Enrof.net - форум фэнтези-портала

[kender]

И один сверток показался Али странным... И он непременно выяснил бы, что в этом свертке, если бы его не отвлекло нечто еще более странное: в некотором отдалении песок вдруг завертелся , словно подхваченный смерчем, и из этого смерча вышел джинн и упал перед ним на колени!
Это, конечно, был уже знакомый мальчику раб лампы, которого тот случайно вызвал, когда ее чистил. Неотложное дело в виде бочки с вином из погреба халифа задержало усердного раба, и он явился с большим запозданием. Не обращая внимание на переполох среди верблюдов и людей, джинн завопил подобным грому голосом:
- О великий и могучий повелитель! Приказывай, и я исполню любое твое желание! Только ...
Тут он понизил голос до шепота:
- Только не вели мне сражаться с полчищами злобных ифритов, стерегущих эту глупую болтунью Шахерезаду. Прикажи лучше, и я отнесу недостойную, дерзающую называть тебя, о великий, своим слугой, на самую пустынную гору Аравии.
А я буду навещать ее, и уж скучать мы не будем...- так думал простодушный джинн, истолковавший улыбку Лейлы в самом благоприятном для себя смысле.
Только хватит ли у проклятого мозгляка духу отдать такое приказание...

[Каса Моор-Бар]

Тут за спиной джинна раздался голос:
- Секундочку... не двигайтесь.. я сделаю замеры... это же редкостное природное явление, которое надо обязательно изучить!
Это был не кто иной, как мудрый Назим-эфенди. Увидав джинна, он тут же юросился его изучать, вооружившись линейкой и подзорной трубой

[kender]

- А ты кто такой, о презренный! - воскликнул джинн. - И как ты смеешь вступать в разговор без приказа моего повелителя? Прикажи, о могучий, - обратился он к Али, - и я сотру этого ничтожного в порошок...
Почему-то эту грозную речь джинн сопроводил широким зевком.
- А лучше отпусти меня, я хочу спать...

[Merl DalDagor]

-Аллах всемогущий! Это же джин!- Сакид не уверенно подошел поближе.- Великолепно. Потрясающе. Это второй раз в моей жизни, когда я вижу настоящего джина.
Сакид приблизился к ученому и, просмотрев его измерения, продолжил, обращаясь к Лейле:
-Милейшая. Если бы вы только знали, как сложно в наше время найти джина. Многие обладатели этих существ, после загадывания последнего желания, выбрасывали лампы в море или прятали в пустыне.- купец замолчал, вспоминая свои приключения, потом резко вскочил на верблюда.- Может, начнем выдвигаться? Я смотрю все и всё собраны.

[cikada]

Смачный подзатыльник вывел Али из состояния благоговейного ужаса, в котором он застыл, разглядывая джина.
-Ты что стоишь, как осел на водопое?!! Джинов никогда не видел? - воскликнула Лейла. - Зачем ты лампу тер, а? Зачем беспокоил джина, почем зря, маленький бездельник?
Али шлепнулся на колени прямо в песок перед Лейлой и воскликнул:
-Не вели казнить, госпожа!
-Не велю. Скажи джину, что ты его напрасно вызвал, - ответила Лейла. - Так и лампу... лампу сюда давай, а то ты натворишь дел!
Она выдернула лампу из сумки Али, завернула в шелковый платок и спрятала.
-Драгоценнейший джин, простите моего бестолкового слугу, он не хотел! - улыбнулась Лейла джину и постучав туфелькой по ноге Али, добавила, - отпусти джина, бездельник!
-Прости высокочтим-м-мый, - пробормотал Али, не поднимая головы от песка, - я случайно тебя побеспокоил.
Джин ухнул и растворился в воздухе.
-И что ты теперь так и будешь лежать, как черепаха?!! - крикнула она на Али, который боялся поднять голову. - Караван готов, почтеннейший Сакид зовет всех в путь, а ты валяешься в песке! Ну-ка, быстро расставь паланкин, а то солнце печет!
Али вскочил и помчался воздвигать маленький шатер на спине верблюда для своей госпожи, оглядываясь на всякий случай, не появится ли снова страшный джин.

