю... в воздухе витал тяжелый запах крови... сколько же боли, сколько смерти было кругом..... она с ужасом смотрела по сторонам...он должен быть здесь...только бы был жив...только бы успеть...она не может уже помочь всем, но она может облегчить их страдания...она склонялась то над одним, то над другим...они видели ее... она легко касалась невесомой прозрачной ладонью их тяжело вздымающейся груди и на их искривленных болью ртах появлялась благодарная улыбка...искорка жизни мягко вспыхивала, потом вырывалась из искалеченного болью тела и радостно устремлялась в прозрачную синеву равнодушного неба...
"Где же он? Неужели она опоздала? Нет...этого не может быть..." - горло сжала противная холодная рука... "нет! Не верю! Я не поддамся! он жив! просто надо искать!" - И она в шла дальше, снова и снова заглядывая в измученные болью глаза, искала те... Вдруг сердце радостно екнуло. Вот он! она нашла! Она успела! Как же ему помочь? Если бы она умела лечить...хотя...да! Она может помочь!



Он лежал на каменном полу, пронзенный тремя черноперыми стелами. Вокруг бегали, суетились какие-то люди, кто-то принес носилки...она опустилась на колени и коснулась прохладными пальцами его пылающего лба.
- ему пора, - за спиной послышался холодный и бесстрастный голос.
- нет!
- ты ничего не можешь сделать! У тебя нет власти в этом мире, а он уйдет за грань. Таков удел смертных.
- я могу! - она решительно коснулась цепочки. В ответ послышался тихий свистящий смешок.
- глупая, глупая светленькая девчонка...да пойми же ты, что у него все равно не будет шанса. Этот город падет. В людских сердцах больше нет надежды, только страх и горе.
- нет! Они верят! Надежда есть всегда! Они верят, и будут сражаться за свою любовь, за счастье, за солнце и за свободу!
- глупая девчонка! В твоих словах больше пафоса, присущего вам, светлым, чем правды. Неужели ты сама веришь в то, что говоришь? Одумайся, глупая! У тебя впереди вечность, а ты хочешь променять ее?!
- я все уже решила! - голос был тверд.
- погоди.... У него есть время до рассвета. Надеюсь, что ты сделаешь правильный выбор и одумаешься, - снова свистящих смешок, шорох темных крыльев, потом тишина...
Она грустно покачала головой, поднялась с колен и ни кем не замеченная зашагала прочь.
Ветер привычно ударил в упругие серебристо-серые крылья. Она любила это ни с чем не сравнимое чувство полета, любила яростный ветер, бьющий в лицо, любила синеву неба...а теперь небо затянуто сплошными темными тучами, нигде нет даже слабого просвета. Она летела все дальше, к морю. Туда, где последние лучи заходящего солнца еще отважно боролись с наползающей тьмой...Она, словно одинокая чайка, кружила над водой. Надвигалась буря, по темной глади то и дело пробегали тревожные барашки. Она складывала крылья и камнем падала вниз, в манящую черную бездну, наслаждаясь приятным еканьем в груди. У самой воды она расправляла крылья, делала резкий быстрый взмах и снова набирала высоту. Кто назвал цену для любви?! Какое право они все имеют осуждать ее, учить ее?! Это ее выбор, ее вечность, ее крылья! Она и только она может выбирать свой путь! Кто они такие, чтобы решать за нее?! Словно в ответ на медленно закипающую ярость в ее груди, небо разрезала молния, ветер усиливался, волны становились все больше. Она сделала еще один прощальный круг над морем и полетела назад, на встречу неизбежности, навстречу своей судьбе...

- почему-то я не удивлен, - встретил ее тихий свистящий смешок, - эх ты, глупая светлая! Ты меняешь вечность на призрачное счастье!
- да, я все решила! И это мой выбор! - она опустилась на колени перед его кроватью.
Искорка жизни чуть теплилась в нем, она то ярко вспыхивала, то почти гасла.
- светает...ну что ж, если ты решила...надеюсь ты помнишь, что с тобой будет, если этот смертный отвергнет твою любовь?
- да, я помню...я лишусь вечности...я все помню. И я решила..- проговорила она твердо и сняла с шеи токую цепочку серебристого металла, маленькие резные серебристые же крылья, висевшие на ней, тоненько и жалобно звякнули, словно навсегда прощаясь со своей хозяйкой. Она грустно улыбнулась и положила цепочку ему на грудь. Коснувшись тела смертного небесный металл потемнел, потом вдруг ярко вспыхнул и истаял, как будто не было его вовсе, а искорка жизни перестала мерцать и загорелась ровным светом.
- ну вот и все, - в обычно бесстрастном голосе послышалось нечто, похожее на сочувствие, - а теперь тебе пора расстаться со своей светлой сущностью.
Он коснулся ледяной рукой ее лба, тут же все ее тело пронзила жуткая боль. Казалось, что ее разрывают на тысячи маленьких искорок, все тело горело нестерпимым огнем боли, а в глазах все плыло. Она упала на каменный пол и потеряла сознание.

