Enrof.net - форум фэнтези-портала

[Каса Моор-Бар]

Итак, вот они - конкурсные работы. Прошу любить и жаловать. Располагаю в произвольном порядке. Читайте, критикуйте, хвалите, ругайте, главное - не молчите, ибо для авторов это смерти подобно. Оценивайте язык, сюжет, оригинальность идеи, угадывайте, какую сказку раскрывает автор, и насколько необычна трактовка этой сказки получилась. На обсуждение сказок и голосование даю две недели. То есть, до 6 марта. Выбирать будем в этот раз пятерку призеров. То есть, вы должны кому-то дать первое место, кому-то второе, кому-то третье, и так далее. По два рассказа на одно место выбирать нельзя. Да, именно так - делаем четкий выбор! И еще: по негласному правилу авторы голосуют и участвуют в обсуждении ОБЯЗАТЕЛЬНО.
Ну, вот, кажется и все.
Обсуждаем рассказы и голосуем за них - все здесь, в этой же теме.

[Каса Моор-Бар]

Рассказ № 1.

Стальные кандалы

Занималась заря, но солнца пока не было видно. Дочь эльфийского короля лежала на кровати с молодым магом в обнимку, уютно уткнувшись ему куда-то в подмышку. Человек открыл глаза, любовно обвёл взглядом нагую фигуру девушки и сладко потянулся. Потом стал неторопливо напевать:

Говорят, бродяга я,
И она не для меня,
И ничего общего быть у нас не может.
Говорят, что кур доят,
А для нас разлука — яд.
Ей, как и мне, только любовь поможет.

