Enrof.net - форум фэнтези-портала

[Иоанн]

Здравствуйте всем!

Хочу предложить вашему вниманию сказку. Строго говоря, это не совсем сказка и не совсем фэнтези.
В детстве мне нравилось придумывать сказки с известными персонажами, от Вини-пуха до Алисы Селезневой. И в данном случае я решил проделать нечто подобное.
В качестве персонажей были выбраны герои пушкинской "Сказки о царе Салтане" и одновременно сказки Филатова про Федота-стрельца.
А в качестве места действия - Остров Буян.

Посвящаю Александру Пушкину,
под сказку о царе Салтане
которого прошло мое детство,
моей прабабушке Мане,
которая читала мне эту сказку вслух,
когда мне было 4 года,
Леониду Филатову, автору знаменитой
сказки про Федота-Стрельца,
и всем людям, увековечившим русский миф…

Пролог
место действия: Остров Буян, столица республики Гвидонии

Левша смотрел на волны, катившиеся к берегу и кидал камушки в воду. Камушки прыгали, отскакивали от воды два или три раза и скрывались в море. Море было слишком бурным, чтобы камушки могли пролететь далеко. Вдали Левша заметил какой-то предмет. Некоторое время спустя он разглядел большую бочку.
Волны катили ее к берегу, играя. Она то приближалась, то удалялась во время всплесков воды, но постепенно становилась ближе. Левша отложил камушки и стал смотреть. Набежавший вал ударил бочку о камень, так что она треснула и надломилась.
Внутри мелькнуло движение.
Левша вскочил. Да там же человек! Из бочки выбиралась женщина… она с трудом выползла наружу, ловя воздух ртом. Но вскоре оглянулась и стала кого-то искать и негромко звать.
Левша кинулся на помощь, помог женщине разломать остатки бочки, и тут же ему в лицо прыгнуло какое-то когтистое, рыжее и зубастое существо, которое он с трудом уцепил и отшвырнул на землю.
- Это белка, - извиняющимся тоном сказала женщина.
- Вы в порядке? – спросил Левша.
- В полном, - улыбнулась женщина. – А как вы думаете, можно быть в порядке, когда тебя засунули в бочку и бросили в море и в котором ты плавала не знаю сколько времени?..
Она говорила это с вызовом, но глаза добродушно улыбались.
- Вы, наверное, очень устали и есть хотите. Пойдемте к нам. Василиса что-нибудь сообразит.
- Василиса? Жена?
- Ну да. Она у меня хозяйка отменная.
Женщина покачала головой:
- И что вы ей скажете?
- Да все нормально, я все объясню.
- Что вы объясните – что море принесло у вас на глазах бочку, а в ней сидела женщина? Какая жена поверит в такое?
Женщина улыбнулась, хотя ее лицо выглядело усталым. Левша хотел было возразить, но не успел.
- Может быть, есть у вас друг, у которого можно остановиться? – спросила незнакомка. – Или хотя бы какая-нибудь избушка на курьих ножках, чтобы там была скатерть-самобранка да печка?
Левша почесал затылок.
- Избушку подыщем… Со скатертями похуже будет, - и подал ей руку, видя что женщина ступает с трудом.
- Меня зовут Царевна Лебедь, - представилась она.
- Левша.
- Очень приятно, Левша. А это моя маленькая волшебница, Нимфа Астория.
Белка навострила уши, чувствуя, что говорят о ней.
- Странное имя для белки – Нимфа Астория.
- Она не совсем белка. Впрочем… это долго рассказывать.
- А-а-а, - неловко протянул Левша. – А царапается здорово, - добавил он, потирая щеку со следами белочкиных когтей.
- Напугалась, - объяснила лаконично Царевна Лебедь.
Белка прыгнула ей на плечо, и они пошли – Царевна, опираясь о руку Левши, а белка – на плече у Царевны.

* * *

Навстречу показался мужичёк в кафтане и в шапке.
- Здорово, Левша! - сказал он.
- Слушай, Емеля, ты как раз вовремя. Кстати, а где твоя печь? Тут человек замерз…
- Вижу…человек… - покивал Емеля, переводя взгляд то на Левшу, то на Царевну. – А про Василису ты подумал? Вот где ты ее взял – в море что ли выловил!
Левша сжал кулаки, но Царевна его опередила:
- В море и выловил. Что такого? Меня заточили в бочку и бросили в море… – объяснила Царевна. – А волны вынесли меня на этот остров… Я долго сидела в бочке, там было холодно…
- Где-то я уже эту историю слышал, - сказал Емеля скептически. – Ну а сын тогда где?
- Сын? У меня нет сына, я девушка, – сказала Царевна растерянно.
- Зато у нее есть красивая белочка, - сказал Левша. – Ладно, Емеля, хватит придираться, айда за печкой. Чтобы через час был с печкой у Лытной избы.
- Да ты обалдел совсем, Левша, - сказал Емеля негромко, но повернулся и пошел.
- Ну вот… проблему печки решили, - удовлетворенно отметил Левша. – Остается чего-нибудь со скатертью придумать.
- Неудобно вот так, - заметила Царевна. - Взяли и озадачили человека. Может быть, он по делам куда шел?
- Емеля-то? Да какие у него могут быть дела! Бездельник. Он даже рад будет помочь, а то ему скучно.
И они пошли дальше.

Царевна во все глаза смотрела на прекрасный остров, на нежно-изумрудную траву, сочную и покрытую росой. В кустах около тропинки, по которой они шли, прыгали небольшие птички.
- Какой красивый остров! – воскликнула она.
- Да… Гвидон свое дело знает, - сказал Левша. – А десять лет назад здесь были голые скалы, песок да трава бурьян.
- Ах, не может быть! А кто же это – Гвидон? Он добрый волшебник?
- Лучше! Он добрый царевич.
- Я хотела бы познакомиться с ним…
- В таком виде, Царевна, вам лучше знакомство с Гвидоном отложить будет, - сказал Левша, покачав головой. И видя ее смущение, добавил: – Вы на меня не обижайтесь, я человек прямой, говорю, как есть. Поживете в Лытной избе, а там мы с Емелей придумаем что-нибудь с одежкой, да и вообще немного Вас подлечим.
- Вы очень добры, - сказала Царевна.
- А что все «вы» да «вы»? – спросил Левша. – Может быть, на «ты»?
- Можно и на «ты», - согласилась Царевна.
И они пошли дальше.
- А знаешь, Царевна. Это и правда странно – что ты вот так в бочке… предание есть – будто Гвидона нашего в свое время законопатили в бочку вместе с матерью его и бросили в море… И вынесло их на этот самый остров – когда еще здесь были голые скалы, да бурьян … И стали они тут жить. Правда, никто не знает, на самом деле так было или нет, потому что тогда здесь еще никого не было … Мы-то все после уже сюда поселились. И Федор-стрелец с Машенькой, и Ершов с коньком горбунком, ну и мы с Лесковым… Потом много народу понаехало, получилось целое княжество. И так постепенно из этого захолустья нормальный остров сделали, к нам даже теперь купцы приезжают, - последнюю фразу Левша произнес с видимым удовольствием, сделав ударение на слове «купцы». – Но только никто ни разу не видел, чтобы кого-нибудь волны в бочке приносили. Это наверное, знак. Надо у Машеньки спросить, она в разных знаках хорошо разбирается.
Пока Левша рассказывал, деревья стали встречаться чаще, и начался лес. Заросшая дорожка привела к покосившейся избе. Мох свисал с одной из стен клочьями, а оконные рамы валялись в кустах, так что через одну из них успели прорасти побеги ракиты.
- Это и есть Лытная изба? – спросила Царевна неуверенно.
- Ну… не хоромы, но устроиться можно. Щас Емеля печь пригонит, будет хорошо.
Они вошли внутрь. Белка недоверчиво заглянула в избу, но осталась на крыльце.
Вороны и галки с криками разлетелись из-под прохудившийся крыши. Левша взял веник и стал выметать мышиный помет.
Царевна присела на стоявшее в углу кресло, но оно развалилось прямо под ней.
- Ах, да, меблировочка неважная, - заметил Левша. – Это мы подлатаем. Хозяйка-то не жила здесь уже тринадцать лет, вот домик и обветшал.
Царевна осмотрелась вокруг, отыскала какую-то тряпку и стала вытирать пыль с изразцов. Под слоем пыли открылся красивый узор, который не повредило время. Девушки-русалки водили хоровод вокруг огромного дуба, по ветвям которого ходил полосатый кот. Царевна улыбнулась уголками губ.
- Мне здесь нравится, - сказала она.
- Ты лучше скажи, красна девица, за что это тебя так? в бочку-то?
Царевна наморщила лоб, словно силясь что-то вспомнить.
- Все это людская зависть, сплетни и козни! Завидовали они!
- Чему завидовали?
- Не знаю, - сказала Царевна, нерешительно посмотрев Левше в глаза. – Может тому, что я красивая?
Левша задумался.
- Ты, красна девица, не обессудь, но по здравому размышлению… - Левша осекся на полуслове.
Царевна покраснела, уловив его мысль.
- А как я по-твоему, должна выглядеть?! Неделю в бочке, не помыться, не причесаться, не поспать толком. Посмотрела бы я на тебя, добрый молодец, если бы ты так неделю покатался…
- Прости, не подумал. Ну ничего, сейчас мы тебя отогреем и накормим. Вон Емеля на печи катит.
К избе подъехала печь, распугав вокруг ворон. Мелкие зверушки в ужасе разбегались в стороны, ужи расползались, деревья и те раздвигали ветви, не рискуя связываться с Емелиной Печью.
Но храбрая белка быстро сообразила, что к чему, и прыгнула на печь, заняв там самое теплое и уютное местечко.
Печь остановилась возле избы. Емеля лихо спрыгнул с нее и поднялся на крыльцо.
- Печку заказывали?
- Заходи, добрый молодец, - сказал Левша. – Давай-ка скумекай нам чего-нибудь поесть. Ты у нас щучьих дел мастер, вот и придумай. А то девица устала и голодна.
Емеля смахнул рукавом со стола пыль.
- По щучьему велению, по моему хотению, пожалте нам обед на три персоны: хлеба каравай, салат оливье, да суп французский, картофель фри, сыр эдам, рагу овощное да соки разные всякие. Ну и сладостей по своему вкусу.
И они стали ждать. Но ничего не происходило.
Царевна с недоумением посмотрела на Левшу.
Вдруг посередине стола появилась бадейка с водой. Из нее выглянула щука, ехидно посмотрела на Емелю и на чистом человеческом языке сказала:
- Всё, Емеля, усовестись, голубчик. Кредит твой еще в прошлом году закончился! Я тебе и так печку самоходную оставила и три желания. Два ты использовал уже, одно осталось. Если ты эту всю свою закусь на последнее желание берешь, то будь по-твоему и разойдемся миром…
- Стой, щука!! – вскочил Емеля. – Да как же так! Я ведь избу новую себе еще хотел. И на огород… трактор.
Левша посмотрел на Емелю осуждающе. Но Царевна встала и сказала:
- Емеля, конечно, проси избу. Что покушать – ведь и так найдем, верно?
- Эх! – Емеля только и бросил шапку оземь в сердцах. Видно, и Царевну ему было жалко, и избу хотелось.
- Кто здесь? – спросила щука и с удивлением посмотрела на Царевну. – Ты ли это? Старая подруга? Какими судьбами?
- Вот, волны на берег выбросили.
- Волны? Тебя никак заколдовал опять кто?
- Не помню... В бочку засадили и в море бросили. Только белочку разрешили взять, чтоб не скучно было…
- Да бедная ты… замерзла, устала! Что ж вы сидите то? – обернулась Щука к мужчинам. – А ну марш за едой. Там у Федора-стрельца еды всякой вкусной навалом, они вчера годовщину свадьбы с Марией отмечали. Емеля, дуй туда, голубчик, а то ишь раскомандовался – по-щучьему велению!.. Все! Пора уже начать ногами ходить. Изба тебе будет. А печку твою мы Царевне в дом определим – печь должна избу греть, а не по дорогам шастать народ пугать!
И Щука загадочно мигнула и исчезла. У избы волшебным образом раздвинулись стены, печь въехала внутрь и стала на то место, где и должна быть печь. Сама изба сомкнула стены и стала ровнее и прямее. Покосившаяся крыша выправилась, на окошке появились новые ставни. Видимо, это был бонусный подарок от Щуки.
- Эх, красота! – сказала Царевна и протянула руки к печи, в которой откуда не возьмись появились горящие дрова.
- А ты Царевна, девица не простая, раз Щука с тобою так разговаривать стала, - заметил Левша.
Царевна в ответ на это ничего не сказала, только посмотрела загадочно.

Левша принес воды, и они скипятили чаю, а в скором времени вернулся Емеля, да не один, а с Федотом. Принесли они много разной вкусной еды и закуски.
Во время обеда Белка прыгала с печи, а когда кто-то отвлекался на беседу, утаскивала самые вкусные и лакомые кусочки…
- Ты, Царевна, прости меня, - сказал Емеля через некоторое время. – Я подумал сначала, ты из этих… у нас тут водятся русалки, девы лесные... Иногда мужчинам голову морочат, чаще вот так же, весной. Я и подумал, что Левша с одной из них стакнулся. Как это говорят – седина в бороду, бес в ребро.
- Да какая ему седина, - не согласился Федот. – Сорок с небольшим и есть.
Емеля не слушал его.
- А как Щука тебя узнала, так сразу понял, что все взаправду. Видно, необычная очень твоя история, - продолжил он. – Может, расскажешь нам?
Царевна с задумчивым видом съела печенье. А потом сказала такие слова:
- Вы, друзья дорогие, не обессудьте, но историю свою я вам как-нибудь в другой раз расскажу. Мне бы сейчас на печь да выспаться хоть чуть. И в порядок себя с дороги привести, а то даже и неудобно… Вот и Левша говорит, что виду моему не позавидуешь. А что с женщины взять, когда она в бочке две недели просидела? – Царевна с упреком глянула в сторону Левши.
- Это ты нас, хозяйка, извиняй, что засиделись безо всякой меры. Мы за столом-то посидеть всегда горазды, - сказал Федор коротко. – А Левшу не слушай – он иногда сболтнет, не подумав. И ему, между прочим, домой пора. Его Василиса ждет – не любит, когда отлучается долго… Ты это, Царевна, к нам с Машкой в гости приходи, как выспишься и макияж свой поправишь.
И поклонившись низко, вышел.
Левша с Емелей тоже попрощались и вышли. Уже на крыльце Емеля шапку натянул свою на уши и сказал грустно Левше:
- Ну вот. Ты с Василисой, Федька с Машкой. А у меня теперь даже печки нет и ходи как есть пешком.
И как только он это сказал, волшебная белочка Нимфа Астория уселась к нему на плечо и сказала человеческим голосом с мягким белочьим акцентом:
- Да ты не переживай, тебя дома новая изба ждет. Пойдем посмотрим?
Левша улыбнулся:
- Говорящий бельчонок не хуже печки будет.
Пожав друг другу руки, Левша и Емеля пошли в разные стороны.

* * *

На следующий день Левша пришел проведать Царевну. Увидев ее, он с восхищением открыл рот. Царевна преобразилась. Вместо спутанных волос неопределенного цвета были две золотистые косы. Глаза лучились теплым сиянием, да и сам воздух вокруг, казалось, мерцал. Правда, Царевна все еще выглядела бледной, но красота ее проступила явственно.
- Как отдохнулось тебе, Царевна? – спросил Левша.
- Хорошо отдохнулось, добрый Левша. Печка у Емели хорошая, теплая. Да и изба уютная, хоть и не очень большая.
Левша заметил, что изба тоже преобразилась. Она сверкала чистотой (когда царевна успела убраться?) – здесь стоял букетик, там зеленая веточка, тут притаился маленький веночек из лесных цветов. Правда, несмотря на это, в избе ощущалось много свободного места.
- Красиво, - одобрил он. – Надо тебе меблишки еще сюда сообразить, - добавил он по-деловому.
- Мне и так неловко, добрый Левша, что ты мне все время помогаешь, - ответила Царевна.
- Да пустяки! Мне практика не помешает, чтоб руки от плотницкой работы не отвыкли.
- А покажи мне, Левша, ваш славный остров… Если тебе нетрудно.
- Что ж, почему трудно? Только весь остров не покажу, он большой. А вот лес и речку Ручейку да озеро…
И они отправились на прогулку по окрестности.
Левша рассказал, как первые поселенцы расчищали пустыри и болота, высаживали красивые сосны и березы, так как на острове росли в основном кусты да старый заболоченный лес. Со временем молодые деревца подросли, лес укрепился – хотя был еще не очень высок, но строен и ладен, - и как-то по-хорошему светел.
Левша рассказал, как Гвидон отстоял остров от нападок пиратов, как прогнал он претендовавших на остров немецких рыцарей. Рассказал о заморских купцах, приезжавших сюда каждую весну. И конечно, главную историю – о непростых отношениях Гвидона и Салтана, его отца.
Так они гуляли по лесу, а потом Левша спросил:
- А почему зовут тебя Лебедью, Царевна?
- Левша, я тебе отвечу. Но сначала мне нужно искупаться, - она показала рукой на прекрасное лесное озеро. – Вода здесь чиста и красива. Отвернись, добрый друг, я хочу войти в это озеро.
Левша отвернулся, а Царевна скинула с себя платье и вошла в воду.
- А теперь можешь поворачиваться, - весело сказала Царевна. – Ничего, что смутило бы тебя, ты тут не увидишь.
Левша покачал головой и сказал:
- Царевна-краса, не смущай мое сердце. Красоту твою я видеть был бы рад, но душа моя с Василисою. Выходи на бережок, оденешься и пойдем дальше.
Но Царевна только засмеялась:
- Ох, Левша, не думай обо мне плохо! То, что ты увидишь здесь, не смутит тебя и Василису твою не обидит. А боишься посмотреть на меня – посмотри на мое отражение в воде.
И Левша искоса глянул на отражение. Но не увидел Царевны, а увидел белую птицу. Он ничего не понял и повернул еще немного голову. Отражения царевны не было. И тогда он посмотрел на озеро. Царевны не было в нем, только птица-лебедь плавала в воде.
- Не узнал меня, добрый друг? – сказала птица голосом царевны.
- Да неужто? Ужели ты, краса-Царевна?
Лебедь раскрыла крылья и красиво развернулась в воде, плеснула озерной гладью.
- Я. Поэтому и прозвали меня Лебедью!

* * *

В последующие дни Левша также заходил в гости к Царевне. Иногда они гуляли вдоль речки или опушки леса, или ходили к болотам, где росли морошка и клюква.
Впрочем, Левша не столько гулял, сколько помогал царевне привести в порядок Лытную избу. Как и обещал, он сделал ей новую мебель – красивые шкафчики, столы и многое другое. Левша не боялся работы, и делал все быстро и ладно. Правда, люди издали видели, как мужчина и женщина приводят в порядок старую избу. Кто-то додумывал – наверное, чтобы в ней жить. Левша не любил давать объяснения, а это рождало толки и слухи.
И хотя люди на острове были не досужие, некоторые из слухов доходили до Василисы.

И Василиса стала понемногу грустить.
Где-то через две недели терпение ее закончилось, и вот однажды на пороге избы Федота-Стрельца и Марии-Умелицы появился Левша.
Дверь отворила Маша.
- Здравствуй, Левша! – сказала она улыбаясь.
- И тебе привет, Мария, - буркнул Левша и, не спрашивая хозяйку, прошел и сел на лавку.
Предваряя вопрос «как дела», Левша громко пожаловался:
- Ревнивая дура!
Мария подошла ближе:
- Да неужто? – спросила она, по-прежнему улыбаясь.
На лице Левши красовался синяк, а щеки были довольно сильно расцарапаны.
- Да, теперь вижу. Ревнивая, - кивнула Мария и разожгла самовар. – Но насчет дуры ты, думаю, все-таки погорячился. Она умная, Василиса твоя.
- Но я ведь все по-человечески объяснял! Ну ты же знаешь! – Левша возмущенно размахивал руками. – Ничего у меня не было с царевной!
- Знаю, конечно, - подтвердила Мария. – И Василиса знает.
- Тогда за что?
- Ну как за что…, - замялась Мария, - на всякий случай, для профилактики. Чтобы и дальше ничего не было!
- Не понимаю я вас, женщин. Где Федот-то твой?
- Добытчик в лесу. Добывает ужин.
- Какой ужин? У вас еды полный дом, Марьюшка, - удивился Левша.
- Ну так ремесло требует тренировки, сам понимаешь. Это ты у нас талант врожденный. Можешь год ничего не делать, а потом найдешь блоху и подкуешь ей все четыре ноги за раз. А стрельцам – им тренироваться надо.
Левша почесал за ухом.
- Понятно… Только одного не пойму, он же мухи не обидит. Вегетарианец строгий. Даже яйца не ест. Не то что там какую-нибудь белку убить или зайца, он комара и то не убьет лишний раз. В кого он там стреляет в лесу?
- Сходи с ним разок и посмотри. Мишени там. Все умно сделано – они как живые из-за кустов выскакивают.
- Но зачем?.. – Левша вновь почесал сзади голову. – Ведь он все равно потом ни в кого стрелять не будет.
- Так, друг мой Левша, что-то тебя на философские вопросы потянуло, - сказала Мария. – Давай-ка лучше я тебя подлечу.
Через минуту она вернулась откуда-то с куском льда и баночкой мази.
- На-ка лед к синяку приложи, - протянула она кусочек.
Левша взял лед и приложил к синяку.
- А вот здесь на, помажь, - сказала она. И, посмотрев на Левшу с сочувствием, добавила:
- Ладно, схожу я к Василисе, поговорю, чтобы она тебя вот так зря не обижала.
- Да, уж, спасибо тебе, Маруся, сходи, а то в следующий раз она сковородку использует…
- Да, это уже лишнее. Вон она тебя расцарапала как.
- Это не она расцарапала. Это белочка.
- Какая такая белочка? – недоуменно спросила Мария.
- Нимфа Астория.
- Какая белочка? Какая Нимфа? Или я так туго соображаю, или ты так плохо рассказываешь, - весело проговорила она и начала накрывать на стол. И не дожидаясь, пока Левша ответит, продолжила:
- Только я вот что думаю, Левша. Царевну твою надо с Гвидоном познакомить. А то она уже вторую неделю на острове, как-то неудобно получается. Ну там новый человек все-таки в княжестве… то есть, в республике появился, а князь даже и не видел ее ни разу.
Левша кивнул.
- Но только, - продолжала Мария, накрывая на стол, - чтобы к князю идти, ей надо понаряднее что подобрать. Ты приводи ее к нам в гости, мы ей платье красивое выберем. Если что - перешьем по размеру, не проблема. Пускай она только не стесняется, здесь свои все.
Левша снова кивнул.
- Ну, иди к столу. Бутербродиков поедим, пирог. А там и Федот подтянется с добычей.
- С какой добычей? – опять спросил Левша.
- Ну как с какой! Что в лесу кроме зверей – и есть нечего? Грибов там соберет, ягодок всяких лесных, кореньев. Он у меня в этом деле мастер!

* * *

Мария Умелица была на острове серьезным авторитетом. Она разбиралась в разных лекарственных травах и умела колдовать. Кроме того, она учила детей в воскресной школе и издавала газету «В мире сказки». Все это значительно выделяло ее среди других женщин, большинство из которых просто занимались по дому хозяйством или расписывали вазы и ложки на продажу купцам. С Марией иногда советовался даже сам Князь. И уж друзья к ее мнению прислушивались.
Поэтому через несколько дней Царевна Лебедь появилась в доме Федота и Умелицы в сопровождении Левшы и Емели. С ними также пришел Лесков.

Мария-Умелица, легкая, стройная, сновала между гостями, стремясь каждому уделить внимание, каждого поудобнее усадить, сказать доброе слово. Но конечно, особенное внимание досталось гостье, которая звалась Царевной.

Высокая, выше Марии, Царевна-лебедь держалась смущенно, говорила мало, на вопросы отвечала коротко.
Каждая из них была красива по-своему… В облике Марии было что-то домашнее, уютное – ее легко можно было представить штопающей носки или варящей варенье. Мария была не суетлива, но расторопна, она располагала к себе. Таким людям хочется открыть душу в первый вечер знакомства с ними. С ними легко переходишь на «ты» и начинаешь дружить.
Царевна Лебедь была совсем другой. Между ней и окружающими оставалась дистанция – но не из-за того, что она была закрыта или прятала что-то в душе. Тонкая, и обликом своим она напоминала лебедя. Красота ее граничила с ранимостью, изгиб длинной шеи поражал одновременно изяществом и беззащитностью. В ней было что-то запредельное, не утонченное, не возвышенное – а именно запредельное. Она светилась каким-то неземным светом, но свет этот был на удивление тонок и хрупок, так что рождал страх его потревожить. Казалось, она несет в себе рану, до конца не исцеленную.
Впрочем, сейчас в этот вечер, во время дружеской беседы Царевна общалась с новыми друзьями легко, почти совсем непринужденно.
Когда они попили чаю, Мария увлекла гостью в другую комнату, и там они стали примерять на нее разные платья.
Царевна при этом оживилась, и хотя уже первое платье пришлось ей вполне по душе, Мария каждый раз находила какие-то недостатки. В конце концов, они заспорили с Марией и решили попросить совета у мужчин.
Мужчины осыпали обеих комплиментами.
- Красота! – коротко сказал Левша, покачав головой.
- Да, и поясок так подчеркивает ее линии, - со знанием дела согласился Емеля. Вместе с белочкой, сидевшей у него на коленях, они лущили орехи.
Царевна покраснела.
- Узковато, - покачала головой Маша. - Здесь что-то более такое воздушное надо. Да и цветочки эти на подоле…
И они пошли за очередным платьем.
В результате эта процедура повторилась еще два раза, и гардероб Марии подошел к концу. Она так и не осталась довольна ни одним платьем.
В итоге все вновь сели пить чай, Мария немного загрустила, а Царевна Лебедь стала наоборот ее успокаивать.
В это время раздался стук в дверь, причем какой-то необычный, гулкий. Федот пошел отворять.
На пороге стояло существо, одновременно напоминавшее человека и коня. Грива у него была лошадиная, но вместо передних копыт – руки, а вместо задних ноги. Этакий кентавр наоборот. Ходило это коренастое существо на задних ногах, но как-то сгорбленно, не в полный рост. И смотрело пристально взглядом нечеловечьим.
- Привет тебе, Феодор Васильевич, - сказало существо. – Ершов, случайно, не у вас?
- Привет тебе, Конек-Горбунок. Случайно не у нас, - пожал плечами Федот. – Лесков, у нас, правда. Он тебя не устроит?
- Да нет, на что мне Лесков, - сказал Конек с какой-то даже досадой. – Куда ж он запропостился-то? Мы как раз репетировать собирались.
- Репетировать? – переспросила Царевна с интересом.
- Ну да. У них же тут театр. Ну, с Ершовым. И как раз сейчас репетиция должна быть, сегодня ж вторник, - объяснила Мария.
Конек издали уставился на Царевну, которую только что заметил.
- Да ты заходи, чайку попьем, - сказала Мария, поднимаясь навстречу гостю. - У нас тут компания хорошая собралась. Вот познакомься - Царевна-Лебедь.
Конек стоял в молчании, глядя на царевну пристально. Чтобы как-то разрядить молчание, Левша сказал:
- А это наш любимый фольклорный персонаж, Конек-Горбунок!
Конек неловко поклонился, от чего чуть не упал, потом с трудом выровнял равновесие (все-таки он был Горбунок), и наконец сообразил, что надо сказать:
- Очень, очень рад…
И тоже сел пить чай.
Когда Мария рассказала, чем они сейчас занимались, Конек поставил недопитую чашку и произнес решительно:
- Есть у меня для тебя, Красавица, платье подходящее.
- Это откуда у тебя платье? – не понял Емеля, - У Вас в доме и женщин-то сроду не бывало.
- Деревенщина ты, Емеля, - сказал Левша. – У них же театр. Костюмы всяческие.
- Да, угадал ты, Левша, - согласился Конек. – И есть среди наших костюмов платье для царевны настоящей, платье изумительное…
Конек видимо собирался еще долго описывать красоту платья, но в это время белка стащила из его руки конфету, и он с удивлением уставился на это рыжее создание, которое в миг оказалось в другом углу комнаты.
- Нимфа Астория, - с укоризной сказала Царевна, - ну как тебе не стыдно!
- Нимфа? – переспросил Конек.
- Ну да, Нимфа. Заколдованная, правда. А так настоящая речная нимфа, стихия воды. Она вообще-то добрая, просто немножко вредничает. Кому долго понравиться быть в таком обличии.
- Да обличие очень даже ничего. Ну иди сюда, рыжая. – В ответ на это белочка, Кажется, улыбнулась и показала Коньку язык (впрочем, это могло показаться).
- А кто же это ее заколдовал? – спросил Лесков.
- Я не помню, - развела руками Царевна. – У меня ведь… – она вопросительно посмотрела на Марию.
- У нее амнезия.
- Это что еще такое? – спросил Емеля.
- Потеря памяти.
- Заколдовали, злодеи, - сказал Левша. И он рассказал Коньку историю, как на острове появилась Царевна.
А потом обратился к Марии:
- А что, можно ей как-то память вернуть?
- Тут… дело тонкое, - сказала Мария, подумав. – Лучше не спешить с колдовством всяким, разобраться, почему так вышло. Иногда бывает, память сама возвращается, - заметила Мария. – Вот ты, Царевна, сейчас сказала, что Нимфа заколдованная. Ты ведь это только что вспомнила, верно?
- Да… - сказала Царевна, подумав. – Я ее просто звала Нимфа Астория, но не задумывалась, почему.
- Значит, если ты задумаешься?
Царевна сосредоточилась.
- Это маг ее заколдовал… злой! Тот, который потом приказал меня в море бросить. Он… Я не хочу!! – вдруг резко сказала она, и вздрогнув, и заплакала.
- Всё-всё, - быстро заговорила Мария. – Не вспоминай больше, не надо. Вот вареньица съешь земляничного. Федот в лесу ягоды сам собирал.
И вполголоса шепнула остальным:
- Так, всё, с расспросами не приставать. Пускай человек отдохнет, в себя придет.

Так они общались еще некоторое время. Друзья говорили о последних новостях и будущем урожае, о ветрах на море и прочих делах островной жизни, но серьезных тем больше не трогали.