вместо эпилога) Она стояла на крепостной стене, ветер трепал серебристо-снежные волосы. Не мигая, слезились широко распахнутые льдинки синих глаз. Она отчаянно ловила лучи закатного солнца. Последние лучи в ее короткой смертной жизни.... вокруг не было ни души - все праздновали свадьбу. его свадьбу...вот последний лучик игриво коснулся ее холодной щеки...для любви никто не назвал цену, но даже ангелы не властны над своей судьбой...на безразличные камни крепостной стены осыпалась серебряная пыль...с неба упали тяжелые капли первого летнего дождя...лишь оно оплакивало ту, что отдала свои крылья смертному и променяла вечность на призрачное счастье

[Ивга Лис]

Сон.
Сегодня это был берег озера у подножья горы. Утро. Босые ноги приятно холодила роса, серебряными блестками лежащая на густой луговой траве. Ветер трепал короткие огненно-рыжие волосы, развевал тонкий светло-голубой шелк платья, длинного, струящегося. Она запыхалась от быстрого бега, она спешила, знала, что времени не так много. Там, в ее мире оно течет куда быстрее и безжалостнее.
- прости, сегодня я поздно, - она мягко коснулась его плеча.
- я ждал, - он обернулся и улыбнулся той неповторимой светлой и чуть грустной улыбкой, которую она так много дней безуспешно искала в своем мире.
Она порывисто вздохнула и прижалась щекой к его груди.
- мы так мучаем друг друга, - тихо проговорила она, - ты ведь знаешь, мы никогда не будем вместе.
- а я верю, что будем, - он успокаивающе гладил ее изящные плечи с милыми веснушками.
- да пойми же ты, что не будем! Никогда! В этой жизни - никогда! Может быть, в другой... но как? Как мы узнаем друг друга, вспомним ли? - она подняла на него лучистые, полные тихой тоски глаза, глаза, подобные которым он не мог найти ни в своем королевстве, ни в соседних, глаза, которые словно смотрели в душу, глаза, которые затягивали, как ледяной омут...
- мы вспомним, если любим по-настоящему, - уверенно проговорил он.
- по-настоящему ли?
- тебе знать лучше, - улыбнулся он, поправляя ее непослушную челку.
- я не знаю... но я не хочу тебя мучить! Ведь время идет, ты ждешь и я жду... но ведь это не реально! Нереально, чтоб мы когда-нибудь встретились!
- реально то, во что мы верим, - его голос звучал твердо.
Он верил в то, что говорил.
- тогда я буду верить, верить и ждать, пока ждешь ты! - горячо проговорила она, - и жить этими короткими встречами.
- я буду ждать тебя всегда, - он прижал к губам ее тонкую холодную изящную кисть.
Она грустно улыбнулась и вдруг вздрогнула.
- прости, мне пора... уже утро, - ее фигура становилась все прозрачнее.
- я люблю тебя, - он мягко коснулся ее губ.
Она с прощальной тоской взглянула в его серо-стальные глаза и растаяла в легкой серебристой дымке.
- я буду ждать тебя, - послышался в тишине ее тихое прощание.
- я буду ждать, - эхом повторил он....

З.Ы. Оба рассказа посвящены одному персонажу ВК)

[Ивга Лис]

Яркое, палящее солнце в глаза. В этих краях всегда так - две крайности - либо палящее солнце, либо безумный ливень, когда за сплошной стеной дождя не видно абсолютно ничего, когда словно обезумевший ветер рвет флаги, и море с ревом бьется о скалы.... И лучше бы сейчас был такой ветер, лучше бы море с бешеной яростью ревело, и выл ветер.... Но в безмятежном, празднично чистом синем небе светит солнце. И толпа собралась посмотреть. Словно не на казнь пришли, а на ярмарку. Хлеба и зрелищ - толпа любит зрелища, и все равно - военный парад или казнь через повешенье.
Бой барабанов, и сердце бешено бьется. В голове какой-то туман. Словно кто чужой, отстраненно холодный спокойно наблюдает за происходящим. Она пират, а с пиратами по-другому нельзя. Преступники, убийцы, висельники...
Черт. Почему же так больно, почему горло свело горечью, почему так больно глазам... она пират... в сотый, в тысячный раз как заклинание. Она пират.
Такая спокойная, такая царственно-гордая, словно не петлю ей одевают на шею, а орден. Только в глазах такая же боль, боль и не капли страха. Зачем ты не отводишь глаза? Зачем смотришь так прямо? Вместо слов из горла хриплое, какое-то воронье карканье. Тот, другой, холодно-чужой, равнодушный отдал приказ....
Ты простишь, простила... только вот я никогда себе этого не прощу.
В сотый раз мерить шагами кабинет. А боль не отпускает, только множится. Каждый шаг гулким эхом в голове, гулкой болью в сердце, горечью в горле. Эту боль не перетерпеть, эта горечь не пройдет.
Ты простила, а я не смогу. Никогда.
И услужливая память рисует прошлое. А фантазия рисует будущее, которого никогда уже не будет. Никогда.
Ты простила, а я не смогу...
решение приходит само. И пуля в мушкете еще осталась. Наверно это малодушно, только нет сил терпеть эту боль, и нет сил жить с ней. Прости меня за все: за предательство, за трусость.
Прости за то, чего уже никогда не будет.
Прости. Холод металла у виска.
Прости.
Выстрел....