[Каса Моор-Бар]

Наконец все были готовы, и караван тронулся в путь. Впереди ехали воины, которых нанял Сакид, следом шли верблюды с теми, кто ехал на поиски Шехерезады, причем верблюд, на котором ехал Ахмед, ни на шаг не отставал от верблюда Лейлы. Это очень злило Назима-эфенди! Ему надо было посоветоваться с прекрасной Лейлой о том, куда именно они намереваются держать путь, а этот бестолковый остолоп нависал над госпожой как какой-то ифрит, и в его присутствии Назим сразу вспоминал, что он в свое время не любил махать саблей, а любил читать книги. А теперь вот, жалеет об этом. Ну, ничего, вот сделают остановку на обед, и тогда он точно сумеет поговорить с Лейлой!
Далее в караване следовали верблюды, нагруженные поклажей. Туда-сюда вдоль каравана разъезжал почтенный Сакид, помахивая тростью, и поглядывая на кольцо на пальце. Кольцо было не простое, но в чем его секрет, знал лишь Сакид. Замыкали караван несколько воинов, и Али - им приходилось глотать пыль всего каравана. Воины негромко ворчали, и говорили друг другу, что уже к вечеру они выйдут в глубокие пески, где пыли будет поменьше. Конечно, пока не поднимется ветер!
А Али все вспоминал джинна и очень хотел еще хоть разок вызвать его. Чтобы покомандовать. Теперь-то он не будет бояться! Теперь он всем покажет, что Али - это АЛИ! а не так, пустышка какая-то...

Гарем халифа.
Где-то примерно около обеда, когда сонные жены, продрав глаза, начинали пить кофей с рахат-лукумом, и, зевая, обсуждать, кому какую пакость сегодня сделать, одна из жен, небезызвестная Джамиля, осторожно поднялась на плоскую крышу сераля, и подбросила вверх голубя, которого ей недавно принес главный евнух Кизляр-ага. К лапке голубя была привязана записка:
"Лейла едет в караване купца Сакида, они держат путь в Магриб, и обязательно пройдут по самым главным оазисам. Лейла теперь сестра башкадуни, не упусти шанс, брат!"
Записка предназначалась предводителю берберов Махмуду, который доводился братом Джамиле. Было дело - хотел он взять Лейлу в свой гарем, но отец девушки, визирь багдадского халифа, не согласился. Дескать, что ему какой-то пустынный царек, у которого все имущество - кинжал, да стадо вшивых верблюдов! И не отдал дочку. Чем и нажил ба-а-льшого врага...

[cikada]

-Госпожа, госпожа! - Али сглатывая пыль и песок примчался в начало каравана.
-Да, что там у тебя стряслось? - спросила Лейла.
-Там, в тюках прячется человек! - хрипло прошептал Али.
Лейла перехватила взгляд Ахмета и кивнула ему.
Ахмет поклонился и поехал вдоль каравана к верблюду на которого указал Али.
-Вылезай, кто бы ты ни был, - произнес Ахмет ткнув рукоятью сабли в тюк.
Из тюка показалась голова.

[Айна]

Дворец Азама аль Кабира.