* * *

Царевна понемногу знакомилась с островитянами. Она оживала, и красота ее возвращалась.
В следующие дни она много общалась с Марией, Федотом, Левшой. Иногда они устраивали небольшие встречи.
Друзья показывали Царевне остров. Из всего увиденного наибольший интерес у Царевны вызвал театр.
Еще в первый раз, когда Конек-горбунок показал Царевне гримерку, где примеряют театральные платья, она долго и внимательно рассматривала вещи.
Потом она стала ходить на репетиции, смотреть игру актеров. Даже взяла у Марии несколько книг, где рассказывалось об истории театрального искусства. В конце концов, Ершов предложил ей сыграть в одном из спектаклей. И Царевна, после некоторых колебаний, решилась.
Надо сказать, театр Ершова и Конька-Горбунка был особенным. Туда приходили не просто отдохнуть… в театре играли. В действе принимали участие не только актеры, но и почти все зрители, так что никто уже не понимал, где зритель, а где актер. А сами актеры переставали быть собой и буквально воплощались в своих персонажей. Конек обладал способностью на самом деле перевоплощать людей – изменять облик человека, возраст, манеру. На острове, где многие умели превращаться в животных, это не казалось чем-то выдающимся, но Конек достигал виртуозности в незначительных и забавных превращениях.
Если кто-нибудь играл старика, ему не просто прилепляли седую бороду –борода на время отрастала. Изменялась походка, появлялось старческое ворчание – отличить было невозможно. Еще интереснее были обратные превращения – с омолаживанием, которые особенно нравились женщинам. А в шутливых пьесах островитяне порой играли друг друга, - и в этом случае актер мог встретить на сцене своего двойника… Неудивительно, что театр на острове любили. Спектакли Ершова походили на древние мистерии. И даже в шутливых сценах заключался глубокий смысл.
Царевну во время репетиций часто видели задорной, увлеченной – уходила ее бледность, какая-то скованность. Правда, она ходила лишь на репетиции, а в зале на вечерних представлениях не показывалась – смотрела из-за кулис. Во всяком случае, до того момента, как ее официально представили Князю.






Глава Первая. Завет морей


Буяну бури не страшны –
Ведь здесь край неба недалече.
Завет морей – из тишины
Он поднят магией весны –
Спокойно остров ждал Предтечу.

Купальный кончился сезон
И закупорены фонтаны.
Ушли тревоги, словно сон –
Теперь здесь правит Князь Гвидон
Сын безупречного Салтана…

Князь на беломраморном балконе своего дворца стоял и смотрел на волнующееся море.
Его синие глаза были такого же цвета как морская даль. Сильный, величественный, в белых одеждах, развеваемых ветром, он стоял подобно изваянию.
Сложно сказать – о чем он думал. Вспоминал ли время, когда на острове было лишь несколько одиноких хижин, когда лесная нечисть изводила немногочисленных поселенцев, и первые годы они с трудом собирали скудный урожай.
Это было уже давно – лет пятнадцать назад или больше. Теперь маяк Буяна дарил свет всем кораблям на десятки миль вокруг. А в белокаменном дворце с удобными гостевыми палатами могли найти приют путешественники и купцы. Остров радушно встречал гостей, - и многие из них оставались здесь навсегда.
Но все-таки население острова было немногочисленно.
Попадали сюда тремя путями. Одни приезжали с купцами, от которых были наслышаны о великолепии острова и справедливости его правителя. Так, в числе самых первых поселенцев приплыли на остров Федот и Мария, знавшие Князя еще в детстве, когда он жил на большой земле.
Другие – таких было меньше – приплывали на небольших лодках или суденышках, необычным образом найдя дорогу между мирами. Помогало ли им волшебство Буяна или особенный, необычный склад души?
Именно так на остров приехали на небольшой лодке Очарованный Странник Лесков и его Левша.

Наконец, третьи появлялись на острове волшебным образом. Так явилась на Буян Василиса, которая просто открыла в воздухе дверцу и вошла в нее. Дверь исчезла позади Василисы так же внезапно, как возникла …
Но никто прежде не видел своими глазами, чтобы кто-то приплывал на остров в бочке. Это было особенное событие, ни на что не похожее.

От размышлений князя отвлек звук шагов. Он обернулся и увидел давнего друга.
- Здрав будь, князь, - слегка поклонился тот.
- Здрав будь, Николай Семенович, - ответил и князь с поклоном.
- Принимай гостей, хозяин.
Гвидон вопросительно посмотрел на Лескова.
- Она пришла?
- Да. Сейчас увидишь. Но, - предупредительно поднял лесков палец, - будь с нею поделикатнее. Царевна робкая и всего смущается.
Сзади из палат донесся нетерпеливый голос Марии Умелицы:
- Ау? Ваше высочество? – а вслед за голосом выпорхнула и сама Мария. – Где Вы?
- Здравствуй, князюшка! – сказала она ласково.
- Привет, Марьюшка!
- Пойдем, князь, а то мы все уже собрались, а тебя нет. Неловко как-то, - прощебетала Мария и подхватила князя под руку. – Царевна ждет.
- Мария, а почему ее все называют Царевна? – спросил князь, пока они шли по коридорам и балконам дворца. – Она и правда царская дочь?

Царевна была прекрасна. Стройная, высокая, она стояла в изумительном голубом платье, поверх которого была накинута душегрейка. Вместо меха на плече у нее сидела живая белочка, мило свесив рыжий хвостик. С другой стороны сверкала золотая коса.
Князь вежливо поклонился и сказал:
- Рад видеть тебя, Царевна, в своем дворце и на нашем острове. Добро пожаловать!
- Спасибо тебе. – Принцесса тоже слегка поклонилась.
- Что ж, гости дорогие, проходите к столу, занимайте места поудобнее.

Гости заняли места, какое кому по душе – здесь на Буяне не существовало предписаний и почетных мест.
Когда были подняты первые бокалы с медом, отведаны различные закуски, Левша задал тот вопрос, который хотели задать многие:
- Слушай, Князь, не соблаговолишь ли ответить – ведь эту историю про бочку рассказывают и про тебя. Ты наверняка знаешь, что ходит такая история. Ну, будто твой отец по ложному навету заточил тебя вместе с матерью в бочку и бросил в море, когда ты был еще совсем маленький. А потом якобы волны вынесли вас на этот остров…
Гвидон кивнул.
- Да, такова легенда.
- Но только легенда ли…?
- Обычно я не люблю вспоминать об этом, Левша, - посуровел Гвидон. – Но раз уж Царевна попала на наш остров таким необычным способом, я расскажу. Никакой бочки не было. Мы с матерью прибыли на остров на ладье. Часть истории правдива – отец заподозрил мать в измене и решить отослать нас от себя. Но он не был извергом или тираном, чтобы затачивать свою жену и сына в бочку! Нам дали хорошую ладью, разрешили взять слуг-гребцов. Отец даже отправил одного офицера сопровождать мать и охранять ее от всяких опасностей… Ну мы и прибыли сюда.
- И потом твоя мама? – спросила Маша.
- Завершение истории тебе известно, - ответил Гвидон просто.
- Да, известно мне и всем, кто живет на острове издавна. Но не расскажешь ли для нашей гостьи?
Князь кивнул и продолжил:
- Моя мама после того как я вырос, помирилась с отцом и вернулась к нему. Они сейчас живут вместе и старые обиды давно забыты. Правда, они уже не молоды, но еще полны сил и вполне счастливы.

- А я думал, что ты и вправду приехал с матерью в бочке, - сказал простодушный Емеля.
- Ну что ж - теперь ты знаешь, как все было. Только, друзья мои, - понизил голос Князь, - не надо всем об этом рассказывать. Пусть легенда остается, все-таки она красива…

- Но это очень таинственно, не правда ли? – спросила Мария в наступившей полной тишине. – Если легенда создана про тебя, а на остров таким образом прибыла Царевна? Ведь, наверное, есть в этом какая-то связь.
- О, Царевна, - обратился Гвидон, - Не расскажешь ли ты нам свою историю, что приключилось с тобой, что ты таким вот образом попала на наш остров. Конечно, если ты не хочешь вспоминать что-то печальное и тягостное, можешь не говорить. Но мне и моим друзьям было бы интересно услышать, ведь все мы в недоумении, и здесь кроется какая-то загадка, раз это так похоже на ту легенду, которую рассказывают про меня. А кроме того, возможно, мы могли бы помочь тебе, но не зная, что приключилось с тобой, из-за чего ты оказалась в таких обстоятельствах, помочь не сумеем.
Царевна смутилась и какое-то время молчала. И Князь хотел было уже заговорить о чем-то другом, но тут она подняла глаза:
- Емеля знает, что со мной разговаривала Щука. Он это видел. Он и еще Левша. Ведь мы со Щукой знали друг друга раньше, знали давно.
- И правда, Емеля, то-то ты ходишь такой таинственный все эти дни, - сказал Конек, - на печке больше не ездишь, и дом у тебя новый появился, хотя выглядишь ты теперь как-то не так как раньше. Что там приключилось, ну-ка рассказывай?
- Желания кончились, - развел руками Емеля, - так сказала Щука. На последнее желание вот подарила дом. И все…
- И печь теперь в Лытной избе у царевны, - закончил Левша. – Продолжай, Царевна. А то они будут теперь до утра болтать.
- Меня спросили, я ответил, - пожал плечами Емеля и стал намазывать себе бутерброд икрой.
- Друзья мои дорогие! – неожиданно горячо произнесла Царевна. – Я так рада, что оказалась с вами! Но дело в том, что рассказать всю историю я не смогу, так как не всю ее помню. Помню, как злой чародей держал меня в темнице и приходил смотреть на меня своими пронзительными серыми глазами. Кажется, он чего-то требовал от меня… Хотел узнать какую-то тайну или просто добивался женской ласки… По навету завистников оказалась я у него в плену… И когда не смог он выманить из меня ни слова, ни дела, разгневавшись велел слугам заколотить меня в бочку и бросить в море и наложил на бочку не только железо, но и заклятие, чтобы я не могла выбраться…
Царевна запнулась, в голосе ее зазвучали слезы.
Мария подошла и погладила ее.
- Не бойся. Теперь все хорошо. Он тебя здесь не достанет. И враги твои не тронут тебя на этой земле, кто бы они ни были, а если попытаются, то будут иметь дело с самим Гвидоном, чего никому я не желаю.
- Да, Царевна, - подтвердил князь, словно торопясь исправить неловкое молчание. – Даже если кто-то попробует найти тебя здесь, сил защитить тебя у нас хватит.
Царевна Лебедь приободрилась.
- Едва ли кто-то поплывет за мной сюда, - сказала она. – Они думают, наверное, что я утонула в волнах.
- До чего же бывают жестоки люди! – задумчиво сказал Емеля, дожевывая бутерброд.
Но в это время тихо заговорил Лесков.
- Прибытие царевны на остров – знак всем нам. В легенде ничего не происходит случайно. Думаю, скоро что-то произойдет. Трудно сказать, что – но нам следует быть на стороже. Мне кажется, князь, тебе стоит круглосуточно держать на маяке дозор, а сторожевые корабли отправлять в море ежеутренно. А кроме того, нам следует прятать Царевну, если на остров прибудет кто-либо посторонний. Даже если он будет в добром обличии и вида мирного.
С этим мудрым советом все согласились.
Но дальше тревоги и беды обсуждать не стали, был пир, белочка плясала, и Емеля рассказывал анекдоты. А Мария и Левша в конце даже разыграли небольшую сценку.

место действия: цитадель Иемора, империя, центральная зона

Сухой старичок в кафтане разглядывал карту, расстеленную на огромном столе. Карта эта ветхая, весьма древнего вида, с пометками, нанесенными рунами, и другими древними знаками, по виду была реликвией. Но старичка интересовала не она сама, а то, что на ней нанесено.
- Так значит, говоришь ты, за белые туманы? – сурово вопросил он, глядя на птицу, сидевшую на спинке стула рядом с картой.
Птица эта при первом взгляде напоминала ворона, но значительно превосходила его размерами. Зловещие крылья были куда больше вороньих, а глаза напоминали человечьи.
- За пределы нашего ветра, - подтвердила птица.
- Ох, не путаешь ли ты чего, братец Лют?
Птица вздрогнула, так как даже ей было тяжело выдерживать взгляд старика, но только негромко каркнула:
- Как же мне путать, ваше святейшество! Да пропади мои глаза! Да что б мне питаться одной гречневой кашей!
- А что? – задумчиво сказал старик. – Вот если ошибешься, я тебя не буду скармливать адским собакам, как в последний раз. Я тебя посажу в клетку и буду насильно кормить гречневой кашей.
- Только не это! – взмолилась птица.
- Ну тогда смотри у меня!
Старик вызвал слуг, они схватили ворона, запихнули его в большой черный мешок и куда-то унесли.
- Генерала ко мне!
Вошедший генерал был выше старичка раза в полтора. Но вид имел совершенно испуганный и оробевший.
- Ну что, висельник! Кто вообще допустил всю эту ситуацию с девчонкой? Я же говорил: в бочку и в море – это старомодно! Ты что, не помнишь? Если даже мы с тобой в свое время остались живы, то такая хитрая царевна уж точно выкрутится!
- Не может быть, ваше святейшество. Генрих наложил надежное заклятие!
- Доберусь я до этого вашего Генриха! – старик погрозил костистым пальцем у самого носа генерала.
- Ты слышал? – крикнул он. – Слышал, что говорила птица?!
- Никак нет!
- Да брось ты эти свои солдафонские фразы! Не ври – ты всегда подслушиваешь у меня под дверями!
- Как, ваше святейшество? Там же восемь человек охраны!
- Да ты умудришься!.. Птица сказала, что бочку с царевной вынесло в белый туман. За пределы наших ветров! Понял?
- Значит, она сейчас в одном из соседних миров.
- Вот именно. И нам очень важно знать, в каком. И что она собирается делать.
- Но может быть, она утонула…
- Даже не думай. Я ж чувствую, что она жива и опять что-то замышляет. Ох, этот твой Генрих с его чертовой сентиментальностью… В общем, задание тебе понятно?! Иди и разузнай – где царевна и что у нее на уме!
- Но как же, ваше высоко…
- Пошел вон!! – заорал старик и для убедительности кинул в генерала серебряной пепельницей.
Но тот оказался неожиданно проворным и пепельница стукнулась об уже закрытую дверь…

место действия: пространство над секторами, обитель Агни

Свет шел со всех сторон, окружая текущие сверху струны водопада. Внутри водопада в мерцании бликов воды находился маленький замок, созданный то ли бликами света, то ли радугой, то ли брызгами.
В нем искрились и мерцали три силуэта прекрасного женственного вида. Если бы перевести на человеческий язык их слова, то они означали бы примерно следующее:
- На границах между секторами неспокойно, Сестры.
- Сестра наша Астория где-то там, вблизи третьего Сектора.
- Ей по-прежнему угрожает опасность.
- Мы должны что-то сделать, ведь чародеи из нижнего мира продолжают искать ее.
- Мы пошлем ей весточку.
- Сквозь воды озер и рек мы пошлем ей весть.
- Она получит весть в любом из миров.

Остров Буян, столица республики Гвидонии

Князь сидел у фонтана, который первый день работал после зимних каникул. Фонтаны включали на Буяне рано весной, и они были предметом гордости князя и всех старожилов.
Князь наблюдал как играют струи фонтана – и как играет белочка. Она то взбиралась на самые высокие ветки ели, стоящей рядом, то мыслью сбегала вниз, садилась князю на руки, приносила с верхних веток шишки. Так они развлекались, и князь хвалил белку, а белка хвасталась своей ловкостью перед князем.
Но вот, как белка принесла князю очередную шишку и села рядышком передохнуть, с фонтаном случилось что-то странное. Ровная его струя, бившая вверх с небольшим разлетом, вдруг отклонилась, словно от сильного ветра, хотя никакого ветра не было, и капли воды брызнули на белочкин хвост.
Белка прыгнула князю на шею, да так что он даже испугался.
- Ты что, Нимфа Астория. Это всего лишь вода! Ты испугалась, глупенькая? – спросил он.
И услышал как часто стучит маленькое сердечко. Он погладил белочку, успокаивая.
Но вдруг она уселась к нему на плечо и зашептала прямо в ухо.
- Это не просто вода, Гвидон. Я водная стихия, и мне послали знак. Это не случайные брызги, князь. Сестры подали мне знак. И если раньше я произносила слово или два, то теперь могу говорить, как раньше. И я должна предупредить тебя. Тебе и твоему острову будет грозить опасность, если ты не отошлешь меня отсюда. Чародеи из низшего мира отправились на мои поиски…
Князь глянул белке в глаза.
- Не Царевну – меня они ищут. Царевна не все помнит – а я скажу тебе, что когда маг Нечестивый Генрих допрашивал ее и напускал на нее свои темные чары, когда он держал ее в своей темнице, один главный вопрос был у него – где я. А я была рядом. Только он искал нимфу – а видел белочку. Царевна ошиблась… Не он заколдовал меня – она сама превратила меня в Белку, чтобы маг не смог меня узнать. И она не выдала меня ни словом, ни мыслью. За что и поплатилась.
- Кто же ты такая, что тебя ищут чародеи из низшего мира? – спросил Гвидон.
- Я Астория, одна из Сестер стихий.
- Я почти ничего не знаю об этом… Правда, в детстве слышал некоторые сказки, да кое-что рассказывала Мария. Она знает больше.
- Не говори пока никому. Даже Марии. Даже Царевне не говори. Пусть пока отдохнет от своих воспоминаний, они тяжелы. А лучше всего отошли меня с острова тайком, чтобы никто не знал. Скажешь, что мол задевалась куда-то белка, в лес убежала… Погрустят, да и забудут.
- Нет, Нимфа Астория. Гвидон не из тех людей, кто оставляет друзей в опасности. Я тебя в обиду не дам! Но только зря ты не хочешь, чтобы я друзьям рассказал. Они надежные все, им доверять можно.
- В друзьях твоих, Гвидон, я не капли ни сомневаюсь. Но только не надо их пока тяжестью этой тайны тяготить. Нелегка она…
- Не беспокойся и не тревожься, белочка. Все будет хорошо.

* * *

В новой избе Емели было все ладно и красиво устроено. Помогали Емеле с обустройством многие. Василиса наткала скатерти и занавески, Конек и актеры его театра расписали стены красивыми узорами, сказочными цветами да диковинными созданьями. Левша смастерил резные табуретки, стулья, разную домашнюю утварь.
Но несмотря на все это в доме порядка не было, что-то валялось на полу, предметы находились не на своих местах, какая-то варежка непременно оказывалась под столом.
А дело все в том, что частым гостем Емели была белочка, полюбившая его почти с первого дня пребывания на острове.
Вообще она теперь жила не столько у Царевны, сколько гостила по разным домам. Нередко останавливалась она у Марии с Федотом, забегала в белокаменные палаты к князю, ходила гулять в лес с Лесковым, беседуя с ним о травах и деревьях.
Белка, после того, как у нее появился дар речи, дар этот не таила и охотно им пользовалась. Правда, чаще это была обычная малозначительная болтовня.
Емелю, который жил один, эта болтовня, как правило, радовала и развлекала. С другой стороны бывало всякое…

Белка увернулась от метко запущенного в нее ботинка и осторожно выглянула из-за угла.
Емеля уже подобрел – за пять минут до этого он страшно гневался на Асторию, которая съела все его пирожки и «навела порядок» на кухонном столе.
Если бы кто-то проходил в тот момент мимо Емелиного дома, он услышал бы крик «доберусь до тебя, рыжая тварь!».
Теперь он сменил гнев на милость и даже самому стало стыдно, что кинул в маленькую белку таким большим и тяжелым ботинком.
Белка воспользовалась затишьем, выскользнула из-за угла и усевшись у Емелиных ног стала его поучать:
- Нехорошо обижать слабых! Белка – животное маленькое, беззащитное. Обидеть белку – дело нехитрое. У нее лапки маленькие, рыжие, она не может чем-нибудь кинуть в тебя в ответ.
- Посмотрел бы я на тебя, если бы я съел твой бутерброд, - проворчал Емеля.
- Ну ладно, Емель, не расстраивайся, я тебе орехов принесу.
- Да что мне твои орехи, - отмахнулся он. Но поразмыслив добавил: - Ладно, неси, что с тобой поделаешь.


центральная зона империи, порт

Маг, высокий, поджарый, наполовину седой, в темно-серых одеяниях, напутствовал птицу.
- Лети, Ворон, который больше чем ворон и меньше, чем Ворон. Лети, между мирами, среди миров, над мирами. Пусть ничто не укроется от твоих глаз, которые больше чем глаза.
Птица слабо каркнула.
Человеческой речи дара ее лишили, зато нашпиговали всякими датчиками, устройствами наблюдения, сканерами и радарами, так что на треть она была уже не птицей и не живым существом, а роботом. Железки были кое-где замаскированы под перья, и они очень затрудняли полет. Впрочем, в хвосте птицы был спрятан генератор, который мог держать ее на лету, когда она устанет или даже заснет. В общем, это было наполовину механическое создание, напичканное к тому же черной магией и заклятиями высшей силы.
- Лети, Ворон, отыщи мне Царевну-Лебедь, узнай о ней все. Запиши, запомни, принеси весть. Не возвращайся, если не найдешь. Преград для тебя нет. Ищи – найди или погибни. Но погибнуть ты не можешь, да и не станешь, так как тогда ты попадешь в ад, а уж там я доберусь до тебя.
Генрих злорадно хмыкнул, а птица испуганно каркнула.
Они стояли на пирсе у самого края холодных свинцово-серых волн, простиравшихся до горизонта. Хотя мир сзади них и не был уютен, и черные башни мрачно возвышались над горами, все же он не был так пустынен и бесприютен, как простиравшийся впереди океан.
Птица на секунду глянула магу в глаза, словно прощаясь. Но он сдержал сентиментальные чувства.
- Ну все, пошел! – и маг дал для старта птице хорошего пинка. Так что она перекувырнувшись несколько раз, стала стремительно набирать высоту. В знак напутствия Генрих провел рукой в воздухе, защищая птицу еще одним черным заклятием.
Через минуту черная точка растаяла над океаном.


Остров Буян

Белка Астория иногда заходила теперь к Князю Гвидону. У белки и князя после прошлого разговора появился словно некий общий секрет. Конечно, шустрая белка появляясь неожиданно через форточку, отрывала князя от дел, но он был ей рад.
На всякий случай он держал теперь под рукой пакетик с орешками, чтобы угостить ее.
Так и в этот раз – князь просматривал государственные бумаги, белка грызла орехи. Иногда они обменивались словом-двумя, но все-таки князь занимался делом, и Астория старалась ему не надоедать.
Иногда князь наполовину в шутку, наполовину всерьез говорил ей о своих делах. Не то чтобы ждал от нее совета, просто хотелось поделиться с кем-то.
- Эх, нам бы хороший корабельный лес, - сказал он со вздохом. – Наши-то сосны еще молодые совсем и на такое не годятся. А старые дерева, которые росли здесь испокон, в лесу на болотах, кривые да коряжистые…
- А если лес привезти из других мест? – спросила Нимфа.
- А откуда? По морю через купцов очень дорого. У нас товаров нет для обмена, да и много леса понадобится, кто повезет…
Сказал он это и отвлекся на что-то другое. Так и забыл про этот разговор, пока случай потом не привел вспомнить.

* * *

Василиса и Мария гадали. По части гадания обе они были большие умелицы. И вот они как водится вечером, когда стемнело, выгнали из избы мужей (те пошли в театр к Коньку), затворились, зажгли свечи. И полуодетые, а точнее одетые только до пояса, намазавшись специальными гадательными травами, начали гадательный сеанс.
Яблочко каталось по блюдечку, и в глубине его начали постепенно сгущаться образы.
И увидели две красавицы, что над морем летит странная птица диковатого вида. И озирается по сторонам нервно, а на лету покрикивает.
Мария и Василиса испугались немного, переглянулись, и Василиса сказала:
- Это птица необычная, колдовская.
- Это и не совсем птица даже, - добавила Мария.
И они снова всмотрелись в блюдечко.
- И похоже она что-то ищет, - добавила Василиса.
- Знаешь, Вася, - сказала Мария ласково, - а надо бы нам Царевну позвать. Втроем эффект сильнее получается, да и потом – может, она знает чего.
Василиса плечами пожала. Хотя с царевной она давно помирилась после эпизода с Левшой, подругами они все-таки не стали.
- Ладно тебе дуться, - Мария толкнула ее ласково, - дело говорю. И потом, тут ведь забота общественная! Может, этой птице на нашем острове чего надо, а мы и знать не будем.

* * *

Вечером, после рабочего дня князь отдыхал у фонтана.
Белка бегала вокруг, прыгала по деревьям, и время от времени возвращалась к нему, чтобы угоститься орешками, которые князь держал в руке. И вот набегавшись в очередной раз, она вернулась к Гвидону, сгрызла орех.
И протянула князю ядрышко. Тот собрался было его съесть, но замер в изумлении – на ладони сверкал прекрасный маленький изумруд…
- Ух ты! – сказал Гвидон.
Он посмотрел камень на свет – тот переливался всеми оттенками морской воды. Казалось, нимфа вложила в него завет морей.
- Как это у тебя получается? – спросил Князь.
- Не знаю. А что – нравится тебе? Я еще могу сделать.
- Он изумителен.
Белка разгрызла еще один орех, и положила князю на ладонь камень поменьше и чуть-чуть другого оттенка, но не менее правильной формы и огранки.
- Это какое-то дивное волшебство, - сказал Гвидон, глядя на камни.
- Намочи их в фонтане, они будут играть еще ярче, - посоветовала Астория.
Князь смочил камни в воде и они словно ожили.
- Волшебно, - сказал Гвидон.
Белка даже засмущалась.
- Ну ничего уж такого волшебного! Я ведь просто слегка изменяю природу вещей. И потом – от камня то особого прока нет, его ведь не съешь!
- Камушки эти не просто красивы, а еще и очень дорого стоят, - заметил Гвидон. – Я видел похожие в короне у отца. Он говорил, что корона стоила ему многих деревень…
- Ох, надо же, - проговорила Белка то ли с удивлением, то ли с иронией. – Хочешь, я тебе целую кучу таких наделаю? Мне нетрудно.

* * *

Лесков, Князь и Левша разглядывали рассыпанные на блюдечке изумруды.
- Это же валюта, князь, - возбужденно говорил Лесков. – Да за каждый такой камушек купцы нам три, а то и четыре меры серебра. Купим леса, пеньки, сможем строить нормальные корабли, ты же сам знаешь, что из того, что здесь растет, корабли не построишь. Лес-то не корабельный. Будет свой флот нормальный, перестанем зависеть от наезжих…
Князь задумчиво кивал.
- Он дело говорит, Гвидон, - вступился Левша. – Металлы купим, кузня будет нормально работать. Я такие изделия ковать начну, что о нас за морем узнают! Учеников наберу, будет новый промысел… Слава об Острове пойдет нашем!
- Все так, друзья, все так, - кивал князь немного грустно, - не хотелось мне только из белочки бизнес делать.
- Так ведь ей нетрудно, сама же говорила. Ну примерно как мне блоху подковать, - улыбнулся Левша.
- Да, на твоих блохах подкованных много денег не заработаешь, - хмуро добавил Лесков.
- Да ладно, не для денег, для души ведь, - пожал плечами Левша.
И они переглянулись, а потом посмотрели на Князя. Тот по-прежнему молчал.
- Ты это подумай, князь. – Только это… если всерьез делать, то охрану надо. Вроде и все свои, а сам знаешь – они-то камушки мелкие, закатятся кому-нибудь в карман нечаянно или вроде того. Я, конечно, ни про кого худого сказать не могу. Но лучше охрану, от греха подальше.

* * *

В следующий раз подруги собрались уже втроем. Благодаря усилиям Марии Василиса и Царевна более-менее поладили, во всяком случае достаточно для того, чтобы сомкнуть гадательный круг, сев с трех сторон стола и взявшись за руки.
Вновь зеркало, свечи и пахучие травы, да тихие женские приговоры.
Потрескивала печь, и казалось, сумрак оживал в углах комнаты. Женщины, необычные, таинственные, намазанные травяными настоями, сидели в мерцании свечей.
И вдруг в этой романтической тиши раздалось громкое карканье. Все вздрогнули, но круг удержали, рук не разомкнули.
Это карканье донеслось из другого мира.
Царевна, едва посмотрев в зеркало, забилась в тихой истерике.
- Я знаю его! Я знаю его!
- Тихо, тихо, моя хорошая, не отпускай ручки. Или сейчас эта тварь окажется прямо здесь, - приговаривала Мария, сжав ее ладонь так, что побелели пальцы.
- Кто эта птица? – спросила Василиса.
- Это заколдованный ворон. Он был там. У того колдуна… Его звали Генрих, Генрих Нечестивый Маг, - вспомнила она. – А птицу звали… Болтун. Да, Болтун.
- И куда он летит, этот Болтун?
- Он меня ищет! – в ужасе поняла Царевна.
- Все, все хорошо, - ласково сказала Мария. На зеркало опустился сумрак. – Это уже кое-что. Не тревожься. – Обняла она Царевну. – По крайней мере, мы теперь знаем о нем, а он о нас – нет.


* * *

Белка получила официальную должность республиканского казначея. У нее был теперь свой кабинет, в отдельном флигеле рядом с белокаменными палатами князя. По статусу ей полагались два охранника – Дрёма и Стрёма. И если Дрёма добродушно похрапывал, то Стрёма был всегда начеку.
Рабочий день Белки составлял четыре часа. Все решили не напрягать Асторию. У нее было два перерыва, в ходе которых ей подносили угощения.
В общем, Белка оказалась на видной службе.
В ее обязанности входило, согласно контракту, нашелушивать за рабочий день изумрудов на 100 карат. Обычно она перевыполняла норму раза в полтора.
Изумруды тщательно взвешивали и складывали, готовясь к приезду купцов. Белка предложила сделать украшения из изумрудов для женщин, но они эту идею не поддержали. Острову требовалось много товаров первой необходимости, которые можно было выменять у купцов за изумруды. А кроме того, подходящих драгоценных металлов для изготовления украшений все равно не нашлось.
После рабочего дня Белка шла в избу к Емеле, который теперь готовил для нее ужин. Впрочем, вечерами она часто гостила у Царевны и у Князя.

* * *

Царевну и князя несколько раз за весну видели вместе, прогуливающимися под ручку. Но слухи решили не распускать.
Пожалуй, больше других это событие порадовало Василису, так как до этого Царевна чаще всего гуляла вдвоем с Левшой.
Впрочем, князь и царевна не давали для серьезных слухов повода. Наконец, судачить всем было особенно некогда, так как остров по-серьезному готовился к приезду купцов из-за моря.