[Ивга Лис]

Тусклое февральское солнце устало куталось в грязную вату облаков. Город оделся в серое - стены домов, рыхлый снег под ногами прохожих, одежда, лица людей - все имело однотонно-тоскливый цвет.
Она сидела на самом краю крыши одного из высотных домов и внимательно, с какой-то болезненной затаенной усталостью вглядывалась в лица прохожих...
Нервозность, скука, сонливость, усталость, раздражение, обида...редко в чьем сердце можно было заметить искреннюю радость или счастье...Они все заняты, они спешат, у них уйма проблем....Слишком много дел и слишком мало времени для счастья... Они не хотят замечать ничего вокруг, радоваться мелочам и жить сегодняшним днем... сейчас они не видят Ту, что с высоты наблюдает за ними...Но придет время...сначала они будут проклинать Ее, бояться ненавидеть...но это только ширма....потом Она станет для них лучшим другом, Ее будут ждать, как ждут самого дорогого гостя...а кто-то и вовсе не заметит Ее прихода...а пока они все не видят Ее, вернее не хотят видеть, но придет время и они все поймут, что в этой спешке, в этой отчаянной погоне за временем, они потеряли что-то очень важное...то, что не купишь ни за какие деньги...
Она еще раз окинула внимательным и грустным взглядом серый город, что раскинулся внизу...вгляделась в лица прохожих...с кем-то из них Она встретится уже сегодня, с кем-то - завтра, с кем-то через пару недель, месяцев, лет... но рано или поздно эта встреча состоится.
Она встала, тяжело выпрямилась. Шаг вниз...в крылья упруго бьет сырой воздух... никто из прохожих не заметил одинокую фигуру, исчезнувшую в серой вате облаков....пока не заметил....На грязный асфальт упали несколько иссиня-черных перьев...

[Ивга Лис]