Старик полулежал на роскошном ковре, опершись локтем о бархатную подушку с кистями, и перебирал пожелтевшие свитки. Рядом стоял золотой поднос с фруктами и пахлавой, и чаша знаменитого ширазского вина. Спелые ягоды винограда в беспорядке затесались cреди древних свитков, и Азам аль Кабир, натыкаясь на них, свирепо фыркал и щелчками пальцев отправлял в полет по устланному златоткаными коврами покою. Кругами, держась в разумном отдалении от разгневанного хозяина и господина, мягко перемещался крупный черный кот и подбирал виноградины.
- Будь проклят тот день, когда мне в голову засела эта ханум! - восклицал магрибский колдун, отшвырнув очередную сочную ягоду. - Женщины созданы нам на погибель! Что ты сказал? Не согласен? Ничего не сказал?! Правильно, ничего и не говори!
Кот и не собирался ничего говорить, он просто уселся, обвил хвостом тело и с показным равнодушием принялся намывать переднюю лапу.
- Драгоценности женщинам, шелка женщинам, благовония женщинам! Дастархан-самобранка – тоже женщинам! – возмущенно перечислял Азам аль Кабир, вспоминая увиденное в хрустальном шаре: Шахерезада расхаживает по шатру со всеми удобствами, а вокруг шатра…
Старик со вздохом махнул рукой и вновь зашуршал свитками. Кот сделал несколько шагов к подносу с виноградом.
- Ну вот, что я говорил! Велик Аллах, даже мудрый Сулейман потерял голову из-за женщины! Царицу Савскую возжелал!
"Вельможи, которые из вас
Способны принести мне трон ее,
Прежде чем явятся ко мне покорными они?
И тут сказал Ифрит из джиннов:
Тебе я принесу его,
Прежде чем ты покинешь свое место, -
Ведь я для этого силен и верен".
- Вот, что я говорил! – процитировал суру Азам аль Кабир и хлопнул по свитку ладонью, будто прочитанное от этого могло приобрести еще больший вес. – Вот! Хлоп, и царица Савская вместе с троном у него! Хм.. вместе с троном… царица Савская… С троном… Ифрит из джиннов…
Старик подорвался с подушек так стремительно, будто вместе со свитком отбросил от себя сотню лет, полы его пестрого халата взметнулись испуганным облаком, и остроносые туфли с бешеной скоростью замелькали по коврам.
Удостоверившись в безнаказанном одиночестве, кот плотоядно прижмурился и мягкой тенью скользнул к подносу с виноградом.

Там, где прячут Шахерезаду.

Башкадуни с порога пришлось еще раз повторить свой окрик, но то ли дэвы и гули делали вид, что ее не слышат, то ли их господин дал им иные распоряжения. Громко выразив свое возмущение и еще раз пообещав нажаловаться, Шахерезада задернула полог и в сердцах пнула дастархан-самобранку ножкой.
Быть может, дэвы не обратили внимания на свою пленницу, потому что их волновало нечто иное? Ведь в это самое время к кольцу нескончаемых песчаных бурь, извиваясь, подбиралась полоса, будто в недрах песка стремительно двигалась вперед огромная змея. Аксакалы до сих пор любят рассказывать о двуглавом полозе, нападающем на караваны: пока охрана отбивается от одной головы, появившейся перед ними, вторая нападает с тыла и утаскивает верблюда, иногда и вместе с погонщиком… Так, может, это полоз подбирается к кольцу? Неужели змеиное чувство не подсказывает ему об опасности?
Извивающаяся полоса достигла края кольца, вздыбилась фонтаном песка и осыпалась, в сторону откатились два клубка сине-базальтового цвета, полыхнули жаром и ухнули назад, в недра. Теперь направления движения было не разглядеть, а вот внутри кольца, рядами выходя из пыльных завихрений, появилось войско. Оно и привлекло внимание дэвов у входа шатра и гулей.
А внутри шатра украденная дочь визиря омыла пальчики в чистой и теплой воде, отерла их шелковым отрезом, и собралась было отведать чего-нибудь из разложенных на дастархане яств, как вдруг ковер ее зашевелился и поехал куда-то внутрь земли, будто его втянуло в себя голодное неведомое чудовище. В образовавшейся воронке показалась голова ухмыляющегося ифрита:
- Вай, какой красивый ханум! Вай-вай! Пусть ханум не пугается, сейчас будет – пух! – и ханум будет во дворце у моего господина!
- У твоего господина? А я хочу быть у моего господина! У господина и супруга, великого халифа Шахрияра, да продлит Аллах его дни!
- Вай, зачем халиф? У меня есть хороший дедушка, богатый, не жадный, всемогущий, ну просто вай какой дедушка!
- Улугбек! Ишак ты паршивый, позор среди ифритов, сколько можно болтать?! – раздался из-под земли приглушенный голос второго ифрита. – Тебе сказали – неси, значит, неси!
Улугбек осклабился, раздался хлопок и… Шахерезада исчезла. Вместе с шатром, дастарханом-самобранкой, коврами, бадьей. Со всем добром. Был шатер – и нет шатра. И иллюзорное войско, отвлекшее дэвов и гулей, тоже исчезло.