* * *

В те дни Мария, Василиса и Царевна нередко собирались вечерами, и хотя сезон святочных гаданий давно прошел, шушукались о чем-то женском.
Иногда Царевна после этого засиживалась у Василисы. Ей нравилось смотреть, как та ловко управляется с домашними делами, работает с прялкой, ткацким станком.
У Василисы, тоже была золотая коса, только потемнее, чем у Царевны, да более густая. Сама она, домашняя, уютная, чуть полноватая, но при этом энергичная и деятельная, управлялась с каждой мелочью и при этом успевала рассказывать что-нибудь нараспев.
Дослушав очередной Василисин сказ, Царевна спросила:
- Слушай, а ты когда тебе платье нужно, всегда вот так прядешь, тчешь?..
- Да нет, - Василиса слегка удивилась вопросу, - иногда у других вымениваю. Но вообще мне работа моя по нраву. Ее и купцы берут. Я сейчас заказ для них делаю…
- Да нет, я не в том смысле. Просто я… как бы это сказать, чувствую в тебе способности волшебные …
Василиса присела на табуретку и посмотрела хитро. На секунду глаза ее блеснули чем-то нездешним, а в воздухе запахло лесными цветами и озерной водой.
- Чувствам доверяй, - сказала она негромко, - чувство женское не обманет. Ну, сказывай все, как есть.
- Да как – ведь проще все это создать волшебным образом, чем так возиться с каждым платьем. Утомительно, по-моему, выходит!
Василиса рассмеялась.
- Вот и Емеля так думает. Хотя у него волшебство не свое, а одолженное, Щукино. А по-моему, ничего не утомительно, даже в радость. Да и потом… на домашние дела высокое искусство глупо тратить, оно мелочей не терпит.
- Разве платье красивое – мелочь?
Василиса улыбнулась.
- Платье красивое – не мелочь, - ответила она нараспев. – Прялка волшебная, станок духом лесным овеян. Ткань тчется, добрых людей от бед защитит, удачу принесет, от болезни избавит… Волшебство тоже трудом добывается.
Царевна с интересом слушала.
- Необычно сказываешь. А можно ли мне попробовать прясть?
- Попробуй, - уступила Василиса прялку. – Только недолго… а то пальцы с непривычки натрешь.
Царевна заняла место у прялки. Василиса помогла ей взять нить.
- Вот так… Держи мягко, сильно не пережимай, нить тогда ровная выходит. Эй!..
Но вместо одной из стен избы уже колыхалось море, дул ветер и влажные брызги летели на подруг.
- Ты это… аккуратнее, - быстро проговорила Василиса, - прялка-то непростая!
- Остров Атон, - задумчиво сказала Царевна, - я там была. Там живет принц Нильский Эрих.
Василиса с интересом смотрела за Царевной, так как к ней, кажется, возвращалась память.
Но картинка уже изменилась и показывала могучие дубы, на которых блестели странные, золотые плоды…
- Эритания. Западный предел… - узнала Царевна и крутнула прялку еще сильнее.
- Слушай, ты бы… - начала говорить Василиса, но не успела. Картинка изменилась в третий раз, и на этот раз обе услышали громкое карканье и увидели уже знакомую черную птицу.
Василиса вскочила и быстро взмахнула рукой. Все видения исчезли, прялка остановилась, предметы оказались на прежних местах.
- Да он близко совсем от Буяна! - проговорила Василиса. – Надо Марии сказать.

* * *

На следующий день три подруги собрались рано поутру.
Василиса положила на землю тарелочку и пустила яблочко. Постепенно, оно закружилось, и в тарелочке мелькнули тени, появились плывущие облака… Царевна села рядом, прикрыв глаза. Ей предстояло стать нитью, связывающей Василису и Марию.
Мария же ударилась оземь и обернулась голубицей. Быстро вспорхнув над островом, никем узнанной, она полетела над морем – в туман, что раздвигает миры. Через какое-то время она скрылась из виду.

Птица, которая больше чем ворон и меньше, чем Ворон, не знала усталости. Благодаря механизмам, встроенным тут и там в ее тело, она могла вести поиск днем и ночью. Пока мозг ворона спал, его электронный двойник вел тело на автопилоте. Но это непрекращающаяся гонка все же утомляла его обитателя, который чувствовал себя пленником в собственном теле.
Он облетел уже не один мир.
Редко попадалась настоящая живая добыча.

Небольшой рыбацкий островок. Стая голубей… Пожалуй, при хорошем стечении обстоятельств здесь можно разжиться голубятиной! Если только какая-нибудь из птиц окажется слабой или плохо умеет летать. Драться с большой стаей у ворона не было сил, к тому же его могли заподозрить.
Он аккуратно облетел стаю сбоку. Какая удача! Вот какая-то неопытная голубица взяла в сторону, отделившись от стаи на добрую сотню метров.
Ворон тут же полетел быстрее.
Но и голубица, смекнув, что ей угрожает опасность, полетела быстрее.
Островок вскоре кончился. Глупая птица вылетела на море, вместо того, чтобы возвращаться к своим! Ворон вот-вот настигнет ее! Но она в последний момент сделала рывок и полетела еще быстрее. Что за чушь – откуда в ней столько сил? Не слишком удачный выбор добычи – да впрочем, поздно. Ворон приналег, сильнее замахал крыльями. Расстояние сокращалось. Островок, кажется, уже скрылся сзади из виду. Ворон краем глаза заметил, что они подлетают к туману, который меняет миры…

Но он был слишком увлечен погоней, клюв клацал уже у самой голубицы. Туман неохотно расступался, открывая другой мир. Но ворон ничего не успел увидеть – прямо на пути его возникла скала, и он со всего лету ударился о нее.

Империя, центр

Генрих жадно смотрел в волшебное зеркало. К сожалению, качество передачи было плохим.
Он видел бело-серую пелену да шум волн. Изображение вздрогнуло. Должно быть, птицу-неудачника кто-то подобрал. Что ж, хотя бы можно будет увидеть, что это за люди… Генрих смутно разглядел женские черты. Какая-то женщина в бело-зеленом платье рассматривала Болтуна. Ее лицо он видел плохо из-за тумана.
- Да тут всякие железочки мудреные, - сказала она, обращаясь к кому-то. – Без Левши не разобраться.
Генрих стал лихорадочно думать, где он уже слышал это имя.
Но женщина в очередной раз наклонилась к птице, и изображение исчезло. Кто бы они ни были, но дело свое знали…
Вполне возможно, глупую птицу подловили нарочно. «Тоже мне силы света еще называются, а на уме одна подлость…» - подумал Генрих.
Но что же теперь делать? Кардинал все равно не поверит!
Генрих злобно выругался и велел слуге позвать генерала.


Один неизвестный остров

Мария Умелица и Царевна Лебедь стояли, склонившись над вороном.
- Ты не представляешь, сколько в него было темной магии напихано, - возбужденно рассказывала Мария. – Я пока летела, с него штук семь заклятий сняла, и еще здесь с десяток.
- За ним точно никто не следит?
- Теперь уже вряд ли. Вот эта штуковина, - она показала Царевне крохотный блестящий предмет, - была предназначена для наблюдения. Но я ее выключила! А надежно ли – сказать не могу. Так что пока Левша его не посмотрит, ни о чем лишнем рядом с ним не болтай.
Еще раньше Мария предупредила, чтобы Царевна стояла к птице спиной, хотя птица и лежала бездыханной.
- А вообще жалко его, - вдруг сказала Царевна. – Глупая птица.
- Жалко? Они ж тебя пытали!
- Не он ведь… хозяин его. Да и то не пытал, а так – заклятия всякие накладывал… Птица-то не причем!..
- Да это уже теперь и не птица вовсе, - поморщилась Мария. – Так, робот какой-то. Знаешь, бывают такие железные создания, которые думают и ходят, как люди, но у них нет души. Я про них в книжках читала.
- А у него сердце бьется, - не сдавалась Царевна.
- Да спасем мы его, не переживай! – всплеснула вдруг руками Мария. – Я один раз кошке операцию делала, и здесь разберусь... И Левша поможет, по железной его части. Только придется все эти железяки из него вынуть, а сделать вместо них протезы, ну как у инвалидов. И летать он больше не сможет, потому что одно крыло ненастоящее. Но жить будет! И темную магию мы с него до конца уберем, а если сами не разберемся, Бабуля поможет.
Слово «бабуля» Мария Умелица произнесла многозначительно. Потом подруги переглянулись. И Царевна улыбнулась впервые за последние дни.

- Мы его сделали! – довольно сказала Мария Царевне.

(продолжение следует)

[Иоанн]

Глава вторая. Купцы

Все немногочисленное население острова Буяна в этот день высыпало на пирс, чтобы встретить корабль купцов.
В этом году навигация началась рано, в конце марта. Льды уже давно отошли от берегов, а полностью эти моря не замерзали никогда.
Купцы были одной из нитей, что связывала Буян с остальным миром – точнее, с остальными мирами, ибо Буян находился в своем собственном мире, и черта тумана, отступавшая местами на десять, а кое-где на двадцать пять миль от его берегов, отделяла этот мир от всех прочих.
Кроме Буяна в республику Гвидония входило еще пять или шесть маленьких островков, принадлежащих этому же кусочку Вселенной.

Купцы плавали между континентами и между мирами. Торговля не знала границ, ее не беспокоили барьеры, разделяющие пространство и время. Купцы прокладывали дорогу между мирами особенным способом, известным только им.

Они могли везти пряности из Юго-Восточной Азии, золото из Офира, существующего в легендах, но столь же доступного для купцов, как и Амстердам, из которого они везли голландский сыр, пеньку и фигурные коньки.
Прибытия купцов ждали всегда – в разных мирах, в которые они прибывали. Они привозили товары и новости, и неизвестно чего ждали больше.
В этот раз на острове Буяне тоже ждали кораблей Купцов. Князь нуждался в строительном лесе и цементе, который на острове пока делать не умели. Левша ждал металлов для ковки, кузнечный и столярный инструмент. Лесков и Ершов ждали бумагу и печатные машинки, которые им обещали в прошлый раз достать купцы. Мария ждала учебники для школы и книги со старинными знахарскими рецептами из-за моря. Василиса – шелка и парчу, не только для себя, но и на платья остальным женщинам, а также и на продажу.
И только два существа на целом острове не ждали, а боялись этого корабля. Но и они стояли на пирсе, охваченные всеобщим воодушевлением. Царевна Лебедь – в своей будничной одежде, а не в том платье, которое подарил ей Конек. Неброская, с заплетенными косами под платок, она стояла во втором ряду. На плече у нее тихо сидела Та Самая Белочка.

Обе они боялись.

Три корабля величественно входили в гавань.
Вот матросы бросили им веревки, и с кораблей спустили трап. С главного корабля сошел на берег старый испанец с большими усами – всеизвестный дон Аримото, мастер торговых дел. Он ухмыльнулся в усы и галантно снял шляпу, кланяясь всем, но в первую очередь, князю и женщинам.
Со второго корабля сошел плотный перс в тюрбане и широких штанах и приветствовал публику в изысканном восточном стиле.
А с третьего спустился здоровенный индус, чьи черные глаза сверкали. Он не сказал ни слова и только коротко кивнул Гвидону. А потом стал командовать своими матросами.
То был Радж Балор, знаменитый торговец из Индии, о котором говорили, что он самый честный в тридцати трех морях.
Вслед за этими тремя стали сходить на берег и другие известные торговцы, а также мореплаватели и путешественники. Гвидон пригласил всех на праздничный обед, где прямо на большой аллее стояли столы. Отсюда открывался вид на все семнадцать фонтанов и холмы вдалеке.
Пир продолжался несколько часов, и уже по ходу его гости начали заключать сделки. А вечером он плавно перешел в ярмарку. Купцы разложили на лотках свои товары и стали хвалить их и назначать цену. Островитяне в свою очередь предлагали им свой товар – кованые решетки, которые делал Левша, шикарные платья, которые ткала Василиса, различные шкатулки и утварь, которые делали другие умельцы. Остров больше всего зарабатывал ремеслами.
Ярмарка продолжалась весь первый день до вечера, и большую часть второго дня, а потом перешла в праздник. Гости и хозяева веселились, угощали друг друга, отмечали удачные сделки. Некоторые давние знакомые вспоминали былые дни, сидели компаниями на природе и отдыхали.
Одним словом, прибытие купцов внесло большое оживление в островную жизнь. Впрочем, Царевна Лебедь старалась не попадаться лишний раз никому на глаза, а Белка притворялась, что она самая обычная белка, не говорящая, и поэтому на нее не обращали внимания. Ведь прирученными животными на Буяне никого нельзя было удивить…

На третий день пребывания купцов на острове, когда уже были заключены все основные сделки, и публика разошлась по гостям, а кто-то пошел к Коньку в театр смотреть представление, устроенное по этому поводу (Ершов поставил к открытию сезона специальный спектакль), – в тот третий день под вечер князь Гвидон отозвал в сторону Раджу Балора.
Высоченный и бородатый Балор, по национальности то ли индус, то ли сикх, отличался молчаливостью, но был исключительно тверд в сделках. Если обещал что-то – доставал из-под земли, если не был уверен – не обещал.
Князь без лишних слов провел гостя в хорошо охраняемый покой и поставил на стол шкатулку.
- Что это? – спросил Балор.
Гвидон открыл шкатулку. Комната наполнилась светло-зеленым мерцанием, оттенки морской волны заиграли на стенах, и казалось, даже в воздухе запахло морем.
Но Радж спокойно подошел и достал из шкатулки один из камней. Потрогал внимательно, попробовал на зуб, приложил ко лбу и, закрыв глаза, медитировал несколько мгновений.
- Что скажешь, Балор?
- Изумруд, настоящий. Чистой воды! Не меньше семи карат. И если глаза мои не врут – а врут они редко – я вижу таких около тысячи! Князь, я сплю?
- Нет, твои глаза видят то же, что и мои. Это изумруды. И изумруды чистые!
- Но откуда? На твоем острове нет гор, да и холмов-то мало… А купить такое можно разве что в обмен на весь остров. Но я не думаю… Князь, не обижайся, но за ваш остров не дали бы столько изумрудов. Поэтому если ты хочешь торговать ими, то расскажи мне… Надо будет объяснить происхождение камней, - сказал Радж и многозначительно развел руками.
- Ну а если просто – без происхождения? Присочини что-нибудь.
Балор покачал головой.
- Сочинять я не умею, да и не буду, а если ничего не сказать, подумают, что товар нечист.
Гвидон махнул рукой. И щелкнул пальцами.
Появилась белка.
Она уселась на стол, извлекла откуда-то орех и на глазах у гостя разгрызла. Зеленый камень упал и звонко покатился по полу.
- Собственно, весь секрет.
Балор ошеломленно стоял и не мог даже рта раскрыть от удивления.
- Мне нужен лес, Балор. Хороший, корабельный лес. И цветные металлы для ковки. И белая глина, чтобы из нее можно было делать посуду. И… знаешь, я составлю список.
Балор задумчиво кивнул.
- Ты продаешь все эти камни?
- Я подумаю.
- Но мы не сможем быстро доставить тебе много товаров. Это займет время.
- Мы готовы ждать. Как можно меньше людей должны знать про эти изумруды. И еще меньше – про белочку.
- Князь, если бы ты продал Белку…
Князь резко покачал головой.
- Белка не продается.
- Хорошо, хорошо, князь, - быстро согласился Балор.
- Сколько кубов леса нужно на такую каравеллу, как у вас?
- Важно ведь не только количество. Лес бывает разный…
- Самый лучший лес.
- Я скажу сразу – на одну каравеллу вместе с доставкой понадобится леса столько, сколько будет стоить пятьдесят таких камней. Но может быть, ты хочешь купить готовый корабль? Ведь мастеров корабелов сыскать не так просто, а корабль – это не только лес. За сто двадцать изумрудов я бы отдал тебе свою каравеллу. Есть лишь несколько кораблей в тридцати секторах, которые могут соперничать с ней по скорости.
Гвидон на секунду задумался, но покачал головой.
- Мы будем сами строить флот. Здесь, на Буяне. Достань мне леса на десять каравелл. Половину камней сразу, половину потом. Если привезешь лес к лету, я доплачу тебе лично еще пятьдесят изумрудов.
- По рукам, - улыбнулся Балор. Разговор начинал ему нравиться.

* * *

Две женщины подошли к странной избушке в самой середине дремучего леса. Одна из них держала тяжелый сверток, вторая – сумку с травами и снадобьями. Та, что держала сверток, была повыше, с волосами, похожими на золото и собранными в косу. Та, что держала сумку – пониже, с волосами рыжими, собранными в пучок на затылке. Несколько прядок спадали на лицо. Именно она три раза стукнула в дверь и стала ждать.
Из-за двери какое-то время спустя раздался шум и грубые ругательства, такие что светловолосая спутница попыталась зажать уши. Но не смогла это сделать, так как держала сверток.
- Не обращай внимания, - сказала ей Мария. – У бабушки характер.
Про характер бабушки Мария предупреждала уже третий раз, пока они шли. И все-таки Царевна не ожидала, что будет настолько…
Дверь со скрипом отворилась, со словами:
- Кого черти несут, зажарю, заколдую, по ветру отправлю, порчу напущу, в пень превращу!…
- Свои!! – крикнула Мария нетерпеливо почти в ухо бабке.
- Ну так бы и сказала, я почем знаю, кто тут ломится, - пожала плечами бабка и открыла дверь.
И тут разглядела спутницу Марии.
- А это кто ж к нам пожаловал?! А-а-а? Что за девица, такая вся исхудавшая, словно ее голодом морили… Что за птица такая белая к нам прилетела? Что за красота заморская?
Царевна смущенно молчала.
Бабка заметила сверток.
- Да белая птицу черную птицу к нам принесла. Этого уж точно не хватало! Жди беды! Кого ты, Машка, ведешь, с ума рехнулась?
- Бабушка, это Царевна Лебедь.
- В бочке по морю? – закивала старуха. – Как же, как же, слышала. Странный способ передвижения, однако. Ни тебе поср…
- Бабушка! – оборвала ее Мария.
- Да что бабушка?! – всплеснула руками старуха. – Кого вы тащите ко мне, окаянные?! – снова она уставилась на сверток, упрямо стоя на пороге.
- Можно зайти-то, а? – начала раздражаться Мария. – Или так и будешь на пороге держать?
- Да заходите, куда от вас денешься.
От крепкого запаха, царившего в избушке, у Лебеди перехватило дыхание, и она чуть не упала на лавку, еле успев положить рядом свою ношу.
- Что? Это тебе не русский дух! – усмехнулась старуха. – На-ко нюхни, а то с копыт съедешь и поговорить не успеем, - и сунула царевне под нос какое-то зелье.
Та вздрогнула, чихнула, но пришла в себя.
- Ну рассказывайте, горемычные, зачем вам понадобилась старуха. Вы ж просто так с гостинцами к чаю не придете бабку навестить. Дело, небось??
Царевна раскрыла сверток.
- Дохлая ворона, - констатировала старуха.
- Это говорящая птица Болтун, - сказала Царевна. – Ее заколдовал темный маг, чтобы меня искать. Мария сняла колдовство. Но не уверена, что полностью.
- А если не уверены, зачем в дом тащите?! – бабка сплюнула.
Но тут же начала разводить огонь и ставить что-то на плиту, напевая какой-то негромкий, но упорный напев. – Машка, не стой колодой, помоги. Давай сюда вон ту кастрюльку. Да, да. Да не эту! И из вон той маленькой баночки сюда насыпь… Та-а-к. А ты рассказывай, рассказывай, птица заморская, краса моя исхудавшая. Я тебя слушаю. Сейчас будем проверять, как моя внучка умеет снимать колдовство. Что за маг?
- Генрих Нечестивый Маг.
Бабка сплюнула еще более смачно и как-то даже злобно, услышав это имя, но не сказала ни слова, а руки ее продолжали стремительно размешивать в тазике.
- В птицу железяки были вставлены разные диковинные для наблюдения за погодой, - вмешалась Мария. – Я их вместе с Левшой разобрала. Нам птицу теперь реанимировать надобно, бабушка. Жалко ее. Ведь это мы с царевной ее подловили, виноваты получается.
Бабка что-то проворчала под нос.
- А ты правда ее внучка? – с интересом спросила Царевна у Марии.
Но вместо ответа Яга сама спросила:
- Вы подловили Ворона, Которого послал Генрих-маг? Серьезно? – Бабка улыбнулась первый раз за время разговора.
- Да я тебе говорю! – сердито ответила Мария. – Я голубкой обернулась, чтобы он погнался за мной. Ну и он…
Тут пришлось рассказывать все по порядку и в деталях.

Через два часа колдовство было окончательно снято с Болтуна. Птица, перевязанная, лежала на печке и слабо дышала.
Бабушка и две молодые женщины сидели за столом. У Марии на коленях грелся черный кот.
- Да ты ешь, ешь милая, - угощала бабуля Царевну. – Тебе поправляться надо. А то Прынц замуж не возьмет.
Царевна покраснела.
- Ну что смущаешь человека! – возмутилась Мария. – Может он и не нужен ей, этот прынц. – Ты расскажи лучше, ты Генриха-мага знаешь, или мне так показалось…
- Да знать-то оно знаю, лучше было бы его только вообще не вспоминать, - ответила старуха.


Империя, центральная зона

Увидала Баба Яга генерала,
Сиганула аж до Урала,
Но опомнилась и вернулась.
Как бы хуже не обернулось…

Леонид Филатов

- Как исчез? – недоуменно вздымал брови генерал. – Как отключилась связь?
Генрих в третий раз объяснил случавшееся, насколько мог доходчиво.
- Разрешите отправиться на поиски птицы, - сказал он, наконец.
- На какие еще такие поиски! – сказал генерал раздраженно. – Сиди здесь, ты нужен империи, кто будет погоду нам наколдовывать?
- Но возможно след приведет именно к тем, кого мы ищем, - возразил Генрих.
- Или ты сам сгинешь вслед за птицей, - сказал генерал.
- Но мне необходимо знать…
- Отставить! – коротко и четко произнес генерал. – Забудь. Найдешь другого шпиона. Пора исправлять свои ошибки. И как кардиналу-то сказать теперь… Он любил с птичкой забавляться, ножички в нее кидать, крылья подпаливать…
- Может ему и лучше теперь, Ворону, - негромко произнес Генрих.
- Что ты там бубнишь под нос, магическая морда?

Остров Буян

Однажды утром князь по обыкновению решил пройтись между фонтанами острова. Фонтаны были его предметом гордости – проекты многих из них он разрабатывал сам. Из далеких земель привозили различные части для фонтанов, каменные украшения или технические детали.
Всем гостям острова фонтаны показывали в первую очередь как особенную достопримечательность.
И вот князь уловил какое-то малозаметное глазу изменение. Рисунок струй в одном из фонтанов стал тоньше, красивее, воздушнее. В другом вода поднималась выше, чем обычно. Наконец, пересчитав фонтаны, князь понял что их стало больше на два – четырнадцать вместо двенадцати.
Он присел на бортик и подумал, что слишком много работает последние дни. Протер глаза и взглянул на фонтаны снова.
Четырнадцать.
И услышал тонкий девичий смех.
Он оглянулся и никого не увидел.
Снова зажмурился, закрыл глаза, открыл.
Четырнадцать фонтанов. И два новых были не хуже, а лучше прежних, и прекрасно вписывались в общий вид.
- Да что за шутки такие! – возмущенно воскликнул князь.
И снова смех. На этот раз Гвидон уловил источник – от одного из фонтанов. Он подошел ближе, ему показалось, что смеется вода.
Наконец, присмотревшись, он увидел в игре струй, бликов света и всплесков контуры лица, которые показались ему чем-то знакомым. Очертания фигурки, похожей одновременно на фигурку девочки и белки…
- Нимфа?!
- Да, и теперь в своем настоящем обличье.
- Потрясающе! Это твоя работа?
- Нравится? – спросила Нифма.
- Ошеломляет, - ответил Гвидон. – Но как?!
- У нимф свои хитрости, - ответила кратко Астория.
- Но железные детали, насосы, бордюры…
- Это не проблема. Я ведь волшебница, - сказала Астория и, превратившись в белку, одним прыжком оказалась у князя на рукаве.
Он отряхнул брызги воды.
- Ты это князь… давай пока никому не будем рассказывать, что я снова принимаю свою форму.
- Ну хорошо. А это я как объясню?!
- Ну, придумай что-нибудь. Скажи, что хотел приготовить сюрприз, работники работали ночью…
Князь только покачал головой и улыбнулся.


Остров Буян

Несколько дней спустя Мария пришла под вечер во дворец. Князь сидел один в своих белокаменных палатах и писал что-то. Вид у него был слегка уставший.
- Слушай, Гвидон, у меня дело есть, - сказала Мария.
- Садись. Рассказывай.
- Пойдем-ка по набережной прогуляемся, поговорим.
Князь поднял глаза на девушку.
- Ну подожди тогда. Сейчас с делами закончу.
Через некоторое время они уже шли по набережной. Мария держала князя под руку.
- Слушай, ты извини, что я сразу тебе не сказала. Но сказать надо. Дело в том, что острову угрожала опасность. Маги из нижнего мира послали птицу, чтобы найти Царевну.
Князь встревожился, но продолжал слушать.
- Ты не переживай, все уже хорошо. Мы с Царевною эту птицу перехватили. Не здесь, за туманной стеной. Она остров не нашла, зато мы нашли ее. Птицу эту полуживую сюда доставили. Жаль было лишать ее жизни, хотя и силам зла она прислуживала. Мы ее вылечили. Это Ворон, звать его Болтуном.
- Есть ли сведения какие о тех, кто послал его?
- Есть одно имя. Царевна вспомнила его, увидев птицу. – И девушка произнесла имя тихо.
- Не знаю, не слышал никогда… - пожал плечами Гвидон. – А что ж птица, значит у вас теперь?
- Да. Можешь как-нибудь зайти, посмотреть.
- Хорошо. Ты это, Мария. Тоже меня извини. У меня ведь есть небольшой секретик. Я скажу тебе. Дело в том, что наша белочка… Нет, я ей обещал не говорить. Пусть лучше она сама тебе скажет. Ты защитила наш остров, у меня не может быть от тебя секретов!
- Секреты – это твое дело, Князь! – сказала Мария. – Ты здесь поставлен главным нашим быть! Так что хочешь говори, а если нет – не надобно…
- Нет у меня от тебя секретов, Мария.
Ее лицо на какое-то время оказалось напротив его лица. Они встретились глазами.
И он поцеловал ее по настоящему, в губы. Мария вздрогнула, но не отстранилась. И только через какое-то время властно отодвинула его рукой.
- Это что же!.. - сбивчиво сказала она. – Не надо. Женить тебя надо, Князь!
И она резко обернулась и пошла по причалу.
- Мария, не сердись, - сказал он вдогонку.
- Я и не сержусь, - на секунду остановилась она, усмехнувшись. – Но больше не надо. Федот мой суженый! А ты друг мой. И нечего целоваться!
И она заставила себя рассмеяться, чтобы сгладить неловкость.

* * *

Ворон Болтун постепенно поправлялся. Собственно, это был уже и не совсем ворон. В его облике проступало что-то человечье, глаза были полны понимания, крылья он держал как руки, а на лапах ходил выпрямившись, как человек. Да и размером он был в несколько раз больше любого ворона, хотя взрослому человеку разве что до пояса. Это было одно из тех удивительных существ вроде Конька-Горбунка.
Первые дни Ворон, все еще слабый, редко выходил из избы. А жил он у Василисы. Василиса взялась выходить Ворона, взяв с Левши слово, чтобы он не болтал никому про птицу.
Когда Царевна пришла один раз в гости навестить своего подопечного, Ворон низко склонился перед ней.
- Прости меня, прекрасная Царевна! – сказал он тихо. – Я глупый был, меня маг запугал.
Царевна лебедь ласково погладила его.
- Я не сержусь на тебя, Болтун. Здесь для тебя начнется новая жизнь. Ты ведь не хочешь вернуться обратно к Генриху?
Птица испуганно закачала головой.
- Нет, нет, что ты!
- Ну вот и славно. Поправляйся понемногу, выздоравливай.
И они сели пить чай.
Но когда самовар уже наполовину опустел, а угощение съели, Василиса не удержалась и спросила:
- А правда, что у тебя с князем?
Царевна смутилась.
- Ну а что у меня с князем? Ничего такого особенного. Дружат люди. Что об этом все спрашивают!..
- Да, нет, ты не говори, если не хочешь, я так, к слову…
И Василиса перевела разговор на другую тему, а в этом она была большая мастерица.

* * *

Купцы приехали в начале лета и привезли три баржи в лесом. Гвидона весьма обрадовало их прибытие. Теперь на острове закипела работа. Люди строили корабельные верфи. Наука была эта новой, и купцы привезли несколько человек, разбиравшихся в строительстве кораблей.
Лесков и Левша аккуратно участвовали в этом процессе. Первому корабли просто нравились, а Левша, будучи мастером на все руки, не мог отказаться от участия в таком интересном деле.
Кроме того, ему привезли для ковки немало бронзы и латуни, меди и серебра, и разных других металлов, а заодно всякие инструменты. Так что Левша был теперь занят и утром, и вечером.
Белка в свободное от работы время частенько прыгала по верфям, но там она была лишь обычной любопытной ручной белочкой, так что о ее великой миссии никто заподозрить не мог.

Купец Балор слово свое сдержал, и о белке вне острова не узнал почти никто. Изумруды ему удалось продать выгодно, и сам он разбогател, так что сумел снарядить еще одно торговое судно. В следующий раз он обещал приехать к концу лета, а потом может быть еще раз осенью.
У князя были по-прежнему большие планы на строительство на острове. Одновременно с верфями он заложил новое здание школы и храм.

* * *

Царевна Лебедь гуляла по острову с Коньком, который показывал ей Буян с холмов. Один из них – Лохматая Горка – чем-то напоминал самого Конька, было в очертаниях холмика что-то добродушное и нескладное, – не случайно, что именно на нем располагался театр.
В ясную погоду с театрального балкончика открывался почти весь остров.
Холмы делили Буян на две неравные равные части – восточную, дикую, с лесом и дебрями, во многих местах которых никогда не было дорог, и западную, где селились люди . Там расстилались рядами ухоженные садики и дома, а слева, в отдалении виднелась башня Маяка. Маяк и дворец князя образовывали дугу, внутри которой располагались бухта и порт.
От холмов вправо, к дворцу каскадом спускались фонтаны, что в теплую погоду окутывали склоны блестками брызг. Между фонтанами вела к дворцу аллея, по которой любили гулять островитяне.
Южнее, влево от аллеи с фонтанами начиналась грунтовая дорога, что вела к избам, садикам и поместьям. Дальше она петляла между холмами, выходившими к берегу. Где-то там Левша встретил Царевну, когда волны принесли ее бочку к острову.
Царевна вгляделась, стараясь узнать знакомое место. Но оно терялось среди прибрежных утесов, а слева было сокрыто лесом.
- Там начинается Утячий тракт, - сказал Конек. – Утки любят жить на болотах, а дорога ведет туда. Вон там – твоя Лытная изба.
Но Царевна, казалось, его не слышала.
- Воздух! Как много воздуха! – воскликнула она, жадно вдыхая. – Как хорошо!
- Ты что-то вспомнила, - понял Конек. – Не держи в себе, расскажи.
Царевна судорожно схватила бортик, так что у нее побелели костяшки пальцев. Но уже вскоре, поборов волнение, сказала спокойно:
- Да нет, все хорошо. Красиво здесь.
Конек стукнул копытом по каменному полу:
- А вот и нет! Между прочим, режиссер должен знать все о своих актерах. А то ты мне еще чего доброго спектакль сорвешь! Часто с тобой такое бывает?
- Не переживай за меня, добрый Коник, - сказала Царевна. – Мне просто на секунду померещилось, как наваждение, что я снова в тесном пространстве, в плену… в империи у Генриха-мага. Все прошло. Не бойся, я тебя не подведу.
- Витаминов надо больше есть, - назидательно проворчал Конек. – И вообще, оптимистичнее относиться к жизни.
Его выговор, особенно когда Конек ворчал и говорил негромко, был очень своеобразным.
Царевна не удержалась, чтобы его не передразнить. А потом тихонько заржала и, наконец, сорвалась на беззаботный звонкий смех.
Режиссер театра Ершова застыл в смущении, не зная, что сказать.