Опять она забыла дома зонт. Действительно, зачем нужен зонт летом?! Ладно, стоит признаться себе, что просто было лень его тащить. И вот теперь, не спеша идя по асфальтированной дорожке парка и вдыхая душный предгрозовой воздух, смешанный с тяжелый ароматом черемухи, Карина в ожидании поглядывала на темнеющее небо. Где-то рядом предупреждающе ворчал гром. В воздухе повисла звенящая, как струна, тишина. Казалось, лес замер, выжидая. Только где-то далеко слышался шум машин, напоминавший о том, что большому городу не страшна первобытная стихия.
Дождь полил, как всегда это случается после жаркого дня, неожиданно. Сначала упали первые самые тяжелые капли, тут же проснулся ветер, а потом на землю обрушилась целая стена проливного дождя.
Волосы моментально обвисли мокрыми сосульками, легкое летнее платье прилипло к телу. До дома идти полчаса. Бежать бессмысленно. Сейчас часпик и автобусы битком. Денег на такси нет. Значит можно никуда не торопиться - все равно уже промокла насквозь. Зябко поеживаясь под порывами яростного ветра, опустив голову, девушка быстро шла по дорожке, бесстрашно ступая по лужам. В небе то и дело полыхали вспышки, ломались под ветром тонкие ветки с молодыми ярко-зелеными листочками и падали под ноги, в грязную воду луж.
- Девушка, а девушка, а вы так оригинально закаляетесь или просто очень хотите простудиться? - послышался рядом веселый баритон и над головой у Карины возник большой черный зонт.
- Нет, что вы! Просто дома воду выключили, вот, решила голову помыть, - отозвалась с непробиваемой серьезностью Карина, оглядываясь на неожиданного кавалера.
Довольно высокий, хорошо сложен, светлая ткань футболки не скрывает хорошо развитых, привыкших, по видимому, к нагрузке мышц. Светлые волосы, синие глаза, правильные черты лица, легкая небритость. Обычная, в общем-то, внешность, хотя и привлекающая какой-то далекой славянской, а может и норвежской холодной мужественной красотой.
-Так что ж вы под холодный душ то? - улыбнулся мужчина, - Хотите, сдам свою ванну за чашечку кофе в вашем обществе? Я Владимир, кстати.
- Очень приятно, я Карина, - отозвалась девушка.
Она прекрасно представляла, во что может вылиться такая чашечка кофе, но почему-то ее это не беспокоило сейчас. Он не сможет причинить ей вред - это Карина знала твердо. И дело было не в самонадеянной беспечности, просто тело, натренированное за пятнадцать лет, в случае любой попытки домогательства сработает само, на инстинктах. Хотя она почему-то была уверенна, что он не станет распускать руки. Просто чувствовала.
- Не откажусь от кофе, - улыбнулась Карина, дивясь собственной наглости.
- Тогда прошу, - Владимир галантно подал девушке руку, - мой дом совсем рядом - вон, видите, шестнадцатиэтажка на углу.
Карина улыбнулась и взяла мужчину под руку. Разговор пошел легкий и ничего не значащий. Через десять минут девушка шагнула в теплую светлую квартиру и, сняв у порога мокрые босоножки, в нерешительности осталась у двери.
- Вы не стесняйтесь, проходите! - Владимир подал девушке тапочки и скрылся в комнате.
Вернулся он почти сразу и протянул Карине бежевый махровый халат и такого же цвета полотенце.
- Ванна в вашем полном распоряжении, - улыбнулся он, - прямо по коридору.
- Спасибо, - благодарно кивнула девушка и направилась в ванну.
Светлый кафель, на полочке сиротливо ютятся средства для и после бритья, дезодорант и одеколон. Похоже он все-таки живет один. Хоть какое-то облегчение - не нагрянет из командировки жена и не придется суетливо прятаться в шкафу.
Карина улыбнулась, представив эту картину, заперла дверь, включила воду, стащила с себя мокрое платье и белье и повесила это свое скромное богатство сушиться на батарею.
Осторожно опустившись в горячую воду, девушка блаженно прикрыла глаза. Кровь, разогреваясь, быстрее побежала по замерзшему под дождем телу, навалилась сладкая лень, когда мышцы категорически отказываются работать. Только мысли неторопливо ползут, как осенние сонные мухи по запотевшему стеклу.
Зачем она пришла в дом незнакомого человека? Неужели соскучилась по приключениям? Впрочем что с ней может случиться? Денег нет, телефон старенький и раздолбанный. Да и случись чего, она легко сумеет за себя постоять. Хотя зачем же добиваться чего-то силой, если можно получить это же вниманием и лаской? Вон, домой привел, разрешил в ванну сходить, халатик дал, наверняка сейчас кофе сварит. А что собственно мешает ей? Жизнь слишком коротка, чтобы тратить время...

Владимир действительно сварил кофе, поставил бутерброды на стол и сел на невысокий стул, ожидая, когда Карина выйдет из ванной.
И чего его дернуло притащить ее в квартиру? Можно подумать, у него нет девиц на ночь?! К тому же эта...Такая трогательная и ... неземная что ли? Как дух воды. Наяда. Или лесная фея. Среди стихии... Капли дождя серебрятся в черных, как вороново крыло волосах, а в серых глазах отражается бушующая стихия. Черт, да что это с ним?! Ну не мог же он вот так посреди парка влюбиться?! Он уже не в том возрасте, чтобы верить в романтические чувства с первого взгляда. Но ведь это не просто физическое влечение. Есть что-то еще. Ее хочется обнять, прижать к себе, не отпускать, защитить от всего мира... Черт! Неужели он все-таки влюбился?