Дворец Азама аль Кабира.

- Несравненная Шахерезада, свет очей моих! Услада дум моих всенощных, яви свой лучезарный лик! Хочу поприветствовать тебя в своем дворце, он теперь и твой тоже, о жемчужина моего гарема!
Азам аль Кабир, потирая руки, ходил у шатра и медоточивыми речами надоедал слуху Шахерезады. Девушка подглядывала за ним в щелку, гадая – почему ее шатер стоит посреди большой залы с забранными узорчатыми решетками окнами, и кто этот старик?

[Энфораим]

Ставка пустынников.

Махмуд откровенно скучал, последние вылазки со своим войском (так конечно самонареченный шах путини называл свое разбойничье окружение) не приносили ровным счетом никакого веселья - караваны будто вымерли и найти достойную награду за труды становилось с каждым днем труднее, видимо пропорционально росту "славы" владыки песков.
- Фархад, червяк ты пустынный, неси вина, не видишь что ли халиф скучает.
- Осмелюсь заметить, господин, - маленький пузатый служка средних лет поклонился так низко, насколько ему позволял живот, - вы еще не халиф.
- Что?! - больше для порядку чем по злости прорычал Махмуд, - да как ты смеешь... - но служка уже улепетывал из шатра со всех ног. - А ведь он прав, сын гадюки, ох как прав.
Скука скукой, но мысль прибрать к своим рукам Багдад уже не первый год тревожила разбойника.

[cikada]

В караване.

Не сильно раздумывая, Ахмет поднял тюк и вытряхнул его содержимое. Содержимым оказался довольно крупный мужчина, весьма странной наружности, видно, что иностранец, хотя одет, как самый распоследний дервиш.
Ахмет приставил ему саблю к горлу и спросил:
-Кто ты такой, подлый шакал? За кем следил в нашем караване?!!
-Я, не шакал. Я Лев Николаевич Оболенский! - произнес мужчина с достоинством.
-Эй, Ахмет, что там стряслось? - крикнула Лейла.
-Подлый предатель забрался в наш караван, госпожа! - крикнул Ахмет. - Велите казнить этого неверного?
-Нет, Ахмет, никого казнить не надо! Веди его сюда, надо с ним поговорить.
Ахмет быстро скрутил новоявленного гостя, связал его так, что тот даже вздохнуть не мог и повел его в голову каравана, подгоняя саблей.
Назим-эфенди видя такую удачу, что Ахмет занят, и отлучился, наконец, от Лейлы, сразу же завел светскую беседу.
-О, прекраснейшая из женщин, могу ли я узнать, куда мы держим путь, и какие звезды подсказали его вам? В Шираз или в Дамаск, и какой дорогой идет наш караван? - произнес он, поравнявшись с белоснежным верблюдом Лейлы.
-Конечно, Назим-эфенди! Но мы идем не в Шираз, и не в Дамаск, мы идем на юг, в самое сердце пустыни. К вечеру мы должны дойти в Зургаб, это первый оазис на нашем пути.
Лейла приложила руку ко лбу, вглядываясь в парящий горизонт.