Весна уже кончалась, когда Ершов развесил по всему острову объявления, что состоится спектакль, в котором будет играть Царевна-Лебедь.
Премьеру спектакля назначили на день летнего солнцестояния, тот день, когда полуденная тень от маяка была самой короткой…

[Иоанн]

Глава третья. Соединение огня и воды

Пространство над секторами

В тот день, в день летнего солнцестояния шел дождь. Легкий, какой-то звонкий, струящийся, нежный. Он падал на леса земной России, он мыл пороги скал, расположенных в закраинах. Он отголоском долетал до царства Салтана, и даже над островом Буяном, где редко бывают дожди, он капал с облаков на фоне светящегося солнца. В этом слепом солнечном дожде была радуга, и это был добрый знак.

Сестры смотрели в зеркале водопада на проносящиеся под ними миры.
- Завеса истончается, и мы не сможем удерживать ее долго.
- Враг скоро раскроет тайну Астории…
- Но и сестра наша Астория становится сильнее, - сказала одна из них.
- Сумеет ли она справиться с ситуацией, когда враг узнает о ней? Или нам надлежит вмешаться в ход событий и забрать ее?…
- Астории самой придется противостоять своему врагу, - донесся голос старшей из сестер-стихий. – Мы укрепим ее дух, поддержим ее силы. Вмешаться в ход того, что происходит внутри секторов, мы не вправе. Она сама отправилась туда, и теперь пришло время ее сражения.
- Мы поможем ей противостоять опасности! – откликнулись остальные.

Остров Буян

В день летнего солнцестояния утром у фонтана не было никого. А потом туда пришел князь и о чем-то долго размышлял, глядя на брызги воды.
Вскоре к князю подошли три прекрасные женщины, чьи улыбки были подобны лету. Наш читатель легко узнает в них Марию-Умелицу, Василису Прекрасную и Царевну-Лебедь. Они о чем-то тихо разговаривали.
- Вот мой секрет, - сказал Князь.
В это время начался тот самый слепой дождик, и Мария поправила намоченные волосы, а Василиса огляделась по сторонам.
- Так в чем же секрет? – спросила, не поняв, Царевна.
В ответ на это на кромке фонтана появилась белочка.
Быстрым движением обежав фонтан, она мелькнула, превратилась в светящиеся искры, и живым родничком устремилась к середине фонтана, обратилась струей воды, слилась с фонтаном и стала играть с ним, чудно меняя свою форму и форму струй.
Мария и Василиса застыли изумленно.
Но Царевна улыбнулась.
- Этот трюк ее мне известен. Ведь Астория – Нимфа… хотя я и придала ей другое обличие, но отдых и древние силы, дремлющие внутри этого острова, позволили ей вернуть свой облик.
Мария и Василиса продолжали смотреть с удивлением.
- Я еще хотел сказать, что все происходившее последнее время с фонтанами… Я не имел к этому отношения, - продолжил князь. – Это все сделала Астория.
Тут Царевна Лебедь тоже удивилась. Но ничего не сказала.
- Скажи, о дивная Астория, - обратилась Мария, - А не высшие ли стихии являются твоими сестрами?
- Да, это так, Марьюшка. Только они мудры, а я нет, - ответила нимфа и засмеялась с детской простотой. И в такт ее смеху играл фонтан.
Легкий слепой дождик пошел на них, примешивая свои капли к брызгам фонтана.
В это время в дожде над островом Буяном засияла радуга.
Царевна Лебедь взглянула на эту радугу, на Князя, на Марию. Солнце как раз стояло высоко, была середина дня летнего солнцестояния, и солнечные лучи превращали в маленькие искорки летящие дождевые капли.
- Я вспомнила… - сказала она тревогой.
Лицо Царевны-Лебеди преобразилось, словно она стала старше. В нем исчезла какая-то детскость, и неожиданно глубокая печать мудрости и одновременно грусти появилась в ее глазах. Впрочем, эта перемена длилась недолго – и вскоре лицо Царевны стало почти прежним.
- Вспомнила что? – спросила Василиса осторожно.
Царевна открыла рот, чтобы ответить, но не смогла найти слов.
На несколько секунд установилась тишина, и затем, поняв, что она не будет говорить дальше, князь произнес:
- Нимфа сказала мне, что острову угрожает опасность. Маг, о котором вы мне ничего не хотели говорить, ищет Нимфу.
Девушки переглянулись:
- Мы не хотели говорить тебе, потому что…
- Да, да, теперь я все знаю. Мария раскрыла ваш секрет, и я раскрываю свой. Секретов больше нет. Теперь всем вместе надо будет подумать, что делать дальше.
- Я думаю, Светлый Князь, мы должны созвать Совет Острова, - решительно сказала Мария. – Дело слишком серьезно. И Астория должна на общих правах участвовать в Совете. А может быть, ее решение и должно стать главным.
Они обратились к Стихии.
- Скажи же нам, Белочка, каковы твои мысли, и чего ты желаешь, - попросила Василиса.
- Я хотела покинуть остров незаметно, как белка… Уплыть на каком-нибудь корабле… Но князь сказал, что будет защищать меня. И я приняла его приглашение остаться. Однако я по-прежнему думаю, что для вас будет безопаснее, если я уеду.
- Теперь, когда я все вспомнила, я с тобою связана. Если покинем остров, только вместе, - сказала решительно Царевна и подошла к фонтану вплотную.
- Ну нет! - возмутилась Мария. – Ни за что вы не покинете остров. Разве что вместе со мной!
И она подошла к ним ближе.
А рядом с ней молча встала Василиса.
- Да вы что, хорошие мои! – воскликнул Князь. – Не надо никому остров покидать! Мы сумеем отстоять остров, и спасти и Белочку, и всех!..


Остров Буян

Совет назначили на следующий день.
А вечером в театре Ершова состоялся спектакль.
Ершов поставил старую легенду о сошедшей с неба Звезде. Звезду эту играла Царевна, и как быстро поняли зрители, играла она в известной мере себя.
Сюжет был таким: Звезда уронила свое ожерелье, и спустилась с неба на землю его искать… Благодаря этому ожерелью она излучала свет. Но ожерелье нашел злой чародей, и сделал из него корону. В поисках ожерелья звезда скитается, бродит из города в город. Ее принимают за бродяжку и дают ей самую грязную работу – мытье полов, уборку улиц, стрижку газонов. Чародей насылает на нее разные испытания, грабителей и злых собак… Звезда ищет ожерелье, спрашивает у встречных, кто его видел, но безуспешно. И вот, в одном городе находит карту, которая может привести ее к логову чародея. Но по дороге ей встречается старичок и предупреждает, что чародей специально поджидает Звезду и хочет пленить ее, используя бывшее ожерелье как приманку. Звезда оказывается в растерянности – она верит старичку, но не знает, что делать, как сможет вернуться на Небо. Однако старик говорит, что секрет не в ожерелье, а в ней самой – что она сама дарит людям волшебный свет.
И тогда она смело отправляется в логово колдуна. Чародей встречает Звезду коварной улыбкой, а на самом деле уже готовится захватить в плен, воздевает руки для рокового заклинания…
Но Звезда неожиданно говорит, что не нуждается в драгоценных камнях. На лбу у Царевны Лебедь загорелась звезда, колдун закрылся руками от ее нестерпимого света. Корона упала с его головы, разбилась, из нее выпали драгоценные камни. Царевна повернулась и ушла из жилища чародея, не обращая на них внимания.
В этот момент кульминации и общего напряжения на сцене неожиданно появился какой-то бродяга в медвежьей шкуре, похожий на медведя, и с криком «камушки!» начал подбирать оброненные каменья. Чародей очень быстро пришел в себя и начал гоняться за беднягой.
На переднем плане Царевна, играющая Звезду, возносится на небо, то есть под потолок театра. Звезда сияет у Царевны на лбу.
На заднем – уставшие от склоки бродяга и маг уже сидят на завалинке и пьют чай (Мария в кокошнике подает им баранки.) Несколько человек замечают там же белку, грызущую орехи. Конек потом утверждал, что белка попала на сцену совершенно случайно. Как бы там ни было, зрители остались довольны спектаклем, и потом долго обсуждали его, расходясь по домам.
И даже такой изысканный театральный критик как Емеля признал, что «царевне удалось создать законченный образ».


Империя, центр

Генрих сидел в своей одинокой башне и чтобы как-то подправить настроение, разглядывал драгоценности. За партию проданных им зелий заезжие купцы заплатили драгоценными камнями. Сначала он не хотел их брать, требуя привычной валюты, но старая привязанность к безделушкам, как видно, взяла свое. Будучи еще молодым магом, он любил эксперименты с драгоценностями. Правда, чаще всего после этого драгоценности оказывались ни на что ни годными, а ему здорово влетало от учителя.

Генрих вертел в руках камни – аметисты, рубины, изумруды. Один из изумрудов почему-то привлек его внимание особенно. Гладкое, тихое совершенство камня напоминало морской прибой, в нем словно плескалась вода. Это неприятно отталкивало его, так как серый маг не любил природу, но в то же время и странно манило.
Он всмотрелся в камень. И ощутил что-то знакомое. На ум Генриху пришла догадка, и он понес камушек в свою колдовскую алхимическую лабораторию…


* * *

Гвидон стоял у стены, которую целиком занимала большая карта.
Карта эта, сделанная на основе старых карт из дворца Салатна, дополненная по книгам Марии и по рассказам купцов, смотрелась внушительно.
Буян граничил сразу с двумя десятками секторов. Ближе всего на Востоке находилось царство Салтана. В принципе, иногда его считали вместе с островом единым сектором. Однако ритм жизни в Гвидонии и Салтании отличался. Отличались и размеры. На несколько миллионов жителей огромной Салтании несколько сотен жителей островов, среди которых наверное и семи десятков не набралось бы жителей самого Буяна.
Отличался и ритм. Если в Салтании мало что изменилось по сравнению с двумя сотнями лет назад, то в Гвидонии порядки отличались здорово. Князь воспринимал все новое, что различные ветра приносили на остров.
Вот они – южные Земли, Эрбан и Жерату, еще дальше – далекая Занива. Купцы часто приезжали с Эрбана. Эти большие острова, лежащие на юг от Буяна в соседних с ним секторах, были центрами оживленных морских путей. Дальше на юго-запад – загадочные земли Двин, не слишком гостеприимные для путешественников. Им соответствовала Сахара на Земле. Север… Благословенный Север! Там сказочные и далекие острова Белого Архипелага, прекрасные люди, суровые, сдержанные, кристально-честные (из-за этого там недолюбливали купцов). Сам Гвидон был там дважды, хотя он редко отлучался с острова.
И Запад… мрачный запад. В нижних секторах там находилась Империя, о которой мало говорили хорошего. Верхние сектора оставались пустынны. В средних встречались одинокие острова, похожие на Буян – голые, скалистые необжитые, и чуть реже лесистые острова с плодовыми деревьями и пряностями.
Гвидон смотрел на всю эту хорошо знакомую ему картину, словно что-то искал.

- Князь, - окликнул его знакомый голос.
Кому он принадлежал? Кто-то, хорошо знакомый и в то же время…
Гвидон оглянулся. В комнате никого не было.
- Ветер? – спросил Гвидон. – Давно ты не залетал к нам. Как твои дела?
- Эх, много дел! Сейчас приходится развозить купцов по разным морям. Слышал, что и у тебя дела нехудо. Ты созвал Совет?
- Да. Есть новость, которую надо обсудить со всеми.
Раздались шаги.
- Гвидон! – позвал настойчивый голос Марии. – Народ собрался!
- Привет, Марьюшка! – сказал князь.
- Ты не один, - сказала Мария утвердительно, оглядывая комнату так, словно не доверяла глазам. – Здесь кто-то есть.
- Это Ветер.
- Привет, Ветер, - сказала Мария. – Ты на Совет явился?
Ветер утвердительно прошелестел.
- Пойдемте. У меня тоже для вас сюрприз. Поскольку дело важное, надо было позвать ее…
- Ее? – переспросил Гвидон.
- Ну да. Она – Баба Яга.
- Мария, она ведь…
- Никуда с острова не улетела! Жила все время в дальней избушке в лесу. Людям я говорила, что это моя бабушка. Так вышло. Можешь приказать меня высечь за ослушание!
- Ну ты даешь, Мария! - развел руками князь. – Прямо и не знаю, что сказать. Кстати, я подумаю насчет «высечь».
Он усмехнулся, и все еще качая головой, вышел в светлицу.

В горнице собрался разношерстный и дружный коллектив руководства островом. Лесков представлял творческую интеллигенцию, от людей. От сказочных животных в Совете присутствовал Конек. Почетным гостем на Совете была Нимфа Астория. Баба Яга представляла существ то ли злых, то ли добрых, в зависимости от ситуации. От служилых людей был князь Боротынский, заведовавший делами порта и хозяйством княжеского дворца. Царевна Лебедь и Левша не являлись членами совета, но присутствовали как непосредственные участники событий, с правом голоса. Каким-то образом оказался тут и Емеля, хотя права голоса он в совете не имел. Наконец, Мария была почетным секретарем.

Князь поприветствовал собравшихся и пересказал суть того, что узнал от Белки.
Лесков, внимательно выслушав, спросил:
- А правда ли, что у нас на острове живет чудище, полуптица, полузверь, говорящая человечьим языком, которую поймали Мария и Царевна?
- Да, живет существо, но оно не чудище и оно доброе, - ответила Царевна. – Это Ворон Болтун, мы с Марией его вылечили и расколдовали.
- Ну расколдовали его, положим, не вы, а я, - заметила Баба Яга. - Насчет того, что оно доброе, я бы не поручилась, а насчет того, что Болтун, это точно.
- Сама-то поди тоже, старая, языком почесать любишь, - проворчал Боротынский.
- Сиди, орел ощипанный! – огрызнулась баба Яга.
- Так, тихо, друзья мои, - прервал их Лесков. – Я еще хотел спросить. Правда ли, что этот Ворон был послан неким магом, чтобы выследить Царевну и белку?
- Это правда, - прозвенела своим льющимся голосом Нимфа Астория. – Его послал Маг Генрих Нечестивый из Империи.
- Что нам известно об этом маге?
Нимфа посмотрела на князя. Князь покачал головой. Мария сказала:
- Известно мало. Но Царевна может рассказать то, что знает, и Нимфа Астория тоже.

Царевна рассказала, что маг держал ее в плену и пытался выведать, где находится Астория. Он не бил Царевну и не пытал, но накладывал заклинания, от которых хотелось спать. Тогда она начала постепенно терять память – может быть, от этих заклинаний, а может быть, оттого что сама стремилась отгородить дорогое в своей душе от пронзительных и холодных глаз мага. Чародей несомненно обладал способностью читать по глазам и проникать в душу, поэтому с ним даже в мыслях приходилось держаться настороже.
Царевна не помнит, сколько времени находилась в плену. Когда Генрих понял, что добиться ничего не удастся, он приказал засадить ее в бочку и отправил в море.
Астория без особой охоты добавила, что Генрих-маг силен, но не очень внимателен, а может, просто горд, ибо почти ни разу не обратил внимания на небольшую белку, которая все время лазила по ветвям деревьев напротив темницы. В отсутствие чародея и его челяди белка пролезала через решетку к Царевне и приносила ей гостинцы, а то и просто подбадривала добрым словом.

Когда их рассказ окончился, повисла тишина.
- А скажи, как думаешь, Царевна светлая, маг тот считает тебя теперь мертвой или живою? – спросил Лесков.
- Думаю, что живою. Он посылал птицу, чтобы разыскать меня.
- А действительно ли он посылал птицу?
- Да. Я узнала эту птицу, она бывала там. И кроме того, Болтун сам признался, что у него было такое задание.
- Как ты думаешь, будет ли Генрих искать вас с Нимфой и дальше?
- Думаю, что будет.
- Можете не сомневаться, - сказала вдруг своим ворчливым голосом Баба Яга. – Маг этот просто так не оступится, фигура это значительная, известная. Колдовству серьезному обучен, не подстать нашему. Напасть лихая может явиться на остров, продыху не узнаем, нутром чувствую.
Бабкины речи вызвали у многих раздражение, а Боротынский резко встал и сказал:
- Да что ж это такое, Православный князь!? Нечисть лесная на Совет явилась, голос подает, регламент нарушает, ведение дискуссии путает! Что б мне пусто было – за что, князь, боролись!
Бабка уже набирала воздуху, чтобы достойно ответить, но Мария вскочила, звонко хлопнула ладошкой по столу и сказала:
- Опомнитесь, люди добрые! Разве ж можно так? Бабушка детей наших лечила и меня искусству обучала! Кому она худо сделала?... Надо в конце концов шире смотреть на вещи и не опускаться до узкого догматизма!
- Вот-вот, - злобно буркнула Баба Яга.
- Ну, предположим, насчет кому худо сделала, вопрос не однозначный, - сказал Лесков. – Но и впрямь горячиться не будем. Совет держим серьезный, вопрос нешуточный. И может Яга ведает то, чего здесь не известно другим и этим поможет совету нашему. Поэтому не будем на прения пустые силы свои распылять да злословить друг друга напрасно. Говори, бабка, по существу, что знаешь про Генриха-Мага!
- По существу тебе… Старая бабка скажет сейчас по существу, - медленно встала Баба Яга. – Я помню, когда отец нашего Гвидона – Салтан бегал мальчишкой с деревянным мечом и играл с пацанами княжескими, - начала она издали. – Я повидала на своем веку много магов, чародеев, заклинателей и колдунов. Больше, конечно, было середь их пустобрехов и шарлатанов, которые только хвастали, а так знали пару фокусов, которым учат в цирке. А таковых, кто на самом деле знал толк в искусстве... – Она выразительно махнула рукой и сплюнула. – Звался он как-то еще странно… Генрихов-учитель, - морщины бабки, казалось, и без того глубокие, наполнились сумраком. – Этот был не шарлатан! Не-ет, я супротив него была так, дура, знахарка деревенская! Шептовод был, зашептывал души! Мальчишкой Генрих попал к нему… пацан был, а умел заклинать погоду, урожай делать. Поумнел немного – стал превращаться в зверей и птиц, выучил книги древние - превзошел своего учителя! Я знала много магов! Лучшие из них могли превратить человека в лягушку, обернуться волком, полететь совою. Они умели наводить порчу, знали толк в наговоре. Но всему этому Генрих научился в юности, и это было как игра для него! От учителя своего научился он заклинать души людские и нечеловечьи… Дурак был – умел обернуться волком, поумнел – стал других превращать в волков! Но и такие игры ему наскучили – отправился в империю, на службу к Иемору искать секрет превращения всех вещей. Да за службу берет не деньгами, а знаньями, книжками древними. И чему он за ту пору научился – даже мне неведомо…
По рядам слушающих пронесся тяжелый вздох.
- Скажи-ка, бабушка, а что сделает Генрих, если узнает, что Белочка на острове? – спросил Гвидон, возвращаясь к теме.
- Да что сделает… Придет , да заберет белочку!
- Но мы не дадим! Наше оружие еще не затупилось! – воскликнул Боротынский.
- Да, что ж, он будет ждать, пока вы за мечи возьметесь, что ли?! Заколдует всех да и все! Сделает недвижимыми, или превратит в лягушек или еще в каких-нибудь тварей. Фантазии у Генриха хватит!
Тут встала Мария:
- Я не дам ему этого сделать! – Молодая, красивая, она выглядела грозно. Рыжий волос вился и глаза блестели.
Но бабушка покачала головой.
- Нет, Мария! Голубка может хитростью одолеть ворона, но справиться ли ей с Коршуном? Даже ничтожного из посланников Генриха мы с тобой расколдовывали два часа и из сил выбились. Ты сильна и знаешь толк в искусстве, но тебе не устоять супротив него.
Князь тоже встал.
- Тогда пускай он попробует заколдовать меня! Посмотрим, справится ли его гнусная магия с чистым сердцем и сильным духом!
Гвидон сказал это громко, властно, так что все замерли на несколько секунд. Гвидон и так был фигурой значительной, и ему редко приходилось повышать голос, сильный от природы.
Но бабушка снова покачала головой.
- Нет, светлый князь. Велик ты, но сила твоя молода. Не справишься с Генрихом.
- Да что ты заладила, старая колода! – не выдержал Боротынский. – Один не справится, так все вместе возьмемся! Много нас, и не самые слабые люди собрались!
- Точно! – сказал вдруг Емеля. – Князь тут говорил, что черная магия ничто против чистого сердца, и прав он! А я еще скажу – пускай Генрих попробует заколдовать простого русского дурака! Я дурак, и гордиться этим не стал бы, но пусть попробует одолеть мою лень и глупость! Вот!
Все тихо усмехнулись, но возражать никто не стал.
Царевна Лебедь заговорила.
- Я не сомневаюсь и в силе доброго нашего Гвидона, и в умении Марьюшки, которая стала мне как сестра родная, пока мы были здесь на острове. Но я видела Генриха и знаю, что бабушка не ошибается. Поэтому прошу прекратить этот спор. Мы с Нимфой уедем с острова и спасем себя самих и вас! Ни к чему напрасно гибнуть, и я не хочу, чтобы остров славный погиб из-за меня и люди добрые, приютившие меня, пострадали!

Ее слова вызвали бурю неодобрения.
Протестовали все – Лесков и Боротынский, Мария и Конек, Емеля и князь Гвидон.
Молчала Баба Яга.
- Скажи, Царевна? - молвил тогда князь. – Разве хочешь ты сама покинуть наш остров?
- Нет, добрый мой Гвидон. Мне хорошо здесь, и я вашему гостеприимству рада. Но злоупотреблять не могу им боле, видя, что смертельная опасность угрожает всем вам.
- Но я не отпущу тебя, Царевна! Как могу я отпустить вас с Нимфой и не оказать зашиты! Кем буду чувствовать себя после этого?
- Послушай, князь, - сказала вдруг Нимфа Астория. – Генрих может придти не один. Ставка велика! Генрих ищет знания, но Иемор ищет могущества. Империя может напасть на остров.
Повисла напряженная пауза.
- Но Иемор знает, что мы под защитой Салтана, - сказал Боротынский. – Разве осмелится он начинать войну с великим Салтаном?
- Да, - сказала Нимфа Астория просто.
Возразить никто не смог.
Боротынский пожал плечами и стал выжидающе смотреть на князя.
- Я не хочу сдаваться, - сказал Гвидон. – Если мы не сумеем защитить свой остров, какая нам цена! Будем строить флот и крепить силы. Будем тренироваться. Я готов забыть старое и помириться с бабулей, чтобы она согласилась учить нас…
Пронесся ропот.
Бабка довольно заулыбалась.
- Князь! – возмущенно сказал Боротынский. – Ты взрослый муж, но не мальчишество ли это! Одолеем Генриха одного, но сумеем ли воевать со всею империей?! Не лучше ли к Салтану - отцу твоему под защиту отослать Царевну и Белочку?
Князь на мгновение растерялся, увидев это изменение в настроении верного и храброго солдата. Но потом собрался с духом и сказал:
- Нет! Не хочу быть причиной войны для отца своего.
- Да и я не хочу, чтобы меня отсылали, словно какую-то вещь, - сказала Царевна вполголоса, но ее почти никто не расслышал.
Видя решительность князя, люди приободрились.
Лесков спросил:
- Есть ли у нас что-то, что помогло бы уравновесить силы?
- Есть, - спокойно ответил князь, - и не что-то, а кто-то! Пусть слово скажет тот, кто жил на острове всегда.
Собравшие изумленно затихли.
- Ветер?
- Я здесь, - прошелестел Ветер.

Изумление было даже большим чем тогда, когда увидели бабу Ягу.

- Этот остров сотни лет был скалой, бесплодной, одинокой и пустынной. Не было на нем жизни, пока не приехал сюда стрелец-Федот, а потом он показал дорогу Гвидону… И я был счастлив все эти годы, пока вы живете здесь, и радовал вас свежим морским прибоем и развевал брызги ваших фонтанов, знаменитых повсюду, и наполнял ваши паруса и ветряные мельницы. Древние силы, дремавшие у каменных корней острова, баюкали вам колыбельные и навевали ночные сны. Могло ли это все быть напрасно? Нет, не хотел бы я снова увидеть этот остров голой скалой, пустынной и одинокой! Да, я стихия вольная, и обычно не вмешиваюсь в дела человеческие. Но как могу я остаться равнодушным, когда опасность угрожает другой стихии – родственной мне по духу! И я готов выступить на вашей стороне, если вы останетесь здесь, и если Нимфа Астория останется на острове.
Глубокая воцарилась после этих слов тишина.
- Что ж, - стала Баба Яга. – Это меняет дело. Если Ветер будет за нас, я тоже сбоку не останусь.
Способности бабки на острове все хорошо знали. Поэтому слова ее и ветра заметно изменили расклад.
Спор продолжался еще какое-то время. Теперь Боротынский так же горячо убеждал всех отступить, как в начале призывал защищаться. Но в какой-то момент Астория, сидевшая тихо, решительно сказала:

- Разрешите мне сказать, ведь из-за меня идет спор. Я – белочка и Нимфа, вода и кровь… Но я не просто вещь, чтобы меня можно было прийти и забрать. И если ветер, стихия вольная, не подчиняющаяся никому и ничему, готов защищать меня. И если баба Яга, колдунья лесная, свободная, не признающая никакой власти над собой, презирающая сильных мира сего, готова за меня вступиться – могу ли я сама оставаться в стороне? Нет! Но я – стихия воды. Поэтому мы проверим, сумеют ли Генрих и Черный кардинал противостоять стихиям ветра, леса и воды, объединенным вместе!
- Сегодня много всего было сказано и услышано, - сказал Гвидон. – Дело непростое нам предстоит. И прежде чем принять решение окончательно, предлагаю подумать. Давайте соберемся на этом же месте через три дня и тогда проголосуем: будем ли мы защищать Царевну и белочку на острове или станем искать других путей. Заседание Совета окончено!
Эти слова удивления не вызвали. В серьезных вещах на острове никто спешить не любил. И хотя по настроению собравшихся было видно, что они готовы защищать остров, князю никто возражать не стал.

* * *

Гости еще долго расходились. Видели, например, как Боротынский о чем-то оживленно беседовал с бабой Ягой. Видели, как Емеля спорил с Марией. Лесков убеждал в чем-то Нимфу Асторию, а она что-то ему рассказывала…

А вечером, вдоль набережной, наверное, уже никто не видел, как князь Гвидон прогуливался под руку с Царевной.
Гвидон задал вопрос, который его мучил:
- Если Астория так сильна, как она попала в плен к злому чародею?
Царевна покачала головой.
- В плен попала я. А Астория всего лишь последовала за мной, поскольку освободить не могла, а оставить не хотела… Но не настало ли время рассказать все по порядку?
Князь кивнул.
- Вечер весь наш, и никто не торопит, - сказал он.

- Хорошо. Я дочь царя Лиарнии и королевы птиц, Алиали, Песни Весенних Небес. Я была младшей из десяти сестер. Каждая из дочерей Алиали могла превращаться в какую-либо птицу, и я могла превращаться в Лебедя. В птичьем облике мы пролетали между секторами, не зная границ и преград. Поэтому с детства мы путешествовали по миру, но часто это происходило случайно. Нередко мы залетали в миры, о которых ничего не ведали. Родители беспокоились, потому что я любила забираться особенно далеко, дальше своих сестер, но я была самой маленькой, и тогда еще не могла управлять своей способностью. Часто у меня не получалось отыскивать назад дорогу. – Она улыбнулась. – Меня подолгу искали, и родители сердились, когда кто-либо из старших сестер находил меня, или я сама почти случайно возвращалась через несколько дней домой. И меня ругали, но чаще они просто радовались и ласкали меня… Мне было хорошо в родительском доме, с добрыми сестрами.
- Они столь же прекрасны, как ты? – спросил Гвидон.
- Сестры? Думаю, что они гораздо красивее меня! - сказала Царевна. – Они тогда уже были девушками во всей красе, а я только глупой девчонкой с неловкой длинной шеей.
Она засмеялась, потом посерьезнела.
- Один раз, когда я улетела особенно далеко, я устала, опустилась на землю и обернулась девушкой. Мне хотелось пить после полета, и я нашла в лесу ручеек и озеро. Оно чем-то похоже на ваше озеро около Лытной избы… Так вот, я напилась из озера, и оно понравилось мне еще больше, так что захотелось искупаться. Но когда я уже собиралась войти, раздался голос: «Эй! А ты всегда так? Не здороваешься и разрешения не спрашиваешь?» Я очень растерялась, а потом поняла, что это говорит нимфа, душа озера. В Лиарнии мне приходилось встречать немало волшебных существ. Но в этот раз я все-таки замерла от неожиданности, и к тому же было очень неловко. Но она засмеялась, так пронзительно и звонко, и показалась среди вод. «Давай дружить! Как тебя зовут?» - сказала она.
- И это была Астория? – уточнил Гвидон.
- Имя Астория дала ей позже я во время наших странствий, в честь звезд, что озаряли нам путь на востоке. Тогда же она называлась на речном языке, повторить который нельзя с помощью человеческих звуков… Мы разговорились и подружились очень быстро. Она разрешила искупаться в озере, и играла со мной его волнами, а я превращалась в птицу и обратно, и то купалась в озере как девушка, то плавала, как лебедь. Позже я иногда находила дорожку в тот мир, а иногда нет. Но когда находила, всегда была счастлива, и нимфа тоже была счастлива меня видеть.
Однако сестрам надоели мои частые отлучки, так как меня потом приходилось искать, а родители бывали недовольны. И однажды одна из сестер выследила дорогу в то место.

Но Нимфа поняла это быстрее, чем я. И после купания, когда мы отдыхали на берегу, она спросила: «Нравятся ли тебе наши встречи?» Я удивилась вопросу и ответила «конечно, да, дорогая моя нимфа, ты восхитительна!» Она сказала мне «Эти встречи только для тебя, если за тобой придет еще кто-то, я исчезну из этого мира» Я снова удивилась и сказала, что ни о чем таком не знаю. Но нимфа видела лучше меня «Мы с тобой встречаемся последний раз, прекрасная царевна. Есть только один способ избежать этого» «Какой, моя дорогая подруга?»
«Мы можем взять и отправиться куда-нибудь в новое место, где нас никто не найдет»
«Но мое время отправляться в новое место еще не пришло» - возразила я. Тогда она спросила: «Как ты можешь знать, пришло твое время или нет, и кто это еще определяет, кроме тебя самой?»