Карина выбралась из ванной, запахнулась в халат и вышла в коридор. Платье осталось сушиться.
- Вижу вы отличаетесь не только галантностью, но и хозяйственностью, - весело улыбнулась девушка усаживаясь за стол, - спасибо вам. Только мне совершенно нечем вам платить за такое гостеприимство...
- Мне от вас ничего не нужно. Выпейте со мной кофе, останьтесь здесь пока дождь не кончится, - отозвался Влaдимир, - и буду благодарен, если оставите свой номер телефона.
- Оставлю, - чуть усмехнулась Карина, осторожно отпивая обжигающий напиток, - мне будет приятно составить вам компанию в этот вечер, Владимир.
Она посмотрела ему в глаза, и сердце чуть екнуло. Странное чувство, забытое.. Как будто волна холода, а потом огня прокатывает от кончиков волос до кончиков пальцев.
- Приятно слышать, Карина, - кивнул Владимир, прихлебывая кофе из чашки.
Девушка улыбнулась, потом поинтересовалась: - А чем вы занимаетесь по жизни?
- Я коллекционер и любитель оружия, -улыбнулся мужчина, - а вы?
- Вы коллекционируете оружие? - искренне восхитилась Карина, - а можно посмотреть вашу коллекцию? Ну, я всего лишь скромный государев служащий.
- Да коллекция, в общем-то, небольшая, - отозвался Владимир, которому было приятно любопытство и заинтересованность девушки, - пойдемте.
Карина запахнулась поплотнее в халат и последовала за мужчиной в комнату.
Вся коллекция располагалась на полочках, привинченных в ровную линию по стене.
- Ну ничего себе скромная! - выдохнула Карина, восторженно глядя на оружие. Были здесь и разнообразные кавказские кинжалы, и казацкая шашка, и пеходная сабля, и кортик, причем это все явно были вещи с историей, а не купленный на ВВЦ новодел.
- Я вам завидую, - тихо проговорила она, осторожно касаясь ладонью рукояти шашки.
- Да было бы чему, - пожал плечами Владимир, - вы удивительная девушка, Карина. Первая, которая настолько искренне интересуется холодным оружием.
- Угу, я ненормальная девушка, - хмыкнула Карина, осторожно вынимая шашку из ножен, отходя на несколько шагов в сторону и делая пару четких замахов, - настолько ненормальная, что три года занималась фехтованием. Не продадите, а? - в ее глазах сверкнул авантюрный огонек.
- Ни за что. Извини, но не продается. Без обид, - качнул головой Владимир, как-то незаметно для себя переходя на "ты".
- А если я очень хорошо заплачу?! - не сдавалась Карина, - через месяц! - она мысленно прикинула, когда будет обещанная любимым начальством командировка.
- Оно не продается вообще. Ни за какие деньги и никогда. Пойдем, а то кофе остынет, - спокойно отозвался мужчина.
- О, понятно - отозвалась Карина, опуская шашку наместо и мысленно обзывая Владимира жмотом. - Простите, мне пора, - коротко сообщила девушка, направляясь в ванну за платьем.
- Как скажешь, - спокойно пожал плечами Владимир.
Для него вопрос продажи оружия был не приемлем, хотя легкую обида девушки почему-то задела. Как же ему не хотелось, чтобы они разошлись так быстро и глупо, практически не успев познакомиться...

Обида? Да нет. На что ей обижаться? Скорее очередное разочарование. Глупое и детское разочарование. Чего она ожидала? Принца на белом коне? Угу, мечтать не вредно. Обычный человек. Что такого в том, что он отказался продать оружие? Нормальная, между прочим, реакция для истинного коллекционера. Она бы тоже ни за что в жизни не продала, если бы обладала такими раритетами. Стоило признаться самой себе, что ей нужен был повод уйти, пока в сердце не закралось нечто большее, чем мимолетная симпатия...
Она торопливо натянула все еще мокрое платье, прошла в коридор и надела босоножки.
- Закройте пожалуйста за мной, - попросила Карина, подходя к двери и открывая замок. Сделала шаг за порог, и каблук подломился. Кира с досадой посмотрела на испорченную обувь и решительно оторвала каблук целиком.
Владимир показался в дверях: - Муж заждался? Дети по лавкам кашку просят?
- Именно! - зло огрызнулась Карина, ожесточенно возясь со вторым каблуком, словно он был виновником всех ее бед, - я вообще мать-героиня, а муж мой - волшебник!
- Заметно. И врать вы не умеете, - улыбнулся Владимир, - доломать вам каблуки?
- Ну куда уж мне до профессионалов, - хмыкнула Карина, на время оставляя в покое обувь, - да уж, более галантного предложения я не слышала!
- Хотите дам пару уроков проф.врaнья? -улыбнулся мужчина, - вы простудитесь, Карина. Остaвaйтесь, - Владимир не верил, что он так прямо и самоуверенно уговаривает ее остаться, - Домогaтся не буду, честное слово! - прибавил он, лукаво прищурившись.
- Что, такая страшная? - невесело приподняла бровь девушка. В словах Владимира была большая доля здравого смысла. Простудиться теперь было вполне реально, а послезавтра на работу... А может просто хотелось остаться. Да нет! Не просто - очень хотелось, хотя одна ее сторона возмущенно вопила о воспитании и о том, что если у нее есть в голове хоть капля мозгов, то она должна немедленно уйти. А другая, упрямая, решительная и какая-то животная, твердо повелевала остаться. Ведь хотелось же ей ощутить вкус его губ на губах, его сильные руки, скользящие по ее телу, вкусить запретный и желанный плод...
- Наоборот. Мне будет страшно трудно держать себя в руках, - абсолютно честно признался Владимир.
- Тогда зачем себя сдерживать? - тихо проговорила Карина, делая шаг к мужчине и касаясь кончиками пальцев его щеки.
Изначальная ведьма, дух природы, что сидит в каждой женщине, свободная, уверенная, решительная и развратная взяла таки верх в этом недолгом противоборстве.
Волна желания, словно разряд, прокатилась по телу Владимира. Не в силах больше сдерживаться, он решительно и одновременно нежно привлек девушку к себе, обнял за талию и, наклонившись, коснулся губ.
Карина мгновенно и ответила на поцелуй, сначала несколько невинный, потом все более и более откровенный.
Он словно пил ее, властный и нежный; впиваясь поцелуем в ее мягкие жаркие губы, как в сочный плод, ладони уверенно держали тонкий чуть дрожащий стан, и даже через мокрый холод платья чувствовался обжигающий жар ее зовущего тела.
- Так и будем в коридоре стоять? - задыхаясь, прошептала Карина, с трудом заставляя себя прервать поцелуй.
Владимир улыбнулся, восстанавливая так же сбившееся дыхание и легко, словно пушинку, подхватил девушку на руки. Хорошо, что замок на двери защелкивался.
Карина с трепетом ждала продолжения ласк Владимира. Она прекрасно понимала, что произойдет сегодня, хотела этого и немного боялась...
Он бережно опустил ее на диван, благо разобранный, а вернее не собранный еще с утра, с трудом взяв себя в руки, неторопливо коснулся губами ее шеи, потом чуть прикусил мочку уха. Горячая истома прокатилась по телу Карины от самых кончиков волос и остановилась где-то внизу живота. Легкие пальчики суетливо скользили по плечам мужчины.
- Сними футболку, - проговорила она хрипло.
Владимир улыбнулся и выполнил ее просьбу, после чего снова стал неторопливо ласкать шею девушки, спускаясь к ямочке между ключицами, стараясь как можно сильнее завести Карину, при этом самому не сойти с ума от едва уловимого запаха ее шелковых волос, от ее нежных, пусть и чуть неумелых прикосновений.
Он осторожно освободил ее тело от влажной ткани платья, расстегнул изящный кружевной лифчик и тут же приник губами к аккуратному сосочку, чувствуя, как он мгновенно напрягается и твердеет. Карина откинулась на подушке и едва слышно застонала, запустив пальцы в короткие светлые волосы Владимира.
Он же, уделив внимание небольшой восхитительной груди, поиграв с тугими вишенками сосков, скользнул губами дальше, лаская ладонью ее стройные ножки с хорошо развитыми мышцами с внутренней стороны бедер, и Карина покорно развела колени в стороны.
Владимир быстро стянул с нее кружевную ткань трусиков. Он вернулся к губам Карины, и девушка страстно ответила на поцелуй, чуть покусывая его губы, Владимир же тем временем провел пальцами по мягким волосикам, найдя нежную горошинку клитора, стал осторожно ласкать ее. Карина застонала уже значительно громче, чуть впиваясь коготками в плечи Владимира....