[Каса Моор-Бар]

- Я знаю такой оазис - Зургаб, - ответил Назим-эфенди прекрасной Лейле, не сводя с нее восхищенных глаз, - рядом с этим оазисом находится усыпальница великого царя из племени лревних людей, еще не почитавших Аллаха. Они кланялись своим богомерзким идолам, и посему вокруг усыпальницы все еще расставлены статуи крылатых быков и баранов. Говорят, там даже есть крылатый лев! А еще одна из жен нашего халифа, кажется, Джамиля, родом из Зургаба.
- Эфенди, - изумилась Лейла, - вы что же, знаете поименно всех жен халифа? И до сих пор живы? Или может вы... - она запнулась, и невольно поглядела на нижнюю часть тела Назима, - ну, вы - как почтенный Кизляр-ага?
Мудрец возмущенно выпрямился, поперхнулся, закашлялся, попытался сказать: "да я... да я могу доказать...", но смешался, вспомнив, что перед ним не служанка-рабыня, сама Лейла-ханум. Взял себя в руки. Ответил, опустив глаза:
- Халиф наш славен мудростью своей, вот и пожелал он, чтобы его жены тоже могли мудрыми речами его развлекать. Мне было велено учить их. Правда...
Тут он поднял голову и рассмеялся.
- Правда, не получилось из них эфенди. Ни из одной!

Дворец Азама Аль-Кабира.
- Эй! Дедушка! - наконец не выдержала пленница, - хватит круги мотать! Долго мне тут еще сидеть? выпусти меня, а то я со скуки помру! у, или хоть расскажи что-то, а то заладил как попугай: "Свет очей моих, свет очей моих!"

[cikada]

-Ах, Назим-эфенди! Увидеть крылатых львов! Я так давно мечтала отправиться в путешествие, и даже рада, что так все случилось! Так я смогу посмотреть мир, - она вдруг понизила голос и лукаво взглянув на эфенди добавила, - но вы ведь никому не скажете?!! Верно?!!
-Конечно! - пылко воскликнул ученый муж. - Я...
Он не закончил, Ахмет притащил своего пленника.
Лейла некоторое время его рассматривала, а потом сказала Ахмету:
-Что он говорит?
-Этот, шакал паршивый, молчит! Прикажи отрезать ему язык, госпожа, чтобы он никому не смог рассказать то, что здесь видел и слышал! - воскликнул Ахмет, хватая за волосы пленника.
-Эй, Ахмет! Язык его может нам еще пригодиться! Отведи его к Сакиду, пусть поговорит с ним. Да смотри, чтобы он не сбежал! Хотя....
Вокруг, насколько хватало глаз, раскинулись желтые барханы. Бежать все равно некуда!

[Каса Моор-Бар]

И тут назима осенило:
- Ахмет, и передай почтенному Сакиду, что если этот шакал будет молчать, мы его принесем в жертву каменным идолам! зарежем прямо у ног истукана, и пусть кровь неверного ублажит харнителей пустыни! А что! Зачем нам его с собой тащить - лишний рот, все-таки!
И добавил уже тише, склонившись к Лейле:
- Мы, конечно же, правоверные мусульмане, и не оскверним имя Аллаха языческими жертвами, но пусть гяур боится!

[Merl DalDagor]

Сакид прикрыл рукой глаза и всмотрелся вдаль. Скоро должен был появится их первый в путешествии оазис. Зонтик, прикрывавший купца от палящего солнца, не мог укрыть его от пятидесяти градусной жары.
В конце каравана началась какая-то возня, и вскоре к купцу подъехал Ахмет, ведя за верёвку незнакомца:
-Хасан-Лачин, этот шакал прятался в одной из сумок. Скорей всего он шпион и моя госпожа сказала передать его вам.- охранник резко дернул за веревку и Лев упал в песок.- Также господин Назим сказал, что отрежет вам язык, если вы будете и дальше молчать.
-Спасибо, Ахмет, за предупреждение.- купец махнул рукой Ильясу, чтобы тот подъехал.- Скажи госпоже, что я пока выбираю дорогу, по которой мы будем ехать. А «шпиона» передай Ильясу. Он знает, что с ним сделать.
Сакид уже хотел было закончить разговор, но потом добавил:
-Предупреди хозяйку, что следующая стоянка будет в Зургабе.