Царевна намного помолчала, вспоминая прошлое, а потом продолжила:
- У каждой из нас – принцесс Лиарнии – было свое назначение, которое предсказывал Оракул, живущий за озером. Каждая из сестер отправлялась к нему, когда ей исполнялось 14 лет. Она рассказывала Оракулу о своей мечте, а он в ответ говорил, какая ее ждет судьба. Одной из моих сестер он предрек, что она станет жить в великой горной стране, и она отправилась туда, к вершинам мира, где у кромки снегов и льдов стала хозяйкой в замке прекрасного мудреца… Другой он предсказал будущее в теплой стране, где полгода дует сладкий восточный ветер. И она поплыла через моря в мир, где ее ждал принц тысячи островов…
Я рассказала все это Астории и объяснила, что в 14 лет тоже пойду к оракулу.

Нимфа выслушала внимательно, пожала плечами и замолчала надолго. Меня всегда поражали в ней сочетания детскости, беззаботности с какой-то совсем недетской мудростью. Это был как раз один из таких моментов. Когда Астория закончила думать, она решительно сказала, что это очень глупая история, напоминающая какой-то театр. Не нужно ждать, когда кто-то предскажет нам судьбу и решит все за нас… Я засомневалась, но она говорила убедительно. Она рассказала, что у нее тоже были старшие сестры – великие стихии, и она однажды ослушалась их и ушла из родного края. Астория сказала, что каждый человек может сам понять свое предназначение. Надо просто представить, чего хочешь больше всего на свете, и помечтать об этом. А мечтать лучше всего вечером, когда загораются звезды…
И был вечер, наш последний вечер в том мире. Мы лежали рядом с озером и смотрели в звездное небо. И мечтали. Нам представилась страна, где много лесов и рек, а между ними красивые поселки и города, где пространство от моря до гор, а доброе волшебство становится явью.
А на утро я пошла к Оракулу и рассказала ему обо всем. Он долго молчал и смотрел на меня. Мне запомнились его внимательные глаза, которые смотрели не то на меня, не то сквозь меня, так печально-проницательно!..
Не знаю, как я тогда выглядела, для меня это не имело значения. Мне еще не исполнилось 13 лет, но девочки в таком возрасте думают, что они уже взрослые… Я вела себя самоуверенно, считала, что разбираюсь в жизни лучше него.

Оракул вздохнул и сказал, что меня ждет великое будущее, но оно туманно. Страна, куда я должна отправиться, на самом деле такова, как я ее представила, но лежит в далеких землях, и путь к ней неизвестен. Страна эта просторна, как вольное небо, но опасна, как дикий лес. И еще он добавил, что три испытания будут ждать меня на пути – за то, что я нарушила древний обычай своей земли. Я ответила, что готова пройти больше, чем три испытания. Тогда Оракул сказал, что выбор сделан, но тихо добавил, что лучше подождать, прежде чем отправляться и все тщательно обдумать. Однако я его уже не слушала и мысленно была в пути.

Родители отругали меня за самоуправство, когда я пришла домой, но сердились недолго. Уже скоро они помогали мне собирать вещи. Они понимали, что с моим характером мне дома не усидеть.

Через несколько дней я оставила родительский дом.
Мы отплыли утром на рассвете – Астория и я. Меня сопровождали мои лучшие служанки – подруги детства.
Мы посетили тридцать миров, и увидели немало красоты и стати, а заодно встретили многих из моих сестер.
И мы спрашивали у многих, не знают ли они дороги к стране вольной, просторной, где много лесов и рек, а доброе волшебство становится явью. И они говорили, что не знают.
Только однажды в Западном пределе, в земле Эритании, встретили мы человека, путешественника, который побывал во многих землях и мирах, и он рассказал нам, куда лежит путь. Он рассказал о нижних секторах, где не действует доброе волшебство, и где не хватает на всех еды… Что через эти сектора можно пройти в восточный предел, и там, за двумя океанами, лежит страна, которую мы ищем.
Путь оказался дольше, чем мы ожидали, но я была к этому готова. Астория сказала, что пойдет со мной, куда бы я ни отправлялась. Но мои подруги опечалились вестью о долгом путешествии в неведомые земли. Они стали отговаривать меня, и поняв, что их сердце не лежит плыть дальше, я отпустила их.
Мы снарядили маленький кораблик – волшебство несло его по волнам, так как некому было управляться со снастями. Только попутные ветры наполняли наши паруса, и течения морские двигались в нужную сторону, ибо Астория управляла морем.
Но на третий день я почувствовала погоню.
Не знаю, откуда империя узнала про нас. Не хочется думать, что о нашем плавании проговорился кто-то из своих, но скорее всего так и было. Шла молва о нас с Асторией, а нимфа не стеснялась показывать свои проделки и добрые фокусы на всех островах, где мы гостили. Это могло привлечь Генриха и кардинала – а мы приближались к секторам, подвластным империи. Но одной молвы мало, чтобы устроить погоню…
Может, я не помню что-то, или часть воспоминаний от меня по-прежнему сокрыта? Не знаю, Гвидон. Может быть, Нимфа скрыла от меня какую-то грустную, печальную часть моих воспоминаний до времени, чтобы не расстраивать…
Так или иначе, за нами началась погоня, и флот империи шел следом за нашим корабликом. И волшебного ветра оказалось недостаточно, чтобы уйти от магии Генриха Зловещего.
Тогда я превратила нимфу в белку, спрятав ее в роще на одном из островов, а сама
превратилась в лебедя и полетела вперед.

Но Генрих обратился в коршуна и стал меня настигать.
В начале у него не было волшебства сильнее моего, и я улетала. Он напускал чары, чтобы ослабить мой полет, но они не могли сковать меня, и его магия не причиняла мне зла, пока со мною было волшебство Лиарнии, и свет родного края, еще сильный, защищал меня от чар. Но Генрих незаметно направлял мой путь к мирам, где светлое волшебство ослабевало. Я могла повернуть назад, но тогда мне пришлось бы вернуться обратно, домой. Однако я не хотела отказаться от мечты и надеялась обогнать Генриха, оторваться от него, и летела вперед. Мое волшебство с каждым разом становилось слабее, а его чары крепли. И когда на помощь магу пришли его помощники, и усилили его заклятия своими, я поняла, что не справлюсь.
Они опутали меня сетями и повезли. Белка незаметно запрыгнула на корабль, и поплыла со мною вместе в их сумрачное царство. … Я помню причал, черно-серый город. Больных и голодных в нем не было, люди ходили гордо, прямо, солдаты чеканили шаг, но в этом ощущалось что-то пугающее, жуткое. Меня привезли к огромному серому дворцу, и на пороге его меня встретил тот… кардинал.
- Бывший епископ Салтана, - вздохнул Гвидон.
Князь и Царевна ненадолго замолчали.
- Тогда я не знала этого. Но я увидела его глаза и поняла, что мои испытания только начинаются… Что было дальше – рассказывать не хочется. Меня не били, не мучали, нет… Но почти каждый он разговаривал со мной, и я чувствовала, что вместе с его голосом из меня уходит жизнь. В его речах сочетались возвышенность и ехидство, а что-то искреннее, чему хотелось верить, оплеталось липкой ложью. Я уставала его слушать. Меня приглашали на балы, на торжества, и я сидела с краю, и смотрела на них словно сквозь сон. Я пыталась сбежать, но за мной хорошо следили, и вежливые солдаты всегда возвращали обратно. Кардинал хотел получить мое расположение, оказывал знаки внимания, дарил подарки. Он желал меня – старый развратник! – Царевна фыркнула. – Его рука нередко оказывалась у меня то на плече, то на талии… Но взять меня силой он не смел. И чувствуя, что я его презираю, не рисковал продолжать. А иногда я видела Генриха. На балах и торжествах он появлялся редко. Иногда он присутствовал во время наших бесед с кардиналом, и я чувствовала его пронизывающий взгляд. Несколько раз мы разговаривали наедине. Генрих приходил и пытался проникнуть мне в душу. Он хотел знать, где находится нимфа, и что у меня на уме. Я пыталась поговорить с ним по-человечески, но он улыбался и качал головой. Я боялась его больше, чем кардинала… Так продолжалось несколько лет… Я потеряла счет времени и стала забывать прошлое. И только Астория помогала мне жить. Она была все время рядом, и в те часы, когда я могла остаться одна, и за мной не подглядывали слуги, белка нашептывала мне новости из большого мира и приносила небольшие подарки. Но Астория не могла воспользоваться своим волшебством, ведь я сама сделала так, чтобы это было невозможно! И в результате нам оставалось только ждать. Однажды солдаты вывели меня на крыльцо серого здания, и там стоял маг. Он выглядел довольным и криво улыбался, а я очень испугалась. Я почти падала в обморок от страха, хотя он вел себя внешне дружелюбно и говорил спокойным голосом. Он отвел меня в свою башню, и поселил в комнате, очень холодной и простой. После убранств замка это напоминало тюрьму. Генрих почти каждый день по нескольку часов разговаривал со мной, подвергая действию чар и наводя сон. Он пытался во сне или в дремоте заглянуть ко мне в душу. Но не мог.
- Его интересовала только Астория? – спросил Гвидон.
- Мне кажется, нет. Он хотел обрести надо мною власть, заставить играть по правилам мира, в котором он живет.
- А ты сама? Как женщина?
- Нет, вряд ли… Кажется, в отличие от кардинала, я вовсе не привлекала его. А может, женщины и не интересуют его вовсе. Я слышала, маги берегут мужскую силу… Не знаю. Но он пытался овладеть моей душой. Это было, наверное, даже страшнее, чем если бы…
- Все позади. Ты можешь не рассказывать мне, если не хочешь.
- Собственно, я почти все рассказала.
- Но почему они решили засадить тебя в бочку и отправить в море?
- Не знаю. Может быть, в виде наказания… У них ведь ничего не получилось! Я думаю, что они хотели скорее запугать меня, чем убить… Если бы хотели убить, нашли более верные, да и более страшные способы… А море могло принести меня в миры, где мое волшебство оживет. В конце концов, так случилось. Мне кажется, Астория помогла устроить, чтобы волны выбросили меня именно на Буян. Ах, мой добрый Гвидон! – чего я натерпелась, и как все это было страшно!
Она замолчала. Гвидон обнял Царевну за плечи.
- Теперь ты в безопасности, дорогая Царевна! – сказал он.
Она встряхнулась, словно пыталась сбросить с себя воспоминания.
- Скажи, а твое волшебство? Оно возвратилось к тебе? – спросил Гвидон.
- Оно возвращается. Вчера я парила над сценой театра, это была не уловка, не трюк. Я сделала это сама. Еще я снова могу лечить руками! Пока не много, но это уже кое-что. Главное, вернулась память.
- Конек со своим представлением…
- Да, - она уловила мысль Князя. – Конек помог вернуть мои воспоминания. Но не он один. Помогала вспоминать Василиса, помогала Мария. Да и нимфа-проказница с фонтаном тоже приложила руку. Ведь сегодня я вспомнила все, когда на меня упали брызги его воды.
- В фонтанах живет древняя сила острова.
- Расскажи мне об острове, Гвидон, - попросила она. – Все о нем рассказывают каждый по-своему, но как-то не очень охотно.



История Острова Буяна

И Гвидон начал рассказывать.
По его словам, когда он еще маленьким жил в Салтании, Буян был никому неизвестным островком. Говорили «на море окияне, на острове Буяне», когда хотели сказать – где-то далеко, неизвестно где. «А неси вас окиян аж на остров на Буян» значило не самое лестное пожелание.
Но мир так устроен, что то, что в одном секторе миф, в другом реальность. Однажды Федот-стрелец потерпел здесь кораблекрушение. По всем картам, имевшимся у Федота, выходило, что на этом месте ровно ничего нет. И только одна карта, купленная у какого-то бродячего волшебника, показывала островок Буян. Федот немало удивился, так как тоже полагал, что это легенда, но на тот момент его больше заботили вопросы пропитания.
А с едой на острове обстояло негусто, ибо в те времена на Буяне были голые скалы, да пустоши. Кое-где росли кусты, да сорные травы, да дебри на юго-востоке. В дебри Федот идти побоялся, а в остальных местах ничего съестного не нашлось, кроме двух кустов брусники. Раздосадованный, начал он разговаривать с собой, жаловаться на жизнь и в какой-то момент с удивлением обнаружил, что разговаривает уже не один, а отвечает ему кто-то невидимый.
И это был Ветер.
Ветер помог Федоту с продовольствием и волшебным образом починил сломанный корабль. Более того, он наполнял его паруса, пока Федот плыл до самой Салтании, рассказывал сказки и угощал разными снедями.
Историю Федота на материке многие сочли байкой. Но тем не менее остров после этих событий оказался нанесен на карты и включен в земельный кадастр.
Гвидон усмехнулся.
- Бюрократии в Салтании всегда хватало.
В те времена близилась война. Гражданский и церковный люд, живший в городах и их окрест, отвык от волшебства и стал его бояться. Колдунов и ведьм чурались, еще больше боялись лесных жителей, которых за глаза прозвали «нечистью». Слово это, изначально обидное, стало со временем смешным, но тогда еще звучало пугающе и грозно.
- Я был тогда мал и не понимал многого, - продолжал Князь. – Про лесных жителей распускали грязные слухи. Мать мне объясняла, что кардинал с военными хотят забрать лесные земли. Лесом можно было выгодно торговать, зверей бить на меха, фабрики строить. Лесная братия, знамо дело, мешала, насылала порой порчу, неурожай да засуху. Военные, пользуясь этим, настраивали против лесных жителей Царя. Царица же хотела мира и объясняла Салтану, в чем суть, кто на самом деле зачинщик. Царица мешала тем, кто хотел на войне нажиться, али сделать себе имя. И мать оклеветали пред царем, наговорили ему всяких гнусностей да небылиц, что и повторять противно. Отец в ярость пришел. Приказал выслать мать из царства… а мне предоставил выбор, с кем остаться. Я знал, что его обманули и пытался ему об этом рассказать. Но он не поверил… В общем, уехал я с матерью. Три месяца носило нас по морям, да по волнам. И решил я попробовать обратиться к Ветру, о котором знал от Федота. И попросил вынести нас на остров, где побывал Стрелец. И в одно утро вынесло корабль на Буян.

Князь сделал паузу, окинул рукой вокруг.
- Он выглядел тогда безлюдным. Там, в дебрях, - Гвидон махнул на юго-восток, - наверное, уже кто-то жил. Но они знать о себе не давали, по крайней мере поначалу. Мы стали лагерем здесь, около бухты, потому что удобно было для кораблей. Дома стали строить из камня – дебри не трогали, потому что деревья там кривые, да и дух лесной, морок странный. К тому же мать любила природу и всегда берегла ее. Она приказала завозить на остров деревья, как только появилась такая возможность.
Здесь земля особая, добрая… То ли Ветер нам помогал, то ли еще какие силы, но дома строились ладно, почва давала урожай. В холмах открылись два источника. Из одного потекла речка Ручейка, и наполнила лесное озеро. А второй – где сейчас фонтаны – сбежал по камушкам и помог нам с поливом садов и огородов.
Об острове прослышали купцы, и стали здесь останавливаться, пополнять запасы пресной воды. Честные купцы хорошо платили за воду. Не очень честные норовили взять даром или угрозами. Бывали стычки, но остров мы отстояли.
Честные купцы расплачивались товаром, а здесь многого не хватало. А иногда – монетой, что позволяло закупать другой товар и вести торговлю. Остров стал крепнуть. Из Салтании сюда потянулись люди.
- Но там, в дебрях тоже происходило какое-то движение. Русло Ручейки разделилось надвое, восточная часть потекла туда. Образовались болота, заводи. Там стала охотно селиться нечисть, приезжавшая из Салтании. Как-то быстро они прослышали об острове, да и нас с матерью нечисть всегда держала за своих. Только солдатам нашим такое соседство не понравилось, и начались стычки. С одной стороны, Боротынский, с другой – бабушка. Видела, как они хорошо ладят? Это было еще ничего, пока на острове жила мать. Но как она вернулась к отцу, каждая из двух партий попыталась установить свои порядки. И я с утра до ночи выслушивал, какие плохие эти, или какие плохие те.
Гвидон покачал головой.
- В общем, надоело мне все. И сказал – ну вас, будет у нас теперь демократия. Проводите выборы, и правьте островом сами как хотите.
- И что? – с интересом спросила Царевна.
- А что – провели! Тот Совет, который сегодня сидел, примерно и выбрали. С небольшими отличиями. Лескова не было еще, он позже приехал. Так и установили республику. Мы ее с начала назвали Республика Двенадцати островов. Потом правда открыли тринадцатый остров, четырнадцатый, - князь махнул рукой на северо-запад. – Приходилось переименовывать каждый раз. И за глаза люди стали называть республику Гвидония. Я когда узнал, возмущался, ругался на них. Но название прижилось, пришлось терпеть… А так в целом спокойнее стало, когда республику здесь устроили. Бывали, конечно, и после стычки. Баба Яга, бывало, в ночь перед голосованием начнет колдовать, чтобы проголосовали как ей надо. Ну как мы это дело заметили, пришлось серьезный провести разговор. Я тогда сказал, что пусть она или прекращает такими делами заниматься, или ищет себе другой остров. А у бабушки характер – знаешь?
Царевна кивнула. Гвидон улыбнулся.
- Ну и послала она нас в красочных выражениях, сказала, что ну нас с нашим Буяном, с нашей демократией, островов что ли больше в море нет, жалеть еще будете, и все такое. И я уверен был до сегодняшнего дня, что она улетела с острова! А оказывается, она тут все время жила и даже кому-то лечила детей…
Гвидон многозначительно развел руками.
Царевна Лебедь заулыбалась.
- А ты на Ягу больше не сердишься? – спросила она.
- Теперь уже нет… Я больше на Марию сержусь, что скрывала.
- На Марию тоже не надо сердиться, - сказала Царевна. – Она, думаю, хотела как лучше.
- А я думаю, дурачили они обе нас здорово, а бабка из принципа признаваться не хотела, что ей на острове нравится!
Князь и Царевна помолчали немного.
- Да, а что ж не нравится-то? - сказала Царевна, - волшебство древнее здесь. Место славное.
И она взяла Гвидона за руку.


Пляж

Обычая купаться в море на острове Буяне не было. Море выступало стихией грозной, опасной. Крупные волны ударяли о каменистые берега Буяна во все времена года, словно подтверждая название острова. Нередкие шторма заливали водой скалы на сотни метров от побережья.
Люди купались иногда в ручьях, в озере. Иногда в жару – Гвидон этому не препятствовал – кто-нибудь залезал и в фонтаны. Нередко видели за такими водными процедурами Емелю и Конька.
Но пляжа как такового на острове никогда не было, да и понятия пляжа, кажется, тоже. В лесных озерах купались нагишом, чаще, в одиночестве, иногда вместе купались девушки или супружеские пары.
Однако теперь Белочка, решив, что людям не помешает хороший отдых после сложного обсуждения, захотела устроить людям праздник.
На следующий день после совета островитян ждал сюрприз. На море – насколько позволял видеть глаз – стоял штиль. Ласковые волны не выше двадцати сантиметров лениво ударяли о берега – картина мало сказать непривычная, почти исключительная…
Этого мало – за ночь волны морские, повинуясь сестре своей, намыли участок песка недалеко от порта. Теперь здесь можно было отдыхать и удобно входить в воду.
Первой это заметила Василиса, встававшая рано, чтобы прогуляться перед тем, как начать делать домашние дела. Увидев чудо, она побежала будить мужа, Левшу, чтобы рассказать ему. Примерно в то же время портовая охрана сообщила о необычном явлении князю Гвидону. Лесков, прогуливавшийся для вдохновения вдоль берега, тоже узрел необычайную картину.
И вскоре вместо обычных дел толпа островитян человек из двадцати собралась около пляжа.
На краю волны сидело необычное существо – причем сидело оно именно на волне, а не на берегу. Это существо по виду чем-то напоминало белочку, чем-то русалку.
Не сразу узнали в ней Асторию. Она поприветствовала островитян и сказала звонко:
- Добро пожаловать, дорогие мои, на пляж! Здесь можно купаться и загорать. Я усмирила море на двадцать морских миль во все стороны. Сегодня не будет ветра и шторма, волна до вечера останется спокойной. Это вам мой маленький подарок.
И она исчезла, звонкой блесткой воды сверкнув над волнами, а потом появилась в другом месте, уже дальше от берега…

Солнце, песок и ласковое море отодвинули проблемы и невзгоды далеко за горизонт. Полтора десятка людей сначала робко, до колена, а затем более смело стали заходить в морскую воду, еще вчера казавшуюся довольно опасной.
Но в какой-то момент страх и неловкость просто исчезли. Князь, подавая пример, скинул с себя всю одежду и устремился в море. Затем это сделали и остальные. Охваченные радостью, забыв о приличиях, мужчины и женщины вместе купались в этой волшебной воде. Летели брызги, по острову несся беззаботный смех, и в центре его тут и там появлялся на гребне волны маленький бельчонок…
Емеля, проснувшийся по обыкновению не рано, увидел все это веселье уже в самом разгаре и недолго думая присоединился к нему, поднимая вокруг себя кучи брызг.
К середине дня больше половины населения острова уже отдыхало на этом пляже. Кто-то отыскал мячик, и люди стали играть, подбрасывая его в воздух.
Потом они просто беззаботно загорали, разговаривали, снова купались в воде.
И лишь Лесков задумчиво ходил вдоль берега, закатав брючины до колен.
Но когда вечер позолотил краски, люди постепенно разошлись, и только кое-где сидели по две по трое на берегу, уже чинно одетые, наблюдая водную гладь. И тогда одинокие птицы стали летать над морем, предвещая, что ночью волны опять будут здесь величиной с двухэтажный дом…

* * *

Князь Гвидон под утро видел путаные сны – носился в воздушных ветрах над затерянными островами, говорил о чем-то с отцом.
В какой-то момент он ощутил, что в сны его вторгается что-то постороннее. Он сопротивлялся этому, но оно все равно вторгалось. Он ушел от него в сад и закрыл калитку в одном из снов, но оно догнало по тропинке в другом.
И вот, князю предстала голова полукоршуна-получеловека, которая тихо так, почти дружелюбно сказала:
- Напрасно ты это все затеваешь, Гвидон… Отдал бы белочку… Ей у нас будет безопаснее. А принцессу, если хочешь, оставь. Хотя и ей было бы спокойнее у нас. Но это любовь, а в любовь я не вмешиваюсь, это не в моих правилах. Но белка… это другое. К тому же будь искренен – белка нужна тебе ради денег, а это ведь не твой путь. Поэтому верни ее, и все. И будет мир…
Эхо этого голоса, спокойного, убаюкивающего, тихого и поэтому очень страшного еще долго отдавалось в голове Гвидона после того, как он проснулся.

* * *

Держать такое под секретом долго было тяжело – и утром Гвидон рассказал об увиденном царевне.
Она задумчиво шла рядом, держа его за руку. В этот день им предстояло собраться на совет, чтобы принять окончательное решение.
- Нас пытаются рассорить, - сказала, наконец, Царевна. – И делают это достаточно хитро.
- У меня такое же чувство, - ответил Гвидон.
- Ты ведь понимаешь, что я никогда не брошу белочку? – осторожно спросила она.
Гвидон остановился.
- Не думаешь же ты, что я ее брошу!
Царевна взглянула на него в упор и покачала головой.
Они еще шли некоторое время молча.
- Мне кажется, надо рассказать все самой Нимфе Астории, - сказала Лебедь.
- Да, - кивнул Гвидон, но кажется, мыслями был далеко.

[Иоанн]

Добавил вторую и третью главу.

Модераторам, если нетрудно, просьба перенести в "творчество (2010)", так как этого раздела еще не было, когда я постил первый раз, а я планирую добавлять главы и дальше.

Сказка, в принципе, дописана, но я сейчас ее редактирую по стилю и прочему.
Буду рад комментариям и всякого рода советам (в разумных приличиях)

Понимаю, что крупное произведение читать с экрана не слишком удобно, особенно учитывая, что человек на сайте новый и неизвестный, да и жанр не совсем фэнтези, а ни то, ни се, но тем не менее наберусь смелости и скажу, что если прочитаете, то не пожалете

[Лись]

Прочитала
Не пожалела))

Очень интересная, оригинальная задумка. Читаешь и ждешь - Что еще расскажет автор, как повернет историю, какое имя, вроде бы знакомое откроется новыми гранями, подробностями.

Я рада, что Вы появились на нашем форуме и надеюсь что появились надолго.

[АндрейКо]

В последнее время не переношу сказок на современный лад.
Все эти салаты оливье, кредиты, тракторы и телевизионные помехи в волшебных зеркалах – это не сказка, а жалкая пародия в лубочных декорациях.

[Лись]

АндрейКо,
в реальной жизни сказки быть не должно, по Вашему?

[Каса Моор-Бар]

Начала читать. Вижу, что прочесть стоит, хотя у меня есть замечания по языку. Но все это - после 11-го, когда будет со временем посвободнее. Автор, Ваше произведение меня заинтересовало.

[АндрейКо]

Лись, вовсе нет.
Одно дело писать о сказке в современной жизни, совсем другое – переделывать старые сказки на современный лад.
Против первого я ничего не имею, например «дозоры» Лукьяненко отличный пример сказки в современном мире.
Но, когда Василиса прекрасная и Иванушка дурачок начинают говорить на молодёжном жаргоне, а посреди тридевятого царства вырастает пятизвёздочный отель – это элементарная пошлость.

[Иоанн]

[Иоанн]

Сумеречный маг

Империя, центр

Генрих был взволнован больше обычного. И не только потому что ему оказывал прием кардинал, - а кардинал всегда оставался личностью непредсказуемой, и от него можно было ожидать чего угодно.
В этот раз кардинал имел повод сердиться на Генриха, а это могло означать неприятные последствия. Но Генрих не боялся узурпатора в личине служителя церкви. Он в какой-то мере уже привык к нему, насколько вообще можно было привыкнуть к этому вздорному старику.
Нет – причина волнения состояла в другом. Великий маг и чародей предчувствовал надвигающуюся схватку, поединок с достойным противником. И это волновало его и тревожило.

- Заходи, - сказал генерал.
Генрих вошел и кивком головы поклонился кардиналу. Никаких поклонов до земли, никаких лобызаний туфлей. Но узурпатор словно не заметил.
- Проворонил ты братца нашего Люта, зловещий Генрих, - неожиданно начал кардинал, стоя вполоборота к вошедшему, - да и с предсказаниями погоды у тебя в прошлом месяце два раза накладки выходили.
- Есть вести поважнее погоды и глупой птицы, ваше святейшество, - кротко произнес Генрих.
- Ну что же может быть важнее погоды? – кардинал прошелся по комнате, давая все же понять, что хозяин здесь он. – А ты чего стоишь? – обратился он к генералу. – Пошел вон! Надо будет – позову!
И когда двери захлопнулись, спросил совсем уже другим голосом:
- Что там?
Генрих молча достал камушек и положил его на ладонь.
- Изумруд.
- Изъясняйся доходчивее, не наводи туману, - сказал кардинал. – Генерал говорил, ты нашел след одной нашей знакомой нимфы.
- Этот камень происхождения волшебного. Работа Астории.
- Уверен?
- Да. Я провел все необходимые анализы.
- И что? Нашел – откуда он?
- Купца, который расплатился им, допросили. Он не хотел говорить, но магия помогает там, где не помогут пытки. Камень попал ему от другого купца, и звали того купца Радж. А про него известно, что он заходил на некоторые острова Северного второго моря, и в том числе на остров Буян. А из других источников удалось узнать, что остров отстраивается. Гвидон щедро платит мастеровым людям и купцам, и вроде бы, платит каменьями.
- Гвидон, говоришь? – кардинал сверлящим взглядом смотрел на Генриха. – Узнать поточнее надо, Генрих, догадки не годятся. Ошибиться не можем мы в деле таком. И потом – как ты собираешься возвращать Нимфу с острова?
Генрих задумался.
- На острове могучие колдовские силы. Если я попробую вернуть Нимфу силой магии, есть риск, что потерплю неудачу. Там и до этого было немало колдунов, а теперь к ним добавились еще Нимфа и, по-видимому, Царевна. Поэтому лучше действовать хитростью. Я попробую убедить противника отдать мне белку… ну если не совсем, то как бы на время. В общем, предложу им какую-нибудь небольшую уступку. А если они не согласятся, пригрожу войной.
Кардинал прошелся по комнате.
- Войной, говоришь ты! А они поверят? Не знаешь разве, что Гвидон – сын Салтана-царя, и что у них союзнический договор? И что в случае войны Салтан защитит Гвидона?
- Но ведь мы не будем нападать по-настоящему. Я вполне думаю, что пригрозить достаточно.
- Цена угрозы, которую не можешь довести до конца, в дипломатии невелика, - заметил кардинал с усмешкой.
- Но почему не могу? Если уж это сильно понадобится… Впрочем, это крайний вариант, и я полагаю, мне удастся получить белку.
- Говоришь ты складно, но что-то я сомневаюсь, что Иемор согласится воевать с Салтаном.
- Это самый крайний случай.
- Слишком много допущений, - покачал головой кардинал. - Прежде чем затею эту начинать, выясни точно, на острове Нимфа или нет!
- Но…
- Всё, аудиенция закончена. Пошел вон.
Последнее у кардинала означало примерно то же, что «до свидания» и оскорблением по этикету не считалось…

Жители острова глазами мага Генриха

Когда Генрих первый раз приснился Гвидону, он еще и сам не был уверен, на острове нимфа или нет.
Но в снах Генрих-маг стал потихоньку подбираться к острову. Он снился то одному, то другому, и в свою очередь видел их во сне сам. А иногда видел только он, а его не видели. Но, так или иначе, контакт происходил.
Островитянам не доставляло никакого удовольствие видеть Генриха-мага, для них такие сны были похожи на кошмары. Но надо сказать, что и Генриху не доставляло особой радости видеть островитян.
Часто видел он во сне молодую рыжую ведьму, с кротким ликом, но дерзким, насмешливо улыбающимся взглядом. В ней чувствовалась сила. Кажется, именно эта женщина поймала глупую доверчивую птицу. Ее нужно было опасаться, и поэтому в таких снах Генрих оставался настороже. И все-таки молодая колдунья пугала его не очень сильно.
Царевна… Царевна набралась магической энергии с тех пор, как покинула империю. Эта была уже не та слабая потерянная девица, похожая на бледную тень, его пленница, которую было так приятно пугать. Он видел белую диву, сверкающую звездой во лбу и ясным взором. Она словно обжигала его такими прикосновениями, вызывая давно забытые угрызения совести, которые Генрих усилием воли прогонял прочь… Но и не ее боялся Генрих-маг.
Кто же тогда?
Кто главный в этой странной, путанной компании? Гвидон? Молодой князь – сильный воин, и он умеет сопротивляться гипнозу. Но маг он никудышный, колдовству не обучался, поэтому Генриху не соперник. Главное при случае вовремя уклониться от его меча да успеть наложить замедляющее заклятие…
Кто еще? Юродивый? Да, пожалуй, этого человека Генрих побаивался больше других. Юродивые его всегда пугали своей непредсказуемостью. А этот лентяй и лежебока, несколько лет провалявшийся на печи, мог без труда сопротивляться колдовству.… Но он бездельник, ему не хватит силы воли, чтобы собраться для магического поединка.
Генрих никак не мог найти вожака, главу всей компании, с которым ему предстояло скрестить свой, условно говоря, магический посох.