Длинные черные волосы разметались по подушке, по телу еще пробегали волны удовольствия, а мышцы ритмично сокращались. Девушка положила голову на плечо Владимира и задумчиво водила пальчиком по его груди. В его сильных и ласковых руках она, обычно холодная и недоверчивая, вдруг стала ласковой и чуткой. На сердце оттаивал лед, как-то сразу забывалось упрямое " все мужики козлы"...
Владимир обнял девушку и зарылся носом в гладкий шелк ее волос. Он стал первым. Почему именно он, случай знакомый, с которым и не общалась она толком? Поддалась его ласкам? Хотела отблагодарить? Глупости, не горят так глаза от простой благодарности. Влюбилась? А он, сволочь, воспользовался... Да неужели не с кем было больше провести вечер?! А она... Наяда... Нимфа воды... Что он может предложить ей с этой изматывающей работой, когда и дома-то он бывает от силы месяца три в году. Про отпуска и говорить-то уж нечего. И что теперь?....
- Карина, прости меня, - начал он хрипло.
- Я должна одеться и уйти, так? - голос звучал как можно более ровно и даже как будто весело.
Карина с трудом проглотила комок в горле. Быстро же кончилась феерическая сказка. А чего она ждала? Большой и светлой любви? Да так только в романах бывает, а в жизни нет нее... Потрахались и разбежались - вполне себе обычная история.
- Ри, не говори глупостей! - Владимир осторожно провел ладонью по ее щеке, - ты.. Наверно теперь это звучит глупо, но я влюбился в тебя. Прости, что все вышло так.
- Нет, все вышло правильно, - грустно улыбнулась Карина. Слова о любви больно кольнули в сердце. Надо уйти. Сейчас. И забыть. Навсегда забыть, то, что произошло здесь....
- Я прошу тебя, останься! - Владимир внимательно взглянул ей в глаза и, мысленно проклиная себя, заметил затаенную в серой стали боль. - А завтра сходим куда-нибудь. Ты любишь мороженое? - торопливо добавил он, понимая, что говорит что-то не то, лишнее...
- Ты действительно этого хочешь, хочешь, чтоб я осталась? - тихо отозвалась Карина, отводя глаза, - я действительно тебе нужна?
- Клянусь, - твердо проговорил Владимир, мягко касаясь губами ее виска.
- Тогда я буду с тобой, пока ты меня не прогонишь, потому что я, похоже, тоже люблю тебя, - ответила она, улыбаясь уже искренн