[Айна]

Дворец Азама аль Кабира.

Магрибский колдун поперхнулся на полуслове, глаза его округлились, а рот так и остался приоткрытым. Дедушка?? Как это?! Азам аль Кабир приосанился, расправил плечи и выпятил грудь (и не важно, что при этом стал заметнее живот, а не грудь!), дабы дать неразумной ханум понять, что он далеко не дедушка, а еще очень даже огого!
Но Шахерезада по-прежнему оставалась при своем мнении, ее хорошенькое личико не выразило должного почтения стати почтенного колдуна. Мало того, она нимало не смущалась тем фактом, что лицо ее было прикрыто почти прозрачной вуалью, позволяющей чужому взору узреть более положенного. Да, видимо, седовласого и длиннобородого уроженца Магриба женщины и впрямь не воспринимали всерьез.
- Свет очей моих, - опомнившись, продолжил на прежней ноте Азам аль Кабир. – Луноликая Шахерезада, голос твой сладок как рахат-лукум, и звучание его столь дивно, что я кажусь себе погруженным в грезы, хоть и происходит все это наяву. Разве ж держит тебя кто в шатре? Разве не о том молю я тебя, о прекраснейшая из женщин, чтобы ты ступила легкой ножкой на пол моего дворца и объявила его своим? Осмотри покои, выйди в сад, полюбуйся на павлинов. Вина ли ширазского велишь подать или фруктов румяных? Песней тебя развлечь или…
- Лучше помолчи, седой аксакал, а еще лучше – пропади с глаз моих!
Дочери визиря порядком надоели елейные речи незнакомого старика, но природное женское любопытство упрашивало девушку последовать приглашению и хорошенько все осмотреть. Откинув полог нетерпеливым движением, Шахерезада шагнула за пределы шатра и… снова ничего не произошло. Она не могла покинуть его пределы! Заклинание шайтана продолжало действовать на шатер.
- Выпусти меня отсюда! – топнула ножкой башкадуни халифа.
- То пропади с глаз, то выпусти… Как непостоянны женщины! И почему я, старый ишак, все это терплю?
Так бормотал Азам аль Кабир, обходя шатер и накладывая свои заклинания. Но то ли болтать о постороннем при таком ответственном действе не следует, то ли склероз в очередной раз сыграл с ним злую шутку, а только задымился шелковый край шатра, запахло паленым, завизжала от испуга прекрасная пленница.
- Вай, вай, совсем нехорошо! Господин любит жареных ханум? Не так жарить надо, хочешь, покажу, как? –Вызванный ханом ифритов Улугбек мигом погасил начинающийся пожар. Правда, с видимым разочарованием. Улугбек был неправильным ифритом, слишком общительным, но разрушения доставляли ему удовольствие.
- Не надо меня учить! Знай свое место, - прикрикнул на него Азам аль Кабир. – Ну-ка, быстренько, сделай так, чтобы несравненная моя жемчужина могла выйти из шатра!
Ухмыльнувшись, ифрит еще раз методом подкопа нырнул под шатер шайтана и вынырнул уже с дочкой визиря. Шахерезада вышла из шатра, не выходя из него.
- Ну вот, свет очей моих, услада моего сердца, а теперь ты можешь выбрать себе любые покои по вкусу. Отдыхай, о несравненная, а вечером я хочу, чтобы ты порадовала меня сказкой. Я ведь знаю, ты мастерица рассказывать!
Слуга с поклоном предложил Шахерезаде следовать за ним, а колдун приказал ифриту стереть шатер с лица земли и утроить охрану дворца.