Еще во сне он иногда видел бабку, старую злую колдунью. Но кажется, она выжила из ума и опасности не представляла…
Наконец, сама Нимфа Астория. Теперь Генрих уже знал, что она прячется в образе белочки, а на острове иногда не таится, а принимает истинное обличие. Опасна ли Астория? Генрих не знал границ ее возможностей. Кажется, нимфа и сама не знала их, и это обстоятельство облегчало дело. Стихия, способная свободно превращать обычные орехи в изумрудные, а буйное море успокаивать на десятки миль, могла представлять серьезную опасность. Но Астория не умела использовать свою магическую силу для нападения, и это воодушевляло.
Неужели он не знает еще кого-то, кто является лидером на самом деле?

Генрих просто не мог представить, что у островитян нет главы, единого могучего мага, который командует всеми. Он слышал что-то о демократии, но не принимал такие вещи всерьез… Значит, он еще не все знает об острове и надо продолжать посещать Буян в снах.

Остров. Гадание Бабы Яги

В избушке на курьих ножках, в глухой и удаленной части острова, сидели за столом старая бабка и молодая красивая девушка.
Яга учила Цареву Лебедь гадать.
- Карты для гадания особые используй. Никогда не гадай из любопытства али просто так. Деньги за гадание не бери. Ну ты и так не возьмешь, по глазам вижу, это я для порядку говорю. Но если кто от сердца поблагодарить захочет – не отказывай.
Между словами она раскладывала узор из карт.
- Ну вот, - сказала она в какой-то момент удовлетворенно. – Будет у нас в четверг хорошая погода. А в пятницу надо сказать рыбакам, чтобы лучше дома сидели и чинили сети.
Неожиданно бабка улыбнулась, словно ей пришла новая мысль.
- Давай-ка лучше вот что… Погадаем на наш остров, да на то, как все закончится, а?
Она испытующе глянула на Царевну, но та промолчала.
Тогда баба Яга встала и из какого-то ларчика достала старую колоду карт. Карты эти, казалось, излучали древнюю и странную энергию.
- Картам этим осемьсот лет, - продолжала Баба Яга. – Мне от бабушки моей достались, а когда она жила, уже почитай никто не помнит. Отцу Салтана-царя гадала я на этих картах, когда он еще молодой был. И последний раз три года назад доставала их. Сейчас начнем. Если боишься – уходи.
Царевна задумалась на секунду и уверенно покачала головой. В ее красивых синих глазах блеснула искорка любопытства.
И бабка начала раскладывать карты. Она раскладывала их так и эдак, многими способами, одновременно учила Царевну раскладам и толкованиям. Казалось, вслед за картами Царевна начинала видеть людей, их будущее и прошлое, их желания, явные и тайные, их страхи и тревоги. Цепочки судеб сплетались в раскладе, и явь уже была не явью и не сном.
В этом странном состоянии находились они обе, и одна понимала другую с полуслова, с полунамека.
Но лицо бабы Яги становилось задумчивым по мере того, как она показывала царевне все новые и новые расклады.
- Что за странность такая… Все время этот валет вылетает. Словно новый кто еще появиться должен, и от него зависит, что будет на острове… Не знаешь ли ты кого похожего, Царевна?
Царевна ненадолго задумалась.
- Нет… Разве что Генрих…
- Едва ли. Узор не такой. Я его, правда, ребенком видела, но… нет, не похож, - сказала Баба Яга уверенно и стала убирать карты. – Словно гость какой еще придет к нам. Не злой он и не добрый, а как бы сам по себе. Вот загадка…

Империя.

Конечно, Генрих мог долго исследовать островитян во сне, но для кардинала нужны были весомые доказательства. И поэтому генерал предложил объявить за информацию о происхождении изумрудов награду, равную их весу.
Такая мера подействовала достаточно быстро. Хотя у большинства купцов, ходивших между мирами, имелись некоторые представления о чести, для некоторых искушение оказалось чересчур большим.
Так и узнали Генрих и генерал, что изумруды таинственного происхождения продает Балор, и что Балор уже дважды за лето ходил на Буян с товарами, а уходил оттуда налегке. Хотя купцы сами не знали наверное, что изумруды происходят с Буяна, таких свидетельств оказалось достаточно.

* * *

Прежде чем приступать к решительным действиям, Генрих направился к Иемору. План Генриха нуждался в одобрении этой высшей инстанции, дремавшей в черной башне на окраине столицы, которую большинство граждан обходили стороной.

Идя к Иемору, требовалось одеваться соответствующее – в длинный скользкий плащ с капюшоном, а под него – бронежилет. Эта мелкая предосторожность, известная лишь избранным, требовалась на тот случай, если Иемору что-то не понравится в ходе беседы.
Если вы никогда не видели Иемора (а скорее всего вы его не видели), не спешите воображать себе змея Горыныча из славянских сказок, хотя нечто общее здесь, конечно, есть. И то, и другое – существо огромного размера, прожорливое, очень умное, коварное и чрезвычайно опасное.
На этом, пожалуй, аналогии заканчиваются.
От благородного облика змея Горыныча у Иемора не было ничего. Этот получервяк-полуовощ громадного размера лежал в построенной специально для него башне. Чтобы двигаться, он был слишком велик (мало известно случаев, когда он выбирался за пределы здания). Но именно ему фактически подчинялась империя…

Генрих до этого видел Иемора лишь пару раз. Диалог с ним имел одну нехорошую особенность – если по ходу диалога что-либо переставало Иемору нравиться, он тут же, безо всякого предупреждения, съедал собеседника.
Собственно, это был один из изощренных видов казни в империи – скармливание наказанного Иемору… Поэтому мало кто посещал его по своей воле, за исключением служителей культа.

Тем более был удивлен Генрих, что после того, как он вошел в здание, чудище ласково сказало:
- Ну здравствуй, Генрих-маг!

Остров. Приготовления

Как может догадаться читатель, жители Буяна решили на своем совете готовиться к битве. Появление в снах Генриха (а он снился не одному Гвидону) не только не запугало их, но и наоборот придало решимости. Когда через несколько дней после первого совета собрался второй, заседание было уже коротким. Все проголосовали за то, чтобы защищать остров.
Теперь островитяне – впрочем, каждый по-своему, – готовились к возможной битве.

Белка и Баба Яга

На морском бережку сидела очень странная пара – Баба Яга и Нимфа Астория. Эти двое разительно отличались – сгорбленная, морщинистая бабуля, с цепким, сверлящим взором, и живое воплощение юности в обличии миниатюрной молодой девушки, похожей на белочку…
Они смотрели на морские волны, говорила в основном Баба Яга.
- Значит, волна тебе подчиняется, и ты можешь делать море спокойным, или наоборот, бурным? – уточняла Яга.
- Спокойным – да, бурным – наверное, тоже, хотя я не пробовала.
- Но раз ты можешь делать спокойным, то можешь и бурным, разве не так?
Нимфа задумчиво посмотрела на волну. Волны достигали сейчас метров полутора. Но вот одна из них, зацепленная взглядом нимфы, стала расти, собираться, и вот уже гребень достиг высоты трехэтажного дома. Нимфа дунула, волна рассыпалась брызгами еще до того как ударила о берег. Часть брызг попала на бабу Ягу и нимфа звонко, по-девчоночьи рассмеялась.
- Во-о-от, - протянула Баба Яга, вытирая намокшие жиденькие волосы.
- Что – вот? – не поняла Нимфа.
- Ну значит, можешь? Если к примеру, к острову подойдет неприятельский флот, ты сможешь вызвать какой-нибудь шторм…
Нимфа помрачнела.
- Но ведь тогда корабли могут погибнуть, а на них будут люди! – сказала она после некоторого размышления.
- Ну, в общем, как бы – да, - согласилась Баба Яга. – Но ведь это не просто люди, а враги, захватчики, которые придут, чтобы напасть на наш остров и между прочим, забрать тебя.
- Но ведь люди могут погибнуть! – упрямилась Нимфочка-Белочка.
- Ну и что! Так всегда на войне бывает! – начала раздражаться Баба Яга. – Если с неприятелем не получается договориться мирно, то ничего не остается, как его уничтожить. Таков наш мир, понимаешь?
Нимфа отрицательно покачала головой.
- Не понимаю. Я так не могу.
- Да и не люди они уже, в общем-то, - сказала Баба Яга, раздражаясь. – Разве нормальные люди стали бы служить черному кардиналу и этому его червяку?
- Они обманутые, плохие, злые, но все равно люди, - развела руками Нимфа. – Я же не могу, понимаешь? Я же стихия добрая.
Тон Нимфы был извиняющимся.
- Ну прямо комплексы какие-то, - пробурчала Баба Яга.
Некоторое время они молчали.
- Слушай, - оживилась старуха, - А если к примеру не то чтобы совсем потопить, а просто погонять по морю? Ну, так, чтобы они не попали на остров. Волны направить в другую сторону. Или еще лучше, водить их вокруг острова, пока они сами обратно не уплывут? Ведь никто тогда не погибнет!
- Ну… Так, наверное, можно, - согласилась Нимфа.
Баба Яга с облегчением вздохнула.
- Ну что, может, потренируемся?
- Хорошо.
И тут же необыкновенно разросшаяся в размерах волна накрыла бабку очередной порцией брызг…

Левша, Василиса и Князь

- Заходи, добрый Князюшка! – приветствовал Левша Князя, - Заходи, гость дорогой! Есть у меня для тебя подарочек особенный!
Левша открыл сундук.
- Вот! – и он развернул изящную металлическую кольчугу, переливающуюся при свете свечей.
- Сам ковал, каждую петельку приделывал! – он протянул кольчугу Князю, который растерялся, не зная, что на это сказать.
- Примерь, голубчик! – попросил Левша.
- Спасибо тебе, Левша, - промолвил Князь и стал надевать кольчугу.
- Ну вот, как раз впору, - довольно сказал Левша. – Иди, Василиса, посмотри, какой наш князь красавец.
Василиса показалась в комнате. Свет словно стал ярче от ее присутствия.
- И правда, здорово, - согласилась Василиса. Руки ее продолжали что-то привычно делать, кажется, она вытирала тарелку.
- Необычная эта кольчуга, Гвидон, - сказал Левша посерьезнев. – Заговоренная она. Как ты думаешь, кто у нас на острове лучше всех заговоры плетет?
Князь посмотрел на молодую женщину, которая загадочно улыбалась.
- Василиса?
- Она, - улыбнулся Левша. – Вот смотри.
Он обернулся и достал откуда-то увесистый нож.
- Иди сюда, к стене становись. Да не бойся.
И Левша тщательно прицелился и кинул нож Князю в грудь.
Нож по дуге облетел Гвидона и воткнулся в стену за его спиной.
- Ух ты! – изумился Князь.
- Да не ух я, а ух – Она! – поправил Левша.
- Ну вот еще будете мне стены портить, - проворчала Василиса. – Шли бы лучше во двор.
- И правда, пойдем Князь, во двор. Я в тебя еще чем-нибудь кину. Там у меня большой топор лежит…
Князь поежился, но сопротивляться не стал.

Ершов и Конек

И только Конек-Горбунок и Ершов не были заняты военными приготовлениями. Они ставили очередной спектакль. Островитяне их не осуждали, понимая, что искусство нужно всегда, и что оно дает силы всем остальным.
Но все-таки когда компания актеров шла вместе с режиссером по дорожке от театра, весело обсуждая что-то между собой, шедшие навстречу прохожие невольно думали об их легкомыслии.
Мало кто знал, что как раз во время таких обсуждений актерам пришла в голову одна интересная мысль, навеянная прошлым спектаклем.

Империя. Письмо островитян Магу Генриху

Под утро Генриху не спалось. Свои сны он, конечно, контролировал – как и любой другой опытный маг, он был в подобных делах мастер. Но все-таки какая-то тревожность проникала в его сны. То какая-то колючка цепляла за штанину, то на ровной дороге он спотыкался, то в небе вдруг появлялась глупая и лишняя тучка.
Маг проснулся в дурном настроении и стал ходить по комнате.
Его предчувствия не обманулись.
- Вот наглецы! – воскликнул Генрих, подойдя к окну.
К полуоткрытой форточке голубиным пером была приколота записка явно чужеродного происхождения.
«Нашпиговали, небось, разной магией» - думал Генрих, одевая перчатки. Только в перчатках он вытащил белое голубиное перо, аккуратно рассмотрел его под лупой и засунул в целлофановый пакетик. Так же аккуратно он приступил к чтению.
Записка, которую писали, видимо, несколько человек, гласила:

Привет тебе, Генрих, с нашего маленького и веселого острова!
Чай скучаешь, раз стал во сне являться?
Приезжал бы в гости! Мед, квас, пиво в достатке, а пожелаешь – пряником печатным угостим. На острове еды в изобилии, и все видеть тебя рады бы были.

Генрих усмехнулся и продолжил читать.

А то, знаешь, Генрих-маг (продолжал другой почерк), приехал бы и насовсем. Чай, истомился в земле поганой у кардинала-сморчка? Чай, скучаешь по зеленой травушке, деревьям и небу синему? Приезжал бы к нам, бросал интриги свои плести и жили бы на здравие вместе на острове, тем паче что для небольшой алхимической лаборатории места у нас найдется.

Генрих испытал при этом легкую дрожь в спине.
Дальше было еще хуже:

Птица твоя у нас всему довольна, хорошо себя чувствует и возвращаться обратно не желает, хотя мы ее держим не в неволе. Кланяется она тебе и передает привет.

И наконец:

Так что лучше и ты сменяй гнев на милость и двигай в гости, а намерения свои лучше оставь, так как дело это пустое и нескладное.

Жители славного и уютного острова,
Емеля, Лесков, Марьюшка и Конек-Горбунок.

- Какая наглость! – выругался Генрих, подавляя желание порвать письмо в клочья. Что самое обидное, это письмо будило в нем какие-то далекие и давно забытые чувства, от которых он сам пытался избавиться много лет.
Но Генрих не признался себе в этом.
Он тщательно упаковал письмо в полиэтиленовый пакет, снял перчатки и тщательно вымыл руки.
- Ведь это надо, прилетела сюда ночью, обошла всю охрану и еще пером своим, бесстыжая, бумагу приколола! Колдунья! – ворчал маг, накапывая в себе в стакан валерьянки.

Одинокий парус

Это было в конце лета. Ветра дули по-прежнему, хотя и не с той силой, что весной. Жители острова за это время приободрились, загорели. Остров обустраивался. На рейде уже стояло четыре корабля и строилось еще шесть.
Чувствовался дух приготовлений к чему-то важному.

В один из таких дней, когда солнце поднималось уже не так высоко, как в дни июня, но было все еще тепло, на горизонте появился парус серого цвета.
Островитяне насторожились. Ждали они всякого. Ждали и Генриха, и разных лазутчиков, и просто сомнительных гостей, с которыми надо держать ухо востро. Но по мере того, как маленький парус приближался, они все больше недоумевали.

Лодка или плот, собранная из кусков корабля… Мачта – и не мачта вроде, а обломок мачты или даже большое бревно. А на нее опирался человек необычно высокий и худой. Когда он подплыл ближе, островитяне решили, что это индийский йог. Он выглядел отрешенно, на худом теле отчетливо выступали кости. Борода спуталась, кожа, и так смуглая, закалилась морем до блеска. Но взгляд! – этот взгляд сверкал подобно алмазу – непокоримым, отважным странником был тот, кто бросил вызов морю на таком плавучем обломке. Пожалуй, это было не менее опасно, чем передвигаться в бочке…
Он ступил на берег, и только тогда Гвидон и другие, встречавшие с ним, узнали знакомые черты.
- Радж? – с удивлением спросил Гвидон.
- Мир тебе и твоему острову, славный Гвидон, - поклонился Балор.
Его трудно было узнать. Широкоплечий гигант превратился в аскета…
- Что с тобой случилось?
- Я не привел врага к твоему острову, князь, - сказал Балор, тяжело опускаясь на камни.
Он обвел взглядом встречавших – Емелю, Царевну, Ершова, Марьюшку, двух охранников и Белку.
- Они напали в проливах… Нам некуда было отступить, - проговорил индус медленно. – Я никогда не видел корабли империи так далеко от их секторов ... Они хотели знать, откуда у нас изумруды. Когда я отказался отвечать, стали грабить два моих корабля и убивать людей. Мы приняли бой. Два их корабля было уничтожено, но и наши суда получили повреждения. Я отпустил большую часть людей на втором корабле, а сам вместе с верными помощниками начал отвлекающий маневр. Мы латали корабль днем и ночью и уходили все дальше от вашего острова, чтобы они не нашли след... Потом латать стало уже почти нечего, и из остатков корабля мы соорудили этот плот и парус. Враг шел по пятам. Мы с последним оставшимся в живых спутником еще три дня путали врага между островами в теплом Океане Лэл-ли. Они потеряли наш след, погоня отстала. Я проверил это дважды, забираясь на высокие скалы… И после решил плыть к тебе, чтобы предупредить. Своего спутника я отослал в Индию, чтобы известить близких. Три недели я плыл между секторами, не заходя ни в один порт. Шесть дней назад кончилась пресная вода. Если бы не дожди…
- Благородный Балор! – воскликнул Князь. – Ты всегда оставался честен и высоко держал слово! Чем я могу помочь тебе? Весь наш остров к твоим услугам! – ешь, пей, отдыхай, живи вольно – сколько захочешь!
- Князь, я хочу остаться на Буяне. Моей торговле пришел конец. И я после этого боя стал другим человеком. Правда, на моей родине родившийся вайшьей не может изменить свою судьбу и должен оставаться торговцем. Но если ты позволишь мне, и если благословят меня твои боги, я хочу служить тебе и твоему острову как воин.
Гвидон окинул взглядом собравшихся.
- Да будет так! – сказал он. – Добро пожаловать на Свободный Остров! Наш остров мал и уступает великой Индии, но каждый здесь волен сам избрать свою судьбу. Ты поступил как истинный воин. И поэтому да благословят тебя Бог и Ветер морей! Отныне ты кшатрий. Если на остров придет беда, ты будешь охранять его и поведешь мои войска. Отныне ты – генерал Балор!

* * *

Вечером, когда все сидели за чаем, и князь угощал Балора, уставшего после долгого путешествия, Баба Яга явилась в хоромы неожиданно, как говорят, явилась – не запылилась, и стала скромнехонько у порога.
- Заходи, бабуля, - сказал Гвидон, поднимаясь навстречу.
Бабка зашла и села с краю, ей налили чаю, но она прихлебывала только для виду. И бесцеремонно рассматривала Балора своим черным колдовским глазом. Балор делал вид, что не замечал, но всем было от этого немного не по себе.
Наконец, когда князь уже собрался вмешаться, Бабка сделала замечательный вывод:
- Нет, не он. Не та масть. – И не допив чаю, вышла, ни с кем не попрощавшись.

* * *

Они шли вдоль аллеи, глядя на воду, струившуюся от фонтанов тенистыми протоками, и держались за руку. Кому-то могло показаться, что это друзья, ведущие пространную беседу, а кто-то увидел бы в них двух влюбленных.
- Гвидон, а помнишь, ты рассказывал, что когда вы на острове республику создали, то решили, что люди будут жить на западе, а лесные жители на востоке?
- Ну да. Надо же было как-то всех разделить.
- А граница ведь по Ручейке шла, и дальше – как раз там, где Лытная изба?
Гвидон глянул пристально.
- Да. А ты сама догадалась или кто-нибудь рассказал?
- Нет, догадалась. Почувствовала. Может, не случайно, я там теперь живу?
Князь помолчал какое-то время, а потом сказал негромко:
- В Лытной избе жила царица Наталия, моя мама… Ей нравилось находиться как бы посередине, между людьми и лесом. А потом она уехала и занять избу никто не решался…
- А ничего, что я... – робко поинтересовалась Царевна, - заняла ее без спроса?
- Да, нет, все хорошо. Правильно, что заняла – нужно ведь было где-то тебе жить. А эта изба все равно пустая и хозяина у нее нет.
- Что ж мне никто этого раньше не сказал?
Гвидон пожал плечами.
- А ты сам ее занять не хотел? – спросила Царевна.
- Нет, мне нравится море. Я люблю смотреть на него прямо из дома. Поэтому я и дом построил у набережной.

Ответ островитянам от Генриха-мага

У Генриха были свои понятия о чести. Во всяком случае, когда он получил записку с острова, он расценил это, в первую очередь, как вызов на магический поединок, и только во вторую как предложение вести переговоры.
Но и в том, и в другом случае, чтобы не ударить в грязь лицом, требовалось ответить.
Хотя Генриху не доставило удовольствие писать ответ островитянам, он заставил себя это сделать.

И поэтому через три дня после получения письма наутро у входа в белокаменные палаты князя охрана узрела странную черную птицу, которая летала кругами и ругалась матом.
Гвидону это напомнило ворона Болтуна, звавшегося раньше Лютом, так как в начале его пребывания на острове словарный запас ворона был невелик. Поэтому за Болтуном послали как за переводчиком.
Ворон Лют с неохотой выступил в этой роли, так как наверное, птица будила у него не лучшие воспоминания. Поговорив с ней, он сказал, что птица принесла послание от Генриха, и готова отдать его только в руки Гвидона.
Гвидон согласился. Птица спикировала к нему и вытащила откуда-то черный конверт, а затем убралась восвояси.

Гвидон, как и Генрих, был человеком аккуратным, и поэтому отдал конверт на экспертизу. И лишь когда выяснилось, что яда или других подвохов в нем нет, он распечатал конверт и прочитал письмо.

Готов встретиться на нейтральной территории, без посредников,
для переговоров или честного магического поединка.
Буду один, и от вас – не более трех человек.
Выбор места – за вами. Жду ответа три дня.
Генрих.

* * *

Три дня спустя на одном маленьком острове, который назывался то ли Калео, то ли Койла, то ли Къола, произошла эта странная встреча.
Дюны тянулись вдоль берега, дальше начинались скалы, на которых кое-где росли чахлые, сероватые кусты. Несколько чаек летали над этими скалами, и больше ничего.
Вдоль дюн пробирались три человека, оставляя за собой следы на влажном песке. Первый, высокого роста, стройный, широкоплечий, шел уверенно, опираясь на посох. За ним двигался пожилой человек, с усами и в шляпе на старинный манер. У него была небольшая сумка и трость. Третьей была женщина, походкой легкая, в красивом платье кремовых тонов. Волосы ее были рыжие.

Когда они свернули за поворот, повторяя линию берега, то впереди увидели сидевшего на камне человека в сером балахоне.
Он сидел неподвижно, в позе лотоса, едва касаясь камня.
Когда они подошли ближе, он взмыл над камнем на несколько сантиметров, как бы показывая наглядно, что сила гравитации уступает его собственной.
Глаза его были закрыты.

- Ну здравствуй, Генрих-маг, - сказал Гвидон, оперевшись на свой могучий посох.
- Приветствую тебя, князь-изганник, - ответил Генрих, не открывая глаз. Однако Гвидон ощущал, что Генрих хорошо видит его.
- Я не изгнанник, а живу на своем собственном острове. В Салтанию же могу вернуться, когда захочу, да только остров Буян мне более по душе, - ответил Гвидон, желая расставить точки над «i».
- Приветствую и тебя, писатель, - продолжал Генрих, не обращая внимания на слова Гвидона.
Лесков не ответил, а лишь кивнул.
- Тебе же кланяюсь, Голубица, - сказал Генрих, поклонился и открыл глаза, выделяя таким образом Марию. – Явиться в империю в виде голубя – поступок бесстрашный и смелый, достойный уважения.
Мария встретила его взгляд.
- Не для того собрались мы, чтобы выслушивать речи лживые, а для того, чтобы дело решить, - сказала она кротко, но жестко.
- Не было лжи на устах моих, женщина, - ответил Генрих спокойно. – В искусстве достигла ты немало, Мария.
Мария промолчала. Гвидон заговорил:
- Ты пришел на переговоры. Каковы твои условия?
Генрих опустился на камень, вышел из позы лотоса и стал напротив них. По росту он уступал Гвидону, и был чуть выше Марьюшки, примерно одного роста с Лесковым.
- Мы могли бы в честном поединке решить, кто сильнее. Тому и досталась бы белка, - предложил Генрих.
- Нимфа не предмет торговли, - возразил князь. – Она свободна, и хочет оставаться у нас на острове.
- Видишь ли, Гвидон… На некоторые вещи в этом мире необходимо смотреть шире. Подумай вот о чем. Ты считаешь нас захватчиками и наши претензии несправедливыми. Но Нимфа, находящаяся на острове Буяне – это слишком большой соблазн для многих. Даже если мы отступимся от своих претензий, найдется кто-то другой. И вполне возможно, этот кто-то будет еще хуже нас. Пока есть существо, способное превращать орехи в изумруды, в мире найдется хотя бы один человек, желающий этим существом завладеть и достаточно сильный, чтобы сделать это. Рассуди трезво, и ты поймешь, что это только вопрос времени.
Гвидон хотел было резко ответить, но Лесков положил руку ему на локоть.
- В словах мага есть своя правда. Выслушаем его до конца, - предложил он.
- Какая же правда? Ни ему, никому другому не отдадим мы белочку!
- Даже если альтернатива этому – вечная война со всем миром? – спросил Генрих. – Вы хотите превратить Буян в крепость, ощетиниться пушками, отгородиться магическими ветрами и бороться? Но останется ли он тогда прежним Буяном?
- Ты мудр, Генрих, - сказала Мария. – Ты сказал мне слова, приятные для слуха, и я тебе их возвращаю. Достойна уважения твоя мудрость. Теперь же говори о деле. Что конкретно можешь предложить ты?

Генрих сделал эффектную паузу.
- Вы, наверное, думаете, что я хочу забрать белку в империю. Нет. Зачем? Мы поедем с ней на маленький красивый остров и вместе будем развивать свои способности! О – как многого мы могли бы достичь вместе! Вы, наверное, думаете, что меня интересуют лишь деньги, превращение металлов в золото? Нет, это пройденный этап, позапрошлый век ветхой алхимии! Золото интересует кардинала! – и я буду отсылать ему некоторое количество, чтобы он нас не беспокоил нас, но не больше. Меня же интересует развитие скрытых способностей души. Объединившись вместе, моя магия и способности Астории могли бы немало дать всему человечеству! Преодоление болезней, смерти! – сколь много несчастий это могло бы предотвратить в мире. Да и сама Астория пока еще не знает о всех своих возможностях. Но без опытного учителя она и не узнает о них! Стоит ли лишать это создание шанса развить свои скрытые таланты в полной мере?..

Островитяне переглянулись.
- Никола Семеныч, - обратился Гвидон. – Ты знаток сердец человеческих. Загляни этому волку в глаза и посмотри, говорит ли он правду или нет.
Лесков внимательно посмотрел в глаза Генриху. Тот не отводил взгляда.
- Он говорит правду, - сказал Лесков, - хотя и сам в ней сомневается.
- Сердце его холодное, - добавила Мария. – Почем нам знать, всю ли правду он говорит?
- Скажи вот что, Генрих, - спросил Гвидон. – Ты говоришь, что если мы оставим белку на Буяне, то не будем знать мира и покоя от врагов. Но почему это же не будет относиться и к тебе самому? Почему если ты уединишься с белкой на каком-то острове, все силы мира не будут пытаться ее у тебя отнять? Нет ли тут противоречия?
Генрих сделал паузу.
- Иемор станет защищать меня, если я буду отсылать ему некоторое количество денег. Едва ли кто-нибудь в мире решится выступить против меня, Астории и Иемора.
- Гм-гм-гм, - задумчиво проговорил Лесков, подходя к Генриху ближе. – Но если все так, как ты говоришь, то почему бы тебе, лукавый маг, не согласиться на наше предложение и не жить с белкой у нас на острове. Если цели твои добрые, и если ты вправду готов покинуть империю, то почему тогда не поехать к нам? Астория согласится тебе помогать скорее, если ты к нам приедешь, да и придумывать ничего не придется. Островитяне тебя не обидят, а башню и алхимическую лабораторию мы тебе соорудим. Что скажешь?

Генрих замялся.
- Ответ простой, - сказал он, наконец. - Раз уж быть честным… На это не согласится Иемор.
- А-а-а, вот оно что! – протянула Мария. – Так кто же из вас главный?!
Генрих поморщился от неудовольствия, так как Мария задела больное место…
- Я не подчиняюсь Иемору. Но если я уеду на остров Буян, он расценит это как предательство, и никакого сотрудничества не будет. Если же мы с Белкой отправимся на нейтральную территорию, он будет нейтрален и даже при случае поможет.

Гвидон посмотрел на Марию.
- Все это звучит странно, но мне тоже кажется, что он говорит искренне.
- Вполне возможно, - сказала Мария, но вид ее был недоволен. – Нам надо подумать.
- В любом случае решение остается за Асторией, - сказал Генриху князь. – У нас остров свободный, высылать нимфу с острова без ее согласия мы не станем. Я обещал ей убежище, и слово свое сдержу. Если же ты уговоришь ее, мы неволить ее тоже не станем, и препятствовать тебе не будем.
Генрих довольно кивнул.
- Но скажи мне, Генрих, правильно ли я понял тебя, - обратился Гвидон, - и в том сне ты говорил мне об этом. Что ты не имеешь претензий на Царевну Лебедь и не станешь больше искать ее и добиваться того, чтобы она досталась тебе или попала к кардиналу?
Генрих помрачнел.
- Меня не интересует Царевна. Да, я надеялся сделать из нее себе помощницу, так как она обладает силой искусства. Но я не сломил ее, пока она была у нас, и теперь было бы глупо надеяться, что она согласится помогать мне. Неволить ее тоже было бы неразумно. Да, она интересовала кардинала и интересует его по-прежнему. Но я сумею убедить его отказаться от таких претензий, если вы согласитесь на мой вариант.
- Ты обещаешь сделать это?
- Да.

- Тогда, пожалуй, все сказано, - подвел итог Лесков. – Нам нужно время для размышления и ответа. Шесть недель.
Генрих поднял брови кверху.
- Шесть недель? Для размышления? Не много ли? Или вы на самом деле собираетесь за это время крепить оборону острова?! Давайте уж не лукавить, я с вами был честен.
- Непростого решения требуешь ты от нас! – ответил Гвидон.
- Неделя, - предложил Генрих маг.
- Сойдемся на трех неделях, и пусть обе стороны проявят уступчивость, - сказала мягко Мария и посмотрела на Генриха.
- Только потому, что ты просишь, - поклонился ей Генрих.
После этого он кивнул остальным и взлетел над островом. Набирая высоту, чародей понесся к берегам империи.

[Иоанн]

Глава пятая. Право Салтана

В белокаменных палатах вида дивного, красоты необычайной и размера немалого, была лестница из белого мрамора. Тридцать три ступеньки вели к белоснежному трону. Тридцать три ступеньки каждый день проходил Салтан, поднимаясь, и столько же, спускаясь. С десяти утра и до обеда каждого дня принимал он петиции и жалобы, рассматривал дела людей служивых и гражданских. Вершил суд и принимал решения государственной важности, от коих зависела жизнь всего царства.