[Ивга Лис]

Она быстро шла по освещенной фонарями улице. Легкая летняя ночь пахла жасмином и тайной. Робкий ветерок чуть касался щек, даря прохладу после жаркого дня. Идти было долго, еще около получаса, а воздух тяжелел в ожидании грозового дождя. Ветер стал уверенней и резче, но ее не пугал ливень.
Она любил ветер, сильный, властный. Она открыла ладони ему навстречу, подставила лицо первым тяжелым каплям летнего дождя. Где-то рядом ударил громовой раскат, и почти мгновенно за ним последовала вспышка молнии. Фонари моргнули и погасли. Душа вмиг наполнилась каким-то суеверным страхом и такой же всепоглощающей радостью, восторгом. Пусть сильнее грянет буря! Дождь хлынул обжигающе-ледяной стеной, небо то и дело расцвечивали вспышки молний, короткое летнее платье промокло насквозь. Она быстро шла вперед, наслаждаясь бурей, струи дождя заливали глаза, волосы липли к мокрой спине. Она задыхалась, глотая воздух вперемешку с ледяными каплями. Сердце замирало от каждого нового раската. Казалось, еще одна вспышка, и грозный Перун поразит наглую девчонку, осмелившуюся восторгаться небесной стихией. И от этого страха кровь еще быстрее бежала по телу, стучала в виски. Наверно это же чувствует воин в пылу сражения. «Высокое вдохновение битвы». Или древний охотник, догоняющий зверя. Первобытный восторг, смешанный со страхом, безумием.
Снова раскат и блеск молнии над головой. Носок туфли зацепился за неприметный камушек. Она не удержала равновесие и упала на мокрый асфальт. Обжигающая боль в содранных коленях и ладонях. Она подняла голову. Рядом стоял непонятно откуда взявшийся мужчина и протягивал ей руку. Черты лица было не разглядеть. Она только поняла, что у незнакомца длинные, до лопаток волосы, что он высок и худощав. А еще она с удивлением поняла, что дождь кончился. Она робко протянула ему ладонь. Мужчина сжал ее руку в своей, совершенно сухой, и рывком поднял с земли. Вспышка уже удаляющейся молнии и она смогла разглядеть его лицо.
Черные, словно южная ночь или беззвездное небо, глаза, бледная кожа, прямой благородный нос, высокий лоб и плотно сжатые тонкие губы. Она стояла, боясь пошевелиться, боясь проснуться, не отпуская его ладонь, глядя ему в глаза, растворяясь в них, не дыша. А он молча смотрел на нее и чуть улыбался одними губами. Вдруг мужчина властно потянул ее к себе. Не понимая, что делает, она подчинилась и в тот же миг оказалась в его объятиях. Его ладони обжигали через мокрую ткань платья. По телу прокатывались волны дрожи, сердце билось как сумасшедшее, готово было выпрыгнуть из груди. Она чувствовала его дыхание, оно было все ближе.
Он улыбнулся чуть шире и в свете выглянувшей луны блеснули белоснежные клыки. Боже, он вампир! Она хотела вырваться, проснуться, забыть обо всем, но ничего не могла сделать, стояла не шевелясь, ожидала укуса. Мужчина улыбнулся чуть надменно и она поняла, что он легко читает мысли. Он чуть наклонился и коснулся ее губ. Поцелуй казался бесконечным, властным и полным страсти. Он пил ее, а она растворялась в его уверенной ласке. Поцелуй прервался неожиданно. Горячее дыхание на шее, там, где бьется жилка пульса.
«Ты хочешь этого?» - голос был бархатным, завораживающим и чуть хриплым. «Оставь мне свободу, прошу», - ответила она тихо, и голос дрогнул. «Хорошо, я уйду», - ответил он, отпуская ее из объятий, развернулся и пошел прочь.
Она смотрела ему вслед, понимая, что больше никогда не встретит его снова. Чувствовала вкус его губ на губах, и сердце сжалось от странной боли.
«Подожди!» - крикнула она. Он обернулся. «Зачем я тебе, живая?» - в его голосе звучала насмешка, но она различила и другое, хорошо скрытое – боль, бесконечную боль вечного одиночества.
«Я люблю тебя», - ответила она, грустно улыбаясь.
Всего один удар сердца и он оказался рядом, сжал ее в объятиях. «Твоя свобода будет принадлежать только тебе», - прошептал он и снова поцеловал ее.