Салтан сидел на троне, могучий и огромный. Борода его была тронута проседью, но глаза, пронзительно синие, смотрели зорко.
В левой руке он держал жезл, а в правой – авторучку, которой делал пометки в своем блокноте, помечая дела, которые надо проследить лично.

На нижнем пороге лестницы появился незаметный с виду человек в сером камзоле и, не падая ниц, доложил:
- Есть новости секретные, касающиеся острова Буяна, славный царь.
- Ну коли секретные, поднимайся и скажи потихоньку, - молвил Салтан.
Он надеялся слегка разобраться со своими пометками в блокноте, пока соглядатай будет подниматься.
Но тот уже через несколько секунд стоял рядом. И как он так быстро забирался наверх – наверное, какая-то военная хитрость?!
Его тайный советник, верховный Соглядатай и старший шпион, был вообще личностью подозрительной. Но Салтан терпел его присутствие, поскольку тот неплохо справлялся с делами. И почти обо всех новостях средних секторов Салтан узнавал первым благодаря расторопности соглядатая.
Шпион наклонился почти к самому уху Салтана и быстро зашептал. По мере того, как он шептал, лицо царя несколько раз меняло свое выражение. Но в конце концов Салтан грозно сдвинул брови и помрачнел.
- Подать мне почтового голубя до острова Буяна.
- М-м-м… ненадежная корреспонденция, славный царь. Могут перехватить. Вели подать почтовый аероплан.
- Не стоит, - сказал Салтан, подумав. – На чудо это скорее внимание обратят. А голубь… голубь что – птица незаметная. Есть у тебя голуби маскировочного цвета?
- Конечно, есть, славный царь.
- Вот и подай. А я тут записочку пока сыну напишу.
Соглядатай исчез. Салтан слегка прикусил кончик авторучки, придумывая начало письма…

Остров Буян.
Голубь

Замаскированный почтовый голубь опустился на подоконник рядом с Гвидоном, разбиравшим государственные бумаги.
Гвидон не заметил голубя.
Только рассеянно посмотрел в окошко, почувствовав какое-то движение воздуха, но вскоре вернулся к бумажным делам.

Голубь деловито помахал крыльями, издавая характерное хлопанье. Гвидон снова рассеянно посмотрел в окно, потянулся и продолжил работу. Почтовый голубь начал терять терпение. Он прицелился и клюнул Гвидона в руку.
- Ой! – сказал князь. – Что за напасть!
Потер укушенное место и добавил:
- Какие-то мошки кусачие под конец лета развелись! И мелкие, что не видно даже, а вон как кусают!
Голубь потерял терпение окончательно и полетел по острову искать более внимательного адресата…

* * *

Баба Яга играла в шашки с Вороном Болтуном. Партнер так себе, но лучшего где найти? И кто еще захочет играть в шашки с Бабой Ягой, да еще в середине рабочего дня?

Между тем бабка любила игру. Перекинуть партеечку в карты, или вот те же шашки. Но к картам у бабки было более трепетное отношение, и поэтому играли с ней нечасто. А шашки – так, забава…
В общем, сидели они на опушке, неподалеку от избушки бабы Яги, и Ворон, разумеется, проигрывал.
Замаскированный почтовый голубь решил в этот раз действовать наверняка и не рисковать. Он сразу приземлился на середину игровой доски, сметая шашки, громко гулькая и хлопая крыльями.
- Ах ты, окаянный! – закричала Баба Яга и ловким движением руки поймала птицу.
Хотя голубь, надо сказать, особо и не сопротивлялся. Ему уже хотелось, чтобы его кто-нибудь поймал, забрал письмо, покормил и отпустил восвояси. Такая служба у почтовых голубей.
Но не тут-то было.
- Ты, значит, баловать надумал! – злобно приговаривала Бабка. – Ну что ж, теперь в суп пойдешь!
И она встала, крепко держа голубя, и направилась к плетню, где сушились кастрюли.
Голубь извивался и гулькал, но она не обращала на него никакого внимания.
- А необычная птица, - сказал вдруг Ворон.
- Необычно наглая птица, я бы сказала, - возразила Баба Яга, кажется, уже начиная ощипывать голубя.
- Окраска редкая. Словно замаскировать его хотели.
- Да ну? – задумалась Баба Яга. – А хотя…
Она стала рассматривать голубя более внимательно.
- Да, касатик, прав ты, - сказала она ворону. – Да и как тебе быть не правым, когда ты по этой части эвон какой специалист… Ну-ка спроси его по своему, кто его послал?
Ворон издал несколько гортанных звуков, отдаленно похожих на карканье.
Голубь возмущенно загулькал в ответ.
- Он говорит, что он на службе у Царя Салтана и что у нас могут быть неприятности, если мы будем продолжать в том же духе.
- Да неужто! – всплеснула руками баба Яга. – И что это за голубь, состоящий на службе у самого Салтана, что так по дурацки плюхается на доску с шашками?
Голубь что-то тихо сказал.
Наконец, Баба Яга заметила бумажку.
- Да тут письмо! – удивилась она.
- Он говорит, что это письмо надо отдать в руки Гвидону, - сказал Ворон.
- Ну? – вновь с недоверием спросила Баба Яга. – А почему сам Гвидону его не отнес?
- Если я правильно понял его, он говорит, что Гвидон его не заметил.
- Да как же такое чудо можно не заметить! – всплеснула руками Баба Яга. – Вот дела творятся! Не дали в шашки поиграть!

Когда наконец письмо попало к Гвидону, эту историю знала уже половина острова. Приукрашенная и слегка присочиненная, она прочно вошла в местный фольклор. Кто-то смеялся над бабкой, кто-то подтрунивал над князем, иные сочувствовали голубю. В конце концов, ему дали пшена и воды и неплохо устроили в княжеских хоромах …

Письмо

Однако нас больше интересует содержание письма. А Гвидон сначала прочитал послание сам, а потом Лескову, Марии и Левше показал:

Дорогой сын!

Здоровья и благоуспешного устроения острова желает тебе отец твой царь Салтан!

Надеюсь, дела ваши и поныне успешны.
Мы с мамой по тебе скучаем, и надеемся, что в следующем году, несмотря на дела государственные, сумеешь выбраться к нам и посетить Царство.

Среди прочего дошли до нас сведения, что ты и твои друзья ведете переговоры с некоторым магом по имени Генрих.
В связи с чем хотел просить тебя – если имеешь в чем нужду, пиши – не стесняйся.
Если империя угрожает или вмешивается в твои дела прямо или косвенно, сообщи. Нас не затруднит оказать тебе поддержку и защиту всемерную, даже если для этого придется собирать войско. Империя не должна склонять тебя к чему-то, чего сам ты не желаешь и чего не желают друзья твои.

Хотел также предупредить тебя о хитрости и коварстве посылаемых ими обыкновенно переговорщиков. В былое время сталкивался с этим не единожды, и с определенного момента решил не иметь с ними никаких дел, а послов их отсылать восвояси.
Впрочем, мнение свое не навязываю, но предостерегаю из-за беспокойства родительского. Любая помощь будет тебе оказана нами, как только попросишь.

Долгих лет желаю тебе сам и от имени царицы Наталии, которая передает привет и друзьям твоим шлет поклон!
Благополучия и успешной торговли твоему острову!

Отец, Салтан.

P.S. За сим прощаюсь, для ответа используй прилагаемого маскировочного голубя.

- М-да, - сказал Левша, - непросто все.
- Совсем непросто, - добавил Лесков. – Переговоры наши с Генрихом-магом Салтану не по душе пришлись, да что делать теперь?
Он посмотрел на Гвидона.
Но Левша спросил:
- А как, кстати, переговоры?
Гвидон рассказал о предложении Генриха. Потом произнес тихо:
- Да, друзья. Меж двух огней мы оказались… Воевать плохо – и не воевать получается, тоже.

Вечером, у песчаной косы

Благодаря стараниям Нимфы у острова Буяна появилась песчаная коса, вдоль которой было здорово гулять вечерами. Раньше для прогулок служила набережная и каменный мол, вдававшийся в море около порта.
Теперь же у косы вечером можно было сидеть и смотреть на заходящее солнце.

Вот так сидели и смотрели на Солнце Левша и его жена Василиса. (Левша, конечно, рассказал жене об услышанном от Гвидона).
- А знаешь, Вася, - Левша ласково звал жену Васей. – Хорошо раньше бывало. Привезут купцы аглицких блох, а я их подковываю. И тебе тренировка, и сувениры. Блохи-то наши подкованные по разным странам заморским хорошо расходились… Опять же мелкоскопы вместе с ними продавали… А теперь, почитай, что? Иногда кажется мне, напрасно князь с изумрудами этими связался. От легких денег эвон напасти одни. Жила бы просто белочка да по деревьям лазила. И глаз радовала…
Василиса обняла мужа и сменила тему разговора.
- А помнишь, как ты первый раз купцам объяснял, какая именно тебе нужна блоха? – вспомнила она. – Они долго еще вдомёк взять не могли, чего надобно. Смех один!
- А помнишь, как они один раз привезли вместо блох…
Левша и Василиса еще долго смеялись, глядя на воду и вечер.

Встреча в избе Емели

Нимфа Астория сидела на печке у Емели в обличье белочки. Последние два месяца она стала какой-то доброй и послушной, почти не грызла карандаши и не таскала со стола Емели пироги.
В общем, они сидели почти по-дружески и переговаривались о разном. Емеля с тоской вспоминал времена, когда работало Щучье веление, и он чувствовал себя почти что принцем. Жил он на большой земле, в Салтании и считался кем-то вроде почетного гражданина города. Простой народ относился к нему с уважением, а многие даже побаивались. Проблемы начались с того дня, когда он имел неосторожность сказать «по щучьему велению, по моему хотению, полетела печь на самый на остров на Буян!» Тогда к нему явилась Щука (что бывало крайне редко), хитро улыбнулась и сказала «потом не передумаешь?».
Емеля удивился и ответил «А шоб мне пусто было!» Щука молвила «будь по твоему», и печь действительно полетела на остров Буян. Причем летела она довольно долго…
(С прилетом Емели на печи был связан целый цикл сказок и легенд, впоследствии представленных в спектаклях Ершовского театра).

С этого момента начались неприятности. Островитяне совсем не считались с Щучьим велением и постоянно приставали к Емеле с просьбами типа «помоги вскопать огород», «поставить забор» а то даже и «не принес бы ты дров». Когда он привычно звал Щуку, она отнекивалась, говорила, что попросили мол не ее, а его, и нечего на других перекладывать, что вообще полезно двигаться и т.п. Со временем она начала находить отговорки почти на все его просьбы, а в определенный момент сказала: «друг дорогой, у тебя осталось девять желаний». На все возмущения Емели Щука только загадочно улыбалась.
С тех пор он начал сам исправно колоть дрова и вскапывать огороды.
Впрочем, по привычке он время от времени загадывал желания – правда, больше уже для других, а не для себя. К тому моменту, когда на острове появилась Царевна Лебедь, он израсходовал последний десяток желаний с избытком.
Емеля рассказывал все это Белке как бы между делом, а потом задумался и спросил:
- Скажи, Астория, а откуда Царевна знала Щуку?

Белка припрыгнула к нему поближе и глянула загадочно.
- Это длинная история. Дай-ка мне во-он ту конфету, - попросила она. Емеля дал белке конфету, которую она с хрустом съела.
- Видишь ли, Емеля, я нимфа, и сестры мои – стихии. Мы состоим в дальнем родстве со многими волшебными существами. Щука является кем-то вроде королевы рыб, не всех, конечно, а речных, и приходится Щука стихиям вод двоюродной… э-э, троюродной сестрой. – Дай мне еще одну конфету. – Нет, Емеля, запамятовала я, видишь, даже сладкое не помогает? Короче, она мне кто-то вроде троюродной тетки. Знала я ее еще давно, в Лиарнии, щука тогда приходила, когда мы с Царевной играли. Рассказывала много интересных историй, а мы слушали. По-моему, Царевна тогда с ней и познакомилась, хотя и по материнской линии могла она …

Белочка собралась рассказывать что-то еще, но в это время в дом постучали.
- Ну вот, на самом интересном месте, - с досадой сказал Емеля и пошел отворять дверь. Раньше ему было достаточно сказать «по щучьему велению, дверь откройся»…

Емеля отодвинул резной засов, который сделал специально для него Левша и увидел на ступеньках крыльца целое собрание. В ответ на приветствия он только недовольно покачал головой, знаком пригласил гостей в избу и кликнул:
- Эй, Астория! К тебе тут делегация целая, принимай.
Астория быстро сориентировалась и приняла обличье Нимфы.
Этакой маленькой девчоночкой-русалочкой с рыжей косой и глазами пронзительно-голубыми, как будто смотрел на тебя родничок или маленькая речка.
В комнату вошли Лесков, Гвидон, Баба Яга и Конек-горбунок. С ними была и Царевна Лебедь.
- Привет тебе, Астория! – сказал Гвидон ласково. – Чай пьете?
- Да. Будете с нами? – откликнулась Астория.
- Только к чаю у нас нет ничего, - быстро добавил Емеля, доставая из буфета чашки. – Разве только вы с собой принесли.
Царевна поставила на стол пакетик с печеньями.
- У нас еще там на нижней полочке варенье осталось, - сказала Астория, но встретила укоризненный взгляд Емели…
Гости уселись.
- А мы ведь по делу, - сказал Лесков.
Нимфа кивнула и посмотрела внимательно.
- Дело непростое и решение от бельчонка потребуется, - отозвалась она, уловив его мысли. – Вижу.
- Мы разговаривали с Генрихом, - сказал Гвидон. – Он сказал, что тоже не хочет войны.
И Гвидон изложил основную часть беседы их с магом.
Емеля тем временем наливал чай.
- Ну что ж, - сказала Астория, - передайте Генриху, что я согласна. Но у меня три условия.
Внимательные взгляды устремились на Нимфу.
- Первое. Пусть извинится перед Царевной.
- Да ладно, - смущенно сказала Царевна Лебедь. – Что же из-за меня-то?.. Дело былое…
- Нет, нет, - категорически возразила Нимфа. – Не стану с ним разговаривать, пока не извинится. Если он хочет придти как друг, пусть хотя бы прощения попросит! Разве не помнишь, как он тебя мучил?
- Права, Белочка, - заметил Николай Семенович. – Искренность его намерений видна будет.
- Да, - согласилась Баба Яга. – Для колдуна слово такое нелегко дается. Если попросит прощения, то отпустит. Но только вот попросит ли?
- А какие еще два условия? – спросил Лесков.
Нимфа взяла чашку.
- Пускай приедет на остров, здесь и скажу, - улыбнулась она украдчиво.
- Генрих испугается сюда ехать, - возразила Царевна. – Здесь его сила ослабеет, а наша возрастет. Он может подумать, что ловушку мы строим.
- Но как разговаривать-то, если он не доверяет нам? – спросила Нимфа.
Их взгляды встретились.
- Подождите, подождите, - сказал Гвидон. – Решим мы еще, где с ним встретиться. Только ты подумай, стоит ли вообще на его предложение соглашаться?..
Белка вдруг запела тихую песенку. Она показалась неуместной в этой серьезной обстановке, но никто не посмел ее прервать.
- Я еще чего-то не знаю, добрый Гвидон? - спросила она, когда закончила песню.
Лесков и Гвидон переглянулись.
- Есть еще такое дело, Нимфа Астория, - сказал Николай Семенович. – Отец князя нашего Салтан прислал намедни письмо…
И он поведал о письме Салтана.
- Ну тут уже совсем непонятно получается, - всплеснула руками Царевна Лебедь. – И переговоры, значит, плохо, и воевать худо. Как же поступим?
- Рассказать нужно обо всем отцу, - просто сказала Астория. – Он переживает, волнуется.
- А то без него не разберемся, - возразила Баба Яга.
- Разобраться – разберемся, конечно, - сказал Лесков. – Да только ты посуди так. Если сейчас решение примем какое, не дожидаясь Салтана, он еще подумает, что мы стакнулись с империей через Генриха-мага. А это уже совсем будет ни к чему. По-моему, права Белка. Что ты скажешь, Гвидонушка?
- То и скажу, что объяснить отцу все надо, но разве ему в письме все это объяснишь?
- Пускай тогда славный Салтан приедет на остров, - сказала Нимфа неожиданно.
Все как-то растерялись.
- Да, позвать отца было бы неплохо, - ответил Гвидон. – Вот только поедет ли?
- А ты придумай что-нибудь такое, чтобы поехал.
- Да что же я такое придумаю? Я его на остров уже и так, и сяк звал…
- Ну скажи, что женишься в конце концов, - предложила Нимфа с детской непосредственностью.
Царевна Лебедь опустила глаза и покраснела до кончиков ушей.
- Эх ты, Нимфа, - заговорил Емеля, - ну что смущаешь людей! Дай ты им со своими чувствами самим разобраться, что еще Салтана-то сюда путать?!
- Ну не знаю! – сказала Нимфа, - придумайте все что-нибудь, раз вы такие умные.
И она надулась, как обиженная девчонка, которой сделали выговор.

* * *

А потом, поразмыслив, – написали два письма. Одно, на официальном бланке – Салтану, привязали к почтовому голубю с маскировочной окраской, который отдохнул и немного отъелся за это время.
Второе – Мария взялась доставить Генриху лично в руки…


Царевна и баба Яга

Царевна помогала бабке развесить для сушки травы, которые Яга накануне собрала на болотах. Эти травы Яга применяла потом, делая снадобья и отвары для лечения. Последнее время Царевна заходила к Яге довольно часто. В этот раз они обсуждали события минувшего дня.
- Вот теперь все совсем сложно оказалось, - говорила Царевна. – Гвидон письмо родителям отправил… И что они узнают обо мне – что из-за меня у сына их неприятности? Хорошее получается начало знакомства.
В ответ на это Яга налила царевне полную миску супа.
- Ты, душа-девица, думай не об этом. Не о родителях Гвидоновых надобно голову ломать, а о том, как князю самому понравиться. – И бабка подмигнула. – А мужчины, я тебе по-простому скажу, любят у женщин округлые части! Поэтому давай, намазывай бутерброд маслицем!
Царевна уставилась в миску с супом, в котором плавали болотные корешки. Запах от супа шел вкусный, но вид не внушал доверия. Видимо, сомнение отразилось у Царевны на лице, поэтому бабка смягчила тон:
- А знаешь, я тебе так скажу. Я царицу-то ведь знала, когда она еще была как ты, в девках. Умная она, Наталья, что к чему быстро разберется. Поэтому не грусти, пустые твои хлопоты. Помню, пришла она однажды ко мне, и вот так же суп есть не хотела…
И бабка стала рассказывать о минувших днях Салтании. Под ее рассказ Царевна со все большим увлечением ела суп.
Когда же с этим было покончено, они вышли на порожек. Вечерело. В лесных низинах начинал стелиться туман.
- Послушай, Яга. Мы с Гвидоном говорили… было мне ведь видение однажды. Представила я страну красивую, где лес от моря до гор и добрые и веселые люди да говорящие звери, и сказочные существа. Да так ясно, словно наяву то было. А потом отправилась страну ту искать. И кажется мне, Салтания это как раз была…

Яга долго молчала, так что Царевна уже было решила, что она не хочет говорить. Но бабка неожиданно спросила, сурово взглянув:
- Ты карты мои видела?
Царевна Лебедь кивнула:
- Да.
- Силушку их чуяла?
Царевна снова ответила утвердительно. Бабка помолчала еще минуту.
Потом проговорила глухо:
- Когда я карты эти в прошлый раз доставала, война в Салтании шла. Карты сказали, что ты войну эту остановишь.
- Как такое возможно? – спросила Царевна.
Бабка не ответила.
- Разве в Салтании не наступил мир? – спросила Царевна снова. – И ведь уже давно?...
Яга насупилась, глядя на туман, ползущий из болота.
- Да какой это мир? Так, издевательство одно.

* * *

Вечером, на набережной Гвидон и Белка остались одни. Маленькое рыжее существо сидело у мужчины на руках. Сидело необычно тихо для такого шустрого и подвижного зверька.
- Вот и не знаешь, Князюшка, - говорила Астория, - Я хотела тебе помочь, а получилось, что вышло только хуже. Зря я придумала эту затею с изумрудами. Так, наверное, и до сих пор никто бы не знал о нашем убежище…
- Не жалей ни о чем, милая Белочка! – отвечал Князь. – Это мне не стоило так корыстно относиться к твоей помощи. Чудо есть чудо, а я попытался на чуде заработать денег на новый флот… Остров нуждался в столь многих вещах!
- Надо было тебе тогда отпустить меня, - сказала Астория с легким укором. – Тихо мы с царевной покинули бы остров, и никто бы не заметил. А теперь я если и захочу, не смогу уйти незамеченной. Две силы уже знают, что я здесь, и эти две силы не отступят просто так.
- Не жалей ни о чем, прекрасная Нимфа Астория! Это лето было лучшим за всю историю острова! И радостно мне было видеть тебя и Царевну!
- Вы с царевной хорошая пара, Князь.
- Не знаю. Все говорят об этом. Теперь и ты тоже. А я сомневаюсь. Меня влечет к ней, но серьезно ли? Может быть, я путаю влечение к женщине и серьезное чувство? Да и потом – ведь Царевне нужно будет вернуться обратно, к своим родителям, они наверняка ждут ее!
- Кто знает, славный Гвидон? Не обрела ли Царевна Лебедь то самое место, которое ей судьбою уготовано. Впрочем, у вас еще будет возможность поговорить об этом с глазу на глаз… А вот какое место назначено мне? В детстве я жила в пространстве над секторами, за Последним Пределом Агни. Я не понимала этого. Там было все очень хорошо, но скучно. Мне всегда хотелось приключений, и если бы даже не то наводнение, я наверное, сбежала бы из Обители… В Лиарнии мне нравилось куда больше, и там было веселее. Хотя сестры несколько раз говорили мне, что в этом мире мне окажется непросто, что я не создана для него, и однажды мне придется ответить на вопрос, кто кого изменил – мир меня или я – мир?

Она посмотрела Гвидону в глаза.
- Но как я-то могу изменить мир – я ведь бестолковая рыжая белка.
- Скромность украшает сказочных героев, - заметил Гвидон, поглаживая ее рыжий хвост. – Но заметь, что ты уже изменила наш остров. Посмотри – пляж, песчаная коса, родники на Безлесном холме, два очищенных болота. Ну а то, что ты выделываешь с фонтанами, просто уму не постижимо. И наконец, попутные ветра, благодаря которым оживилась торговля! Да ни будь никаких изумрудов, ты сделала для острова больше, чем все мы вместе взятые!
- А если я перестану делать изумруды? Скажу, что способности больше нет, что кончилась?
- Генрих в это не поверит.
- Да и отец твой, наверное, тоже… но что поделать? видимо, поверить в это им рано или поздно придется, - сказала она совсем по-взрослому, и Гвидон изумленно на нее посмотрел.

Империя

В серой комнате, полной чертежей и каких-то схем, непонятно-зловещих приборов, склянок с настоями, стеллажей, было только одно небольшое окно. Серый подоконник, серый пейзаж за окном. Те, кто здесь жил, не обращали внимания на цвета.
Хозяин комнаты удивился, когда в окно постучали снаружи. Впрочем, его удивление не было сильным – принимать пернатых посланников ему приходилось нередко.
Но вот когда он увидел, что за посланник находился на его подоконнике, удивление выросло.
Маг открыл окно и пробормотал:
- Сидит не таится, меня не боится… Заходи, коли пришла!
Голубица степенно шагнула на внутренний подоконник.
- Генриху-магу от обитателей Острова Буяна послание, - сказала она.
- А все-таки ты смелая женщина, Мария, - ответил Генрих, когда окно было закрыто. – Не боишься вот так, днем, прилетать в самое сердце империи, в средоточие ее сил.
- Ты ведь меня не выдашь, верно? – спросила Голубица.
- Не выдам. Но и кроме этого здесь опасностей для таких как ты достаточно.
- На мелкую птицу мало обращают внимание, - отмахнулась она. – Ну что, будем к делу переходить?
- Пожалуй, - и он присел напротив нее.
- Островитяне шлют тебе привет. Особый привет тебе от Нимфы, чье имя Астория. Предложение твое мы ей передали, она его обдумала и передает ответ. Что согласится, если ты в свою очередь согласишься на три ее условия.
- Каковы они?
- Условие первое: извиниться перед Царевной Лебедь.
Генрих поморщился.
- Что за дурацкая сентиментальность! Будто от моих извинений Царевне станет легче? Или вы хотите потешить свое самолюбие?
- Смотри на это проще, Генрих маг. Ты обидел человека, надо попросить прощения. Так принято. А Нимфа с Царевной подруги, и она без этого даже разговаривать с тобой не станет.
- Гм-м-м… Ну допустим. Что дальше?
- А дальше ты прилетаешь на остров и разговариваешь с белочкой сам. Остальные два условия она мне не сказала.
- На остров? Вы долго думали? Нет, ну конечно, я прилетаю на остров! – хмыкнул Генрих.
- Генрих, ты, может быть, нас боишься?
- Я?! Да кого я там должен бояться! Тебя, что ли? Нет, я вас не боюсь. Но я не имею никаких оснований вам доверять. В открытом поединке вы даже всей компанией меня не одолеете, но если примените хитрость, то я могу на Буяне остаться уже пленником. А в мои планы это не входит.
- И моего слова тебе, конечно, недостаточно?
- Слова? Допустим, я поверю тебе, но кто может поручиться за остальных? Нет, у меня нет оснований доверять ни Гвидону, ни этой странной бабке. Да и кроме них у вас там хватает всякой подозрительной публики…
- Что ж… Я это предвидела. Я согласна остаться заложницей в этой башне до тех пор, пока ты не приедешь обратно с острова. Этого будет достаточно?
- Заложницей? Я уже говорил о твоей смелости, Мария, но ты удивляешь меня! Да, этого достаточно! А ты не боишься?
- Но ведь ты меня потом отпустишь?
- И ты поверишь мне на слово?
- А почему бы и нет?
Генрих даже замолчал, так это все его сильно озадачило. Какое-то время он думал, потом принес из другой комнаты большую клетку и открыл дверцу.
- И что, дашь себя запереть?
- А почему нет?
Она зашла в клетку. Он закрыл ее снаружи на ключ, и положил ключ в карман.
- Ну надо же! Какая птичка попалась в мои сети! – возбужденно сказал Генрих.


Царство Салтана
Дивноморск

Высоко уходила вверх беломраморная лестница, и высок был престол, на котором сидел великий царь.
Только в одном случае этикет позволял Салтану спускаться к подножию, чтобы встретить входящего гостя. Только в одном – когда в зал входила царица.
И в этот раз Салтан не без труда спустился, преодолев 33 ступеньки и приветствовал супругу, нежно беря за руку.
- Ты позвал меня сюда, значит это дело государственной важности, - сказала царица Наталия. Салтан кивнул коротко. – Но ты позвал меня, значит это дело касается и меня лично. Гвидон?
- Ты, как всегда, угадала, - сказал Царь.
И они вышли на балкон, откуда открывался вид на высокие деревья парка. Могучие дубы стояли у подножия дворца, и напротив балкона были самые их верхушки.
- Что за новости, говори, - попросила Наталия.
- Есть две новости, Наташа. Я начну с хорошей. Кажется, наш сын влюбился, - улыбнулся царь. Это была хорошая, домашняя улыбка, которую редко видели на его лице, постоянно озабоченном государственными делами.
- Да? И кто она?
- Она называет себя Царевной, хотя в данный момент мы не можем это проверить, мои сыщики как раз сейчас пытаются разыскать ее царство…
- Оно так далеко?!
- Оно находится, если верить Гвидону и этой девушке, за вторым пределом, у Тридцать Девятого сектора.
- Вот как. Я как и всякая женщина плохо ведаю в географии, но мне казалось, что есть только тридцать три сектора.
- Уточню – это нам известно тридцать три. Что там дальше - как раз предстоит узнать.
- Это и есть плохая новость?
- Плохая новость в том, что она была раньше пленницей в Империи. Мы не знаем точно, как она попала на остров. Сын пишет, что ее принесли в бочке волны. Но думаю, что это шутка. Скорее всего, он не хочет говорить. Я не могу исключать, что наш принц использовал не совсем законные методы, чтобы получить царевну. Во всяком случае, нам доподлинно известно, что в империи ведутся приготовления к войне, а Серый Генрих ведет постоянное наблюдение за Буяном, и наконец, он встречался лично с Гвидоном и вел какие-то переговоры.
Царица всплеснула руками.
- Этого только не хватало! Мой сын и Генрих-маг!
- Да. Генрих может окрутить его в два счета вокруг пальца. Я тщательно слежу за происходящим, но не могу заметить всего. Слегка успокаивает только, что с ним на переговорах были Лесков и Мария Умелица.
- Марьюшка, - закивала Царица, улыбнувшись. – Марьюшка обмануть себя так просто не даст. Да и Николай Семенович не тот человек. Но о чем же они там говорили?
- Вот это-то мне и самое непонятное в этой истории. Вроде, переговоры ведутся даже не столько о царевне, сколько о какой-то белке… Ну не сказка ли? Гвидон хочет меня убедить, что белка для империи важнее, чем Царевна!
- Наверное, это очень необычная белка?
- Во всем этом не разобраться, сидя здесь во дворце! – хмуро сказал Царь, и некоторое время они молчали.
- Сдается мне, нам с тобой надо поехать на остров, - сказала Царица.
Салтан в сердцах махнул рукой и ничего не ответил.

Империя, центр

- Поехать на остров, - задумчиво произнес кардинал, регент империи.
И переведя взгляд на генерала, изрек философски:
- Что же он затевает, наш Генрих? Не к добру это…
Генерал молча пожал плечами.
Они сидели в креслах возле большой карты. Нынешний регент и его генерал знали друг друга давно. Когда-то нынешний властитель империи служил «простым» епископом в Салтании. Правда, в своей ревности по вере он проявлял неумеренность – устраивал гонения на ведьм, применял телесные наказания, и как поговаривали, пытки. Тогда к нему и прилепилось прозвище «кардинал», которое, впрочем, нравилось ему самому.
Не без его участия разгорелась война с лесной и прочей нечистью. Кардинал умело плел интриги, чтобы столкнуть между собой людей и сказочных существ, чтобы ослабив Салтанию войною, в конце концов выйти победителем. Это начало у него получаться, но кардинал допустил ошибку.
Он распустил слухи про царицу Наталию, что она была неверна Салтану, и к тому же участвовала в колдовских оргиях. Дело было состряпано умело, и царь Салтан поверил в сплетни и выслал Царицу с ребенком. Тогда волны принесли Царицу и Гвидона к Буяну, что послужило началом нашей истории.
Но правда рано или поздно открывается. И когда от войны устали обе воюющие стороны, правде пришло время явить себя… Салтан узнал всё о деяниях священнослужителя и хотел казнить интригана. Но добрые люди из окружения царя попросили Салтана заменить наказание ссылкой, так как казнь – плохое начало для мира.
Кардинала и генерала заточили в бочку и доверили воле волн. Изгнанные носились какое-то время по морям между секторов, и в один день (как говорят, не случайно) пристали к берегам империи.
Там они должны были искупить совершенные злодеяния и побороть мрачную силу, вызванную к жизни войной в Салтании.


Гвидон и Царевна

- Ты ведь вспоминаешь Салтанию? – спросила Царевна.
- Не слишком часто.
- Наверняка у тебя были любимые места, там где ты вырос. Василиса рассказывала мне, как ты маленьким приезжал к ней в гости в заповедник Лукоморье…
- Это прошлое. Оно могло быть приятным или нет, но я научился относиться к нему спокойно.
- Но порой прошлое оказывается важным для нашего будущего.
- Мое будущее здесь, - князь властно окинул рукой окружающую местность. – Этот остров. Он собрал все лучшее, что было в Салтании. И я чувствую, что здесь мой дом. Первое время родители звали меня вернуться обратно, но потом поняли, что здесь – мое место.
- Возможно, я ошибаюсь, и твое прошлое отпустило тебя, - сказала Царевна задумчиво.
Гвидон кивнул.
- А почему ты спрашиваешь об этом?
- Я тоже чувствую в себе связь с Салтанией…, - неожиданно сказала Царевна.
- Ты? – удивленно посмотрел Гвидон.
- Василиса и Мария много рассказывали мне о тех краях, и это рождало во мне странный отклик. Помнишь, я говорила тебе о волшебной стране – от моря до гор… где много лесов и рек, а доброе волшебство становится явью.
- Да, конечно.
- Мне так кажется, что это страна и есть Салтания, что я туда летела.
Гвидон нахмурился и даже слегка фыркнул.
- Ты ничего не знаешь об этой стране, Царевна. Ты судишь о ней по рассказам, и представляешь что-то романтичное, а все может оказаться куда проще и обыденнее.
- Но ведь даже в обыденности есть своя красота. Может, ты просто не обращал внимания…
- Я очень даже обращал внимание, - перебил Гвидон, начав вдруг сердиться. – Не становится там явью доброе волшебство. Да и волшебства там почти не осталось!
Люди занимаются ремеслами, в городах изучают науки, писари пишут летописи, военные пекутся о границах, а церковь молится о здравии царя. Все правильно, но все скучно. Распорядок на века. И ветра там нет такого, как здесь!
Князь энергично махнул рукой, давая понять, что не хочет больше говорить.

- Не оставило тебя твое прошлое, Гвидон, - тихо сказала Царевна Лебедь.

Остров Буян.
Встреча на молу

Они встретились на молу, волны время от времени захлестывали мол, обдавая брызгами.
Генрих шел со стороны моря. Со стороны Дворца и порта ( а дворец и порт на острове Буяне располагались рядом) шла девушка. Высокая и стройная, в белых одеждах, развевающихся на морском ветру. На плечи ее была накинута кофта, а вместо воротника сидело живое рыжее и пушистое создание, которое то ли грело ее, то ли само грелось у нее на шее…
Они остановились метрах в пятнадцати друг от друга.

- Вот мы снова встретились, Генрих, - сказала Царевна.
- Я виноват перед тобою, принцесса, - ответил он. – Мне казалось, что ты просто упрямишься, не понимая своей выгоды, не желая подчиниться мне. Но теперь я вижу, что был не прав, поскольку у тебя иная судьба и иное предначертание. Ты нашла себя на этом острове. Ты прекрасна вдесятеро больше, чем когда я знал тебя раньше. Прости мне мою ошибку.
Царевна сделала два шага вперед.
Астория зашевелилась у нее на плечах.
Как бы невзначай Генриха обдало хорошей морской волной. Царевна украдкой переглянулась с Белочкой и откровенно хихикнула. Генрих, с трудом сдерживая себя, чтобы не выругаться, стряхивал воду.
- Что-то море нынче неспокойно, - заулыбалась Царевна. – Может, все-таки в дом, обсушишься, обогреешься, маг?
Генрих явно стоял в растерянности.
Белка спрыгнула с плеч Царевны и остановилась ровно посередине между ними.
- Нет, ты можешь конечно, стоять здесь, поговорить и тут можно, - сказала Царевна. – Но кто знает, может быть, скоро шторм начнется.
Белка на глазах у Генриха постепенно превращалась в Нимфу.
- Стихия вод в твоей власти, великолепная Астория, - сказал Генрих.
- А в твоей власти стихия разума, - ответила она, не секунды не колеблясь. – Поиграем?
Царевна превратилась в Лебедя. Нимфа окончательно превратилась в Нимфу и струящимися водами залила пирс. На гребне волны было смеющееся и искрящееся существо, а Лебедь плавала рядом. Генрих-маг превратился в альбатроса и взмыл над разбушевавшейся стихией – его одежда все равно промокла до нитки.
Брызги волн доставали до его крыльев, но альбатрос взмахивал, и улетал от них. Но волны бежали рядом, а среди них летела птица-Лебедь. Так они играли в догонялки какое-то время. Но шустрая белочка и в обличье стихии была шустра, и в конце концов уставший маг опять превратился в человека уже на берегу.
- Довольно, - устало выдохнул он. – Давай поговорим.
- Ты устал первым, - победно крикнула Астория, - поэтому ты идешь пить чай с нами!

Вскоре они сидели вместе в такой компании: Левша, Василиса, Астория, Лебедь, Лесков. Они были в доме Василисы. Во дворец Генрих идти не захотел.
Василиса поставила на стол гору пирогов, калачей и булочек, а также в большом количестве варенье и мед. Посередине красовался самовар с тонкой чеканкой, явно работы Левши.
Хламида Генриха сушилась над печкой, а сам он сидел, переодетый в рубаху Левши, и окончательно этим подавленный…
- Угощайся, гость дорогой, - повторяла Василиса, подставляя магу то те, то другие яства. – Вон как исхудал на заморских харчах.
Маг нерешительно взялся за ложку.


Царство Салтана

Царь Салтан был в неофициальной обстановке. Вместе с царицей и ближайшими боярами он прогуливался на Выставке Достижений Сказочного Хозяйства, осматривал новые современные ковры-самолеты, скатерти-самобранки, избы-на-курьих-ножках, метлы и другую сказочную утварь.
Бояре расхваливали ему всякие любопытные новинки, и все это было очень чинно, благодушно и мирно.
Покой нарушила толпа охранников, тащившая прямо к царю человека в одеждах бедного купца. Тот отчаянно сопротивлялся, но стрельцы и соглядатаи угощали его тумаками.
- Вели слово молвить, могучий Царь, - обратился начальник охраны.
- Ну, молви, - пожал плечами Салтан.
- Вот, шпиона поймали. Пытался сбыть контрабандный товар, ввез в царство беспошлинно, налоги в казну не уплатил, при попытке задержания оказал сопротивление и попытался скрыться.
- Ты давай поконкретнее, что за товар-то?
- Вот! – охранник достал из кармана несколько крупных изумрудов.
- Ого, - сказал Салтан в наступившей тишине. – И откуда сие? – обратился он к задержанному.
Но тот молчал.
- Ты знаешь, с кем говоришь, купец? - спросил Салтан, сдвигая брови.
- Как не знать, справедливый Царь?
- Так что же?
- Камни эти нашел я, а более сказать мне нечего.
- Ах так! А ну растяните его на дыбе, небось станет поразговорчивее! – сказал он охранникам.
И купца увели прочь.
Но благодушное настроение от просмотра выставки было испорчено.
- А стоит ли так сразу строго, Салтан? – спросила Наталия. – Может быть, человек ни в чем не виноват?
- Ну вот, тебя еще не хватало, - буркнул царь.
- Ну а кто еще заступаться за простой народ будет, если не я?
- Ну ладно, ладно. Я ж так просто сказал, попугать его. Ну, привяжут к дыбе и уйдут минут на двадцать. Небось, сам все расскажет…

Через два часа запыхавшийся охранник вбежал на веранду к царю, когда тот почивал после обеда и любовался садом.
- Вели слово молвить…
- Чего? – спросил царь.
- Задержанный говорить отказывается, плачет и просит поговорить с тобой лично, с глазу на глаз.
- Гм…
- Не соглашайся, великий Царь. Не к добру это. Как мы уследим, если что?
- Что ж, я сам за себя не постою? – поднял брови Салтан. – Оружия ведь нет при нем?
- Оружия нет, проверили, великий царь.
- Ну так веди его сюда, разберемся.
- Но…
- Что «но»? Мне что – надо два раза повторять?
Охранник скрылся. Мысли Салтана приняли иное направление, но удивление осталось.

Остров Буян

- Прежде чем мы заговорим о главном, позвольте сказать мне об одной вещи, - начал Генрих маг, с удовольствием доев тарелку с Василисиным борщом.
- Добавочки? – спросила Василиса.
- Да… Можно немного, - ответил он слегка рассеянно.
Маг посмотрел на Лескова, потом на Царевну.
- Царевна… Я отдал приказ посадить тебя в бочку и бросить в море.
- Я это знаю, - ответила Лебедь сдержанно. Ее и без того белое лицо стало особенно бледным.
- Но знаешь ли ты, что я не желал тебе смерти, и что моей целью было выследить Нимфу Асторию, так как я ожидал, что она придет тебе на помощь в последний момент?
- Я этого не знала, но поступок от этого не кажется мне менее гнусным, - спокойно проговорила Царевна Лебедь, смерив мага прищуренным взглядом.
- Каждый преследует свою цель, - пожал плечами Генрих. – И делает это теми методами, которые находит правильными. Однако мне хотелось бы, чтобы ты понимала, - я знал, что ты не погибнешь, и что смертельная опасность в море волн не угрожает тебе.
- Весьма признательна, - усмехнулась Царевна, деланно поклонившись.
- Я должен добавить к этому и еще одно, – с достоинством продолжал Генрих, - существовала возможность, что мне не удастся вас выследить. С самого начала я понимал это. Она могла быть не очень большой – процентов пять или десять, но я знал, что при некотором стечении обстоятельств вы с Асторией можете перехитрить меня и покинуть пределы империи незамеченными. Так что для меня это была честная игра – я оставлял вам шанс, хотя и не слишком большой. Конечно, я представить себе не мог, что Астория сидит вместе с тобой внутри! Я следил за бочкой издалека, чтобы не спугнуть нимфу, которая по моему мнению должна была приблизиться. Но понятия не имел, что она уже пробралась к тебе! Так что вы с Асторией перехитрили меня, и я должен в этом признаться.
- Мы с Асторией весьма польщены, - ответила Царевна, на этот раз чуть-чуть улыбнувшись.
- Наконец, еще одно, - продолжал маг спокойным голосом. – Я не сказал кардиналу, что есть такая возможность, что выследить вас не удастся.
Присутствующие переглянулись.
- Почему ты сделал это? – спросил Левша. – Ведь это добрый поступок.
- М-м-м… Я не руководствовался соображениями зла или добра…Мне с одной стороны, действительно было важно найти Асторию, а других путей к этому я не видел. А с другой… в том случае, если бы Астории удалось спасти Царевну Лебедь незаметно для меня, мысль о том, что кардинал лишиться возможности… власти над Царевной, доставляла мне удовольствие. Можете считать, что я сделал это не из добрых чувств к царевне, а потому что хотел насолить кардиналу.
- Получается, что я должна быть тебе благодарна? – спросила Царевна Лебедь.
- Я не ищу благодарности, - отвечал маг. – Я просто хотел, чтобы ты знала это.
И какое-то время они ели молча.

Царство Салтана, дворец царя

В комнату ввели купца. Салтан приказал охране удалиться.
- И что за секрет хранишь ты, что не стал рассказывать под угрозой пытки? – спросил Царь.
- Отец, не гневайся. Гвидон приказал строго-настрого не рассказывать никому о том, что это за камни и как они были получены.
- Гвидон? А разве у него от меня есть секреты?
- Он не говорил ничего насчет вас. Но я служу Гвидону, и не могу нарушить данное ему слово. Только он может освободить меня от него, великий Царь. Простите.
- Ну что ж… Достойные люди служат моему сыну, и я не могу упрекнуть тебя за то, что ты хорошо служишь ему. Ты свободен. Но не изволишь ли побыть гостем в моем дворце, пока вопрос, беспокоящий меня, не выяснится?

У Левши и Василисы

В избе у Левши и Василисы продолжался странный разговор.
После обеда перешли к главному вопросу – Генрих повторил свое предложение Нимфе лично и спросил, какие условия она хочет выдвинуть ему.
Нимфа поставила первое условие – никогда не врать. Генрих был возмущен или по крайней мере казался возмущенным…
- Я и так никогда не вру. Есть кодекс чести мага, который не следует нарушать, если хочешь сохранить свою магическую силу.
- Что прям никогда-никогда? – по-детски спросила Астория, заглядывая ему в лицо.
- Ну… Разве только в тех случаях, когда это требуется в интересах государства или высшей идеи, - смутился Генрих.
- Значит, ты пообещаешь мне не врать даже в интересах государства или высшей идеи.
- Ну… это будет не так просто.
- Тем не менее, я ставлю такое условие – соглашайся или отказывайся! А если соврешь, то все мои изумруды, которые я для тебя сделаю, превратятся во что-нибудь нехорошее. Например, в камни.
- В дерьмо, - предложил Левша.
Астория хихикнула.
- Да, точно. Если ты хоть раз соврешь, все мои изумруды превратятся в дерьмо.
Василиса засмеялась. Царевна Лебедь покраснела.
Генрих сжал пальцы, так как для него это было совсем не так смешно.
- И какое же твое второе условие, Игривая Нимфа?
- Мое второе условие угадать просто. Я хочу, чтобы ни один из моих камней не был употреблен во зло. Если ты будешь отдавать часть камней Иемору, он не должен начинать на них войны, не должен чинить никакого самоуправства или произвола…
- Да, как же так! Как я такое условие Иемору поставлю?
- Не знаю. Ведь ты маг, а значит ты достаточно умный и хитрый.
Генрих задумался минут на пять.
- Иемор не согласится, - сказал он.
- Значит, ничего не получится, - развела руками Астория.
- Что – неужели договориться не удастся? – спросил Генрих. – Может быть, ты поставишь менее жесткое условие?
- Но как же менее жесткое? Я ведь должна быть уверена, что из-за моих камней не прольется ничья кровь! Что они не станут причиной ничьих слез, ничьего горя! Разве я прошу многого?
- Ты просишь не многого, но Иемор устроен так, что он не поймет этого. Для него не имеют значение слезы или горе конкретных людей, а только высшие государственные интересы.
- Значит, не надо давать ему камней вообще.
- Но Белочка! Тогда мирного решения не будет. Даже если я соглашусь с тобой, Иемор сочтет меня за предателя и нападет на ваш остров. Разве вы этого хотите?
- Нет, мы этого не хотим. Есть еще одно решение, Генрих.
- Какое?
- С сегодняшнего дня я перестану создавать изумруды. Вообще.
- Но это как раз не решение!
- Почему? Ведь тебе нужны мои колдовские силы и способности для знания, а не камни?
Генрих снова подумал прежде чем отвечать.
- Ты оказалась умнее, чем я в начале предполагал, Астория-Нимфа. Я действительно хотел использовать тебя, чтобы раскрыть секрет алхимии, над которым бьются уже больше тысячи лет. А заодно, чтобы помочь империи подправить дела с казной. Но первое важнее второго. Мои интересы последние двадцать лет всегда совпадали с интересами империи. Однако теперь они могут разойтись.
Я не ищу власти, денег. Пожалуй, я не равнодушен к славе, но и это не главное. Знания – вот что главное для меня. Я хочу познать то, что не удавалось величайшим из магов – я хочу постигнуть самую природу вещей, из которой исходят превращения материи. А ты обладаешь этим знанием, хотя и не сознаешь его. Если бы ты пообещала мне помогать до тех пор, пока я не найду ответа на все вопросы, то я, возможно, отказался бы от претензий на камни…
- И ты не испугаешься Иемора? – спросила Нимфа.
- А что мне Иемор, если я раскрою секрет алхимии?
Нимфа переглянулась со своими друзьями.
- А этот секрет, - сказал Гвидон, - ты не используешь его во зло?
Генрих задумался.
- Понимаешь, маг, - сказала Нимфа терпеливо и даже с участием. – Все, что ты получишь от меня, будь то камни, знания или навыки, нельзя будет использовать во зло. Таково мое условие.
- Знаешь что, Генрих, - заговорил Левша. – Ты не торопись. Подумай. Мы тебя не то чтобы агитируем к чему. Это решение не простое. Может быть, ты готов к нему, а может и нет…
Маг снова не ответил. Его взгляд случайно встретился со взглядом Василисы.
- Блинчиков еще не желаете? – спросила Василиса с участием.


Империя

По возвращении Генрих застал Марию сидящей на веранде и читающей книжку. Точнее, трактат по магии – довольно редкое подарочное средневековое издание.
- У тебя тут Генрих не тюрьма, а курорт! – сказала Мария с досадой. – Прямо даже уходить не хочется! Я-то думала, что меня свяжут в тесной камере, будут кормить раз в день баландой из ржавой зазубренной миски…
- Если хочешь, я тебе все это устрою, - сказал маг с прохладной улыбкой.
- Переговоры закончились?
- Эта ваша Нимфа – настоящая беда. Я ехал, чтобы поставить свои условия, а в результате получил условия от нее. И вообще этот ваш остров…
Маг устало опустился в кресло.
- Они тебя не обижали? – спросила Мария Умелица.
- Скорее наоборот. Они все были чрезмерно гостеприимны. Эта атмосфера… Не хотел я туда ехать!

Мария внимательно посмотрела на него.
- Да, так бывает. Ты стремишься повлиять на кого-то, а в результате этот кто-то влияет на тебя. Происходит обмен. И в результате этого обмена обе стороны что-то приобретают. Но ни одна из них уже не остается прежней.
- Ты мудро рассуждаешь, Мария. Хотя на вид… сколько тебе лет?
Мария улыбнулась.
- Не знаю… может быть, лет сто.
- А выглядишь на двадцать пять.
- Я же ведьма, - усмехнулась она. – Время, когда я бываю голубицей, я не запоминаю. А при обратных превращениях я омолаживаюсь. Поэтому я могу менять свой возраст. Ты ведь делаешь что-то подобное, маг?
- Мне сто шестьдесят восемь лет, - сказал Генрих.
- Ну и ты на столько не выглядишь.
- Спасибо. Обменялись комплиментами.
- Но как ты это делаешь, ты не сказал.
- Я могу изменять скорость потока… Ритма… Неважно. Посоветуй, что делать, если ты так мудра.
Генрих передал ей суть разговора с островитянами.
- Тебе выбирать вот из чего, - сказала Мария. – Будет война или не будет. Хочешь ты воевать с нами, или нет.
- Если будет война, мы с тобой будем сражаться друг против друга. Мне не хотелось бы убить тебя, Мария.
- Убить тебя, Генрих, мне тоже бы не хотелось.
Они пристально посмотрели друг на друга.
- Но я выбираю не только между войной и миром, - сказал маг. – Если я соглашусь с тем, что просит Нимфа, мои отношения с кардиналом и Иемором испортятся. А приобрету ли я или потеряю? Нимфа ставит слишком много ограничений. И даже если у меня будут новые знания, смогу ли я их применить?


Остров Буян

Царевна Лебедь на острове вела образ жизни довольно уединенный. Хотя днем она нередко бывала на репетициях в театре или ходила в библиотеку, или – к бабе Яге на уроки колдовства, а вечерами – в гости к друзьям, а иногда прогуливалась с князем под ручку, или – что тоже бывало – с Левшой (впрочем, последние прогулки были чисто дружеские). Но половину времени – самое меньшее – она оставалась одна.
Царевна жила в Лытной избе, стоящей уединенно в лесу, и гости у нее бывали нечасто. Иногда ее издали видели прогуливающейся по лесу или купающейся в озере. Иногда видели плавающую в озере белую птицу. В такие моменты к Царевне никто подойти не смел.
Гвидон нарушил это правило однажды. После прошлого разговора ему хотелось подойти и объясниться с ней. Он отложил на пару часов свои утренние дела и отправился к Лытной избе, к лесному озеру…
Белая птица плавала на воде. Гвидон остановился на берегу и начал наблюдать за ней. Свет струился среди деревьев и падал на воду. Казалось, что Лебедь заметила и в то же время не заметила Гвидона.
Наконец, Царевна поманила его крылом:
- Вода хороша, не хочешь искупаться?
Гвидон покачал головой.
- Ну тогда я к тебе приду, - сказала Царевна.
И она поплыла к берегу, начиная превращаться в девушку. Надо сказать, что перед превращением в лебедя Царевна обычно раздевалась и оставляла всю одежду на берегу. И теперь, превращаясь обратно, она оказалась совершенно обнаженной. Так она и предстала перед князем, стоя на мелководье по колено в воде.
Гвидон растерялся и смущенно опустил глаза.
Царевна Лебедь заговорила.
- Я тебе не нравлюсь, мой добрый Гвидон?
- Нет… Просто я… Ты мне нравишься, но я хотел…
Она вышла из воды и начала одеваться. Гвидон смотрел в противоположную сторону.
- Ты хотел что-то сказать? – уточнила Царевна.
- Прости меня, Царевна, за мою нерешительность. Ты мне очень нравишься. Ты очень красивая. Но ты в последний раз спрашивала меня о Салтании….
- Я хотела бы побывать там, - негромко сказала Царевна.
- Конечно, мы когда-нибудь отправимся туда вместе!
- Когда-нибудь…, - повторила она.
- Но ты ведь понимаешь, что сейчас я не могу оставить остров. В такой ситуации…
Гвидон говорил это, глядя на воду, но обернувшись в сторону Царевны, увидел вместо девушки белую птицу. Он вздрогнул. Птица, расправив крылышки, словно улыбнулась и сказала ему (а может, эти слова прозвучали у него в голове?):
- Все в порядке, Гвидон. Когда-нибудь… - и, встрепенувшись, полетела в сторону Лытной избы.


Царство Салтана. Дивноморск

После обеда Царь вызвал своего главного Соглядатая.
- Слушай, есть для тебя дело важное, - начал царь сходу, не глядя на собеседника.
- Да, великий царь.
- Надо разузнать, что происходит на острове Буяне, но по возможности деликатно, тихо, под каким-нибудь прикрытием… Сам понимаешь, сын…
- Да, как не понимать… Эти дети! Я пошлю туда самых лучших агентов.
- Нет, - Салтан глянул коротко и властно. – Ты отправишься на остров Буян лично.
- Но…
- Никаких «но»! Лично! Что это сегодня со мной все спорят! – возвысил голос Салтан. – Говорю, лично, значит лично. Или что – мне надо два раза повторять?
- Никак нет, великий царь…
- Значит, отправишься и все разузнаешь. Прикрытие сам себе разработай. Будешь торговым атташе или еще кем-то. На острове тебя никто не знает.
- Не знает, но…
- Ну что, «но»? Ну говори, в конце концов…
- Баба Яга…
- Что Баба Яга? Баба Яга тебя знает, да? Ну и что? Придумай, чтобы не попадаться ей на глаза! Ты у нас шпионских дел мастер или кто?

Остров Буян
Баба Яга

В тот вечер Баба Яга чувствовала беспокойство.
Она отпустила своих учениц и решила побыть одна. Сварила какие-то зелья, рассортировала травы по полочкам, проверила, в порядке ли коза (Яга любила попить козьего молока, и поэтому держала козу).
Но беспокойство не утихало, скорее наоборот.
Она попробовала гадать на болотной плесени, но узор складывался непонятным и многозначным.
Тогда бабка зажгла старинные свечи и начала колдовать по-крупному.
За окном наступала ночь. Эти первые ночные часы идеально подходили для серьезного колдовства. Бабка использовала древние заклинания и заговоры, которыми пользовалась только в особенных случаях. Настой мухоморов и болотных трав разносил по избе неповторимый аромат.
В полночь она настежь распахнула окна, погасила свет, оставив только три свечи и достав старую скатерть и не менее старую колоду карт, разложила гадание.
Гадая, она обращалась к древним силам земли, о которых давно уже кроме нее все забыли.
Узор карт складывался все явственнее, все значительнее. Он наливался силой, набирался смыслом!
Бабка разложила последние карты и выкрикнула заветные слова.

Черная стая ночных птиц неожиданно влетела в окно, с шумом пронеслась по комнате и вылетела в другое. Бабка проделывала это уже не первый раз, но даже ее пробрала дрожь. Две свечи из трех погасли, но третья, подрожав, выстояла. Это был хороший знак. Что же карты?
Все карты оказались на полу, кроме одной. Посередине стола лежал тот самый пиковый валет…
Она все поняла. Завтрашний день многое изменит.
Должна ли она прямо сейчас, ночью предупредить Гвидона?
Идти на другой конец острова в такую ночь не хотелось, будить князя тоже. Да и в конце концов он мог не поверить ей, списать все на суеверия. Что ж, так даже будет лучше, подумала она – пускай пока никто не знает…

И она затворила окна и убрав карты, стала ложиться спать.
В ту ночь ей долго не спалось. Она думала о неожиданном госте, который должен скоро появиться на Буяне. О странной судьбе, благодаря которой в руках одного единственного человека может оказаться судьба всего острова, от одного которого зависит, как сместится баланс сил и каким будет окончательный результат.
Ей не спалось…
Она вспоминала дни своей молодости, потом стала пытаться посчитать, сколько же ей все-таки лет. Баба Яга не знала! Она забыла свой собственный возраст, и это заставило ее загрустить. В конце концов, можно было спросить у Боротынского, он вел учетные книги и все знал, но не хотелось обращаться к этому надменному петуху по столь ничтожному поводу…

Ночью ей снились дурацкие спутанные сны. Она сидела на приеме в каком-то коридоре и ждала, когда ее пустят. Потом входила в кабинет, где в высоком кресле надменно сидел Боротынский и ухмылялся ей в лицо. Она что-то спрашивала, а он не отвечал и продолжал ухмыляться. Потом ей снился пиковый валет, подмигивавший с картинки.
Но ближе к утру ей приснился Генрих.
Серый маг был как-то необычайно задумчив и рассеян и сказал только два слова «жребий брошен».

Остров Буян

Вечером Гвидон возвращаясь с работы увидел Нимфу Асторию на ступеньках своего крыльца. Рядом стоял мокрый охранник, который по-видимому, имел неосторожность сделать нимфе какое-то замечание.
- Все в порядке? – спросил у обоих Гвидон.
Охранник козырнул.
Нимфа же поднялась и подошла к нему (оставляя мокрые следы от босых пяток).
- Надо поговорить.
- Зайдешь в дом?
- Нет, лучше здесь у моря…. Мне так легче. Гвидон, мне снился Генрих.
Князь посмотрел на маленькую нимфу.
- Что он сказал?
- Он согласен. Но его торопят. Нам надо решиться, отправлюсь ли я на остров. Островок подходящий есть, мы с Лесковым подыскали. Он расположен у самого края сектора. Он похож на нос зайца… Но князь, Салтану надо бы прибыть сюда, чтобы увидеть все самому.
- Салтан пишет мне, что прибудет через некоторое время. Но не уточняет, когда. Это может быть две недели или два месяца. Царя не поторопишь…
- У нас нет столько времени, - забеспокоилась Нимфа. – Генриха начинают подозревать в дружбе с нами… А ведь, кто знает, может он и на самом деле станет нашим другом? Нам нужно решиться. У нас есть только два или три дня.
- Но если ты отправишься на остров с Генрихом, а отец узнает об этом…
- Ему это не понравится. Да, князь, я это знаю. Поэтому делай так, как считаешь нужным. Как скажешь, так и будет, - сказала покорно нимфа.
- Дай мне подумать еще один вечер, маленькая Астория. Для меня главное, чтобы тебе не стало хуже.
- Но ведь для меня все равно будет хуже, если начнется война…
- Мы в непростой ситуации, моя хорошая. Давай подумаем до завтра.
И они пошли гулять вдоль набережной.


Империя, центральная зона

- Что-то темнит он, наш Генрих-маг, - задумчиво говорил кардинал, ходя по комнате. Рядом сидел генерал. Обычно ему полагалось стоять в присутствии мастера-регента, но когда тот над чем-либо думал, его раздражало, что рядом стоит генерал, значительно превосходящий его по росту. И генералу велено было сидеть сидя.
- Думается, ваше святейшество, - обратился генерал, - Генрих решил работать на два фронта.
- Ты мне без этой твоей военной терминологии, пожалуйста.
- Ну… как. И вашим, и нашим.
- Угу, - хмыкнул кардинал, - Или не вашим, не нашим, а себе одному. Руки то у него загребущие! Как он там выразился – для установления более тесного личного контакта и проведения предварительных исследований. Вот ехидна! И что он там будет исследовать в это время? Нагребет себе в карман камушков, продаст их и куда-нибудь свалит! Ищи его потом!
- Так точно. И еще украдет белку.
- С него станется. Правда, насколько я понял, эту белку тоже так просто не украдешь… Но за магом надо следить! Вышли лучших людей! Пусть глаз с него не спускают! Пусть замечают всех, кто к нему будет приезжать. Следи и если сам он куда станет отлучаться.
- Так точно. Правда ведь…
- Что?
- Не так просто уследить за ним будет, ваше святейшество…
- А это уже твои проблемы! – кардинал повысил голос на два тона, - как хочешь, так и уследишь. – А то у меня вон – Иемор голодный! Ему еще как-то объяснять это все надо!! Ты что думаешь, он рад будет, что белка оказалась не в его владениях, а черт знает где, и что лучший предсказатель погоды свалил из империи, прихватив еще кучу драгоценных металлов?

[Иоанн]

Здравствуйте всем!

Только что разместил пятую главу.

Сказку, вообще говоря, можно еще прочитать тремя способами:

на сайте

Ссылки доступны только для зарегистрированных пользователей! Зарегистрируйтесь или войдите в форум!

на моем сайте - по главам с иллюстрациями.
Здесь

Ссылки доступны только для зарегистрированных пользователей! Зарегистрируйтесь или войдите в форум!

, здесь

Ссылки доступны только для зарегистрированных пользователей! Зарегистрируйтесь или войдите в форум!

А если кто любит читать в Ворде, можно скачать

Ссылки доступны только для зарегистрированных пользователей! Зарегистрируйтесь или войдите в форум!

где все в одном файле, с приложениями.

Буду рад различным откликам и мнениям!

В сказке всего 11 глав, постараюсь выкладывать по одной главе примерно раз в две недели.

А еще буду весьма признателен, если у кого-то возникнет желание нарисовать к сказке иллюстрации. Сам я, к сожалению, не художник, а проиллюстрировать чем-то хочется. Пока, за неимением лучшего, подбираю картинки из сети...

[Лись]

просьбочка
выкладывайте пожалуста меньшими обьемами.
пусть будет несколько постов меньшего размера, в которых легче ориентироватся чем один огромный.
большие читать тяжелее

а в остальном - жду продолжения.здесь

[Иоанн]