[Ивга Лис]

Я полюбила его, наверно, с первого взгляда. Полюбила, когда уже не верила в любовь, когда наконец-то удалось убедить себя, что ее нет на свете.
Ведь без нее куда легче жить, тем более легче работать – никаких соблазнов, никаких огорчений. Только домой возвращаться совсем не хотелось, зная, что там ничего не ждет, кроме унылой тишины да серой пыли на вещах и подоконниках. Но так было проще - жить, ни к чему и ни к кому не привязываясь, зная, что никому не будет больно, если вдруг ты не вернешься. А тут…
Я не знаю, зачем согласилась перевестись в новую группу. Сказали, им нужен снайпер, еще сказали, что здесь командировочные больше, чем просто в ментовском отряде. Я согласилась, хотя мое мнение никого особо не интересовало. До сих пор не понимаю, почему не уперлась рогом и не осталась с ребятами, которых знала уже шесть лет.
Пришла в новую группу. Надо мной долго смеялись, беззлобно правда, я отшучивалась, но уже с должной долей яда, за что мгновенно получила прозвище Гадюка, не обидное, как ни странно. После первого же задания шуточки как-то резко прекратились. Не могу сказать, чтобы мне сразу стали всецело доверять, но принимать в серьез уже начали, что было для меня маленькой победой.
Большой победой была победа над собой, когда я ни дрожью в голосе, ни взглядом не выдала свое отношение к нему. Я не рассчитывала на взаимность – привычно и больно. Просто любила. Слепо, всей душой, молча. Счастье работать рядом, счастье быть для него боевой подругой, счастье смотреть в синий лед его глаз и слышать в наушнике его голос. Быть для него Хранителем, силой любви, словно невидимыми белоснежными крыльями, укрывая от пуль.
Она перевелась в группу через год, была старше, уверенней, может потому что уже служила до этого в подобных подразделениях. Про группу уже стали ходить шуточки насчет израильской армии и малинника. Мне было совсем не смешно, потому что я видела, как он смотрит на нее, и во мне каждый раз что-то потихоньку умирало.
Вскоре и слепо-глухо-немому стало заметно, что их чувства взаимны. К черту устав, войну и прочие мелочи. Любовь не знает преград и трудностей. Я ненавидела эту женщину и она ненавидела меня – странная взаимность с первого же взгляда.
Нет, между нами не было соперничества, не было колких замечаний и битв в лучших стилях женского самбо. Я позорно отступила, не пытаясь даже сражаться. Выбросила белый флаг, зная, что рядом с ней у меня шансов нет. А еще зная, что он с первого взгляда выбрал ее.
Я начала искать смерти. Два раза неведомым чудом она проходила мимо. Командир не стесняясь, в простых и общедоступных выражениях объяснил мне, что самолично сделает с перегревшейся на солнце Гадюкой, если она еще хоть раз полезет в пекло. Я подала заявление. Похоже, этого не ожидал никто в группе. Командир три раза рвал его, я же упрямо переписывала по новой. Наконец он сдался.
Я год жила как во сне, топя беспроглядную, злую волчью тоску в бутылке, устроилась на непыльную и скучную работу в местном паспортном столе. Не знаю, как мне хватило сил не наложить на себя руки, просматривая старые фото. Их было немного, но каждая будила в памяти свою историю, и в сердце просыпалась боль. А еще мне хотелось хотя бы раз в жизни – последний, увидеть синий лед его глаз.
Открытка пришла июньским вечером. Приглашение на свадьбу…
Не помню точно, как все прошло. Вроде бы видела ребят, смеялись, танцевали, звучали тосты за здоровье молодых. Я веселилась вместе со всеми, но душой я умерла. Теперь мне осталось умереть только телом. Я не боялась того, что будет после. У меня не было ни перед кем долгов, никому не причинит боль мой уход. А я наконец-то избавлюсь от этой безысходной тоски, теперь уже без сожаления, потому что последний раз увидела его глаза, услышала его голос, непривычно только – не в наушнике.
Ключи от квартиры я отдала соседям и попросила открыть ее через день – якобы полить цветочки. Квартиру отписала им же.
Тщательно заперла дверь, достала из холодильника пачку снотворного, из бара - бутылку водки. Потом, словно что-то вспомнив, взяла со стола ручку и листок бумаги. "Простите и прощайте. Никто не виноват. Просто устала. Кремируйте".
Я отложила бумагу, села прямо на пол, прислонилась спиной к стене. Три глотка, таблетка, глоток, еще таблетка... Вся пачка ушла минут за десять. В голове стало мутно. Я не поняла, как оказалась лежащей на полу, прижавшись щекой к жесткому ворсу, слышала только, как мерно капают на ковер слезы. Потом пришла давящая боль в сердце, но сознание постепенно уплыло в серую муть. Больше я ничего не помню из той жизни.

[Кантор]

Ивга Лис, как искренно и здорово!
Пожалуйста, пиши ещё.

Ссылки доступны только для зарегистрированных пользователей! Зарегистрируйтесь или войдите в форум!

[Lilian]

Ивга Лис, волшебная проза. Особенно самое первое - я чуть не расплакалась..