От движения и голоса эльфесса приоткрыла глаза, посмотрела на волшебника с такой же любовью.
Неожиданно, её глаза широко раскрылись, она приподнялась на руках и с тревогой посмотрела в глаза своему недавнему партнёру:
- Деревья шепнули мне, что сюда кто-то идёт!
Глаза человека так же широко раскрылись, при этом слегка затуманились, но тут же пришли в нормальное положение:
- Это твой отец… - На выдохе сказал он и резко поднялся. Схватив штаны, он стал судорожно в них влезать, накинул рубашку, надел ботинки, быстрым движением подхватил полураскрытую практически пустую сумку и стал запихивать туда кое-как свёрнутую лёгкую летнюю куртку.
- Почему ты не применишь магию, Сорман? Так же было бы быстрее! – свирепым шёпотом заметила невысокая, тонкая эльфийка, руками причёсывая длинные оливкового цвета волосы и сверкая глазами подобным осенним листьям.
- Потому что, дорогая моя Алисия, я всё-таки пытаюсь уйти незаметно. - Человек закончил собираться. Подошёл к принцессе, положил ей руку на щеку, склонился, поцеловал и выпрямился, не убирая руку. – Но кое-что уже изменить нельзя.
Намёк на улыбку появился на лице девушки, но тут же уступил место тревоге.
- Лети через окно, ибо так меньше шансов, что тебя поймают.
- Мне надо только за линию ваших лесов вылететь, там мне даже твой отец не сможет причинить вред.
- А в наших лесах? – Тревожно уточнила девушка, но Сорман был уже одной ногой на открытом окне. Из окна открывался вид на самое сердце Леса: огромные, толстые многовековые деревья, торчащие из земли их корни, высокая трава. И всё это совершенно не выглядело зловеще. Наоборот, картина за окном вызывала уважение к природе, создавала атмосферу уюта и защищённости.
И в этот момент дверь открылась, и появился отец Алисии. Король всех эльфов. Турелио.
- Стой!!! Стой, человеческое отродье! – Резко рванул вперёд немолодой эльф с короной из клёна, одетый в белую хламиду, когда его взгляд упал на окровавленное одеяло. Его морщинистое мудрое лицо исказилось злобой. Человек, недолго думая, выпрыгнул прямо в окно, на лету расправляя полупрозрачные огромные крылья. Затормозив перед самой землёй, маг убрал крылья и поднялся в воздух уже без всяких приспособлений.
- Левитируй, левитируй, маг. Это не поможет тебе! Ты не вылетишь даже из Сердца Леса! – кричал разъярённый король, взлетев вслед за ним и посылая в Сормана молнии вдогонку. А тот может и не против был бы чем-то ответить, но это был отец его любимой… Поэтому пришлось ограничиться защитной сферой. К тому же отвечать чем-то более активным было, по меньшей мере, небезопасно.
Поэтому маг летел как можно только быстрее. Ветер свистел в ушах, не давая ничего расслышать, что к лучшему, ибо эльф ругал своего противника, на чём свет стоял! Не забывая при этом швыряться молниями, заставлять деревья пытаться сбить, а лучше убить мага. Бедному магу приходилось развеивать огненных, земляных и воздушных элементалей, постоянно восстанавливать защиту, в которую непрерывно били помимо молний и деревьев, стрелы всё прибывающих эльфийских лучников. Хорошо, что ему не приходилось бежать по земле, потому что внизу его преследовали когорты эльфов-мечников. Наконец, деревья стали попадаться реже, стало потихоньку проступать травяное поле.
Неожиданно, одна из молний всё-таки пробила защиту и попала в руку, сильно опалив её. В глазах Сормана потемнело, но он продолжал лететь из последних сил, хоть и резко замедлился. Турелио захохотал, но быстро замолчал, потому что маг, несмотря на все его усилия, медленно, но верно выходил из-под его власти. Чтобы этого не произошло, эльф-король собрал оставшиеся у него силы и запустил самую страшную молнию, которую когда-либо мог создать. Это возымело свой эффект: заряд пробил защиту и вырубил мага, который по дуге полетел вниз, чудом не ударившись о деревья. У самой земли человек на одних рефлексах создал воздушную линзу и не разбился. Но его всё-таки хорошенько тряхнуло, что привело его в чувство. Эльф всё-таки достал его. Сил хватало лишь на то, чтобы приподняться на локтях и смотреть, как Турелио спускается на землю, весь запыхавшийся, подходит к нему и достаёт тонкий, но смертоносный меч.
- Вот и всё, человеческое отродье, - сказал король эльфов, положив меч ему на шею. Потом задумался, нехорошо усмехнулся и продолжил речь. – Хотя нет! Просто убить тебя – слишком просто. О, моя месть за насильно обесчещенную дочь будет ужасна!
- Мы любим друг друга. И мне не надо… - Маг не сумел закончить, потому что глаза эльфа застлала дикая злоба и он, наклонившись, наотмашь ударил Сормана кулаком в скулу так, что человека даже впечатало в землю.
- Молчи! Молчи, тварь! Ты врёшь! Я не потерплю смешения кровей! – кричал обезумевший король. С каждым его криком почему-то становилось всё темнее. Неожиданно, Сорман понял, что не может отвести свои глаза от глаз Турелио, которые налились кровью и сверкают рассерженной зеленью. Постепенно перестало видно солнце, трава стала засыхать, вянуть и превращаться в пепел. Вокруг человека и эльфа начал образовываться мёртвый круг. Он добрался до ближайших деревьев, и их коснулась та же участь. Круг продолжал разрастаться…
Сорману стало очень и очень страшно, ибо, кажется, он догадывался, что собирается сделать Турелио. Обезумевший король демонически захохотал, и это значило, что он собрал нужное количество сил.
- Я приготовил для тебя древнее эльфийское проклятье. Ты же знаешь, откуда появились вампиры? Их давно уничтожили, причём, именно мы, эльфы, ибо наша кровь для них – яд. Но ты станешь вновь самым первым вампиром. Но всё равно быстро умрёшь, ибо солнце уже поднялось… …Луной, матерью природой и смертью восьмидесяти деревьев я убью тебя и воскрешу заново! – закричал Турелио и вонзил клинок в сердце Сорману. Тот захрипел, изо рта пошла кровь, он выгнулся дугой, капельки пота появились на лбу, руки судорожно вцепились в мёртвую землю. Бывший маг корчился, потом затих. Тьма, сгустившаяся над Вечными Лесами стала развеиваться. Тело стало светиться зелёным потусторонним светом, подёргиваться от перестройки организма, потом стало слегка подвывать. Резко открылись глаза. Они были красными. Дикий вой пронёсся по Лесу.
Король хотел досмотреть до конца, насладиться второй смертью новопоявившегося вампира, но крик его дочери слегка отрезвил его.
- Отец! НЕ-Е-Е-ЕТ!!! – принцесса билась в истерике. Один молодой эльф из самых древних родов подхватил её и попытался успокоить. За что получил знатную оплеуху. – За что, отец?! Я же люблю его!!!
- Никогда, слышишь, никогда моя дочь не сойдётся с человеком! Уведите её!
- Нет, отец! Сними это проклятье с него!
- Нет, не сниму! Оно необратимо, да и не хочу я этого!
- Тогда спаси его! Ради меня!
Было видно, что король эльфов пришёл в себя и понимает, что зашёл слишком далеко. Да и заслужил он таких мук. Хотя, пожалуй, если он сохранит нечестивцу жизнь, то это будет для него ещё большим испытанием... Взглянув ещё раз в глаза дочери, которые были полны слёз, он отвернулся к корчившемуся вампиру и произнёс:
- Хорошо. Сорман, ты не имеешь права носить своё старое имя. Я нарекаю тебя Личем! А теперь я отправлю тебя в старые пещеры. – Сказал он и, прошептав заклинание, отвернулся от таявшего в фиолетовой дымке Лича к Алисии.
- Ты его больше никогда не увидишь.

Шли года. Из мест, недалеко от древних пещер, пошли тревожные слухи. Они говорили о страшной кровососущей твари, о том, что из её жертв появляются новые, хоть и более слабые, но не менее опасные твари. Алисия выразительно смотрела на отца, но молчала.
Через полста лет, когда все немного подзабыли о маге, король выдал принцессу замуж за того самого эльфа, что пытался тогда успокоить принцессу. В принципе, он нравился Алисии, ибо он всячески старался быть добрым и хорошем мужем. Аутэино – так звали того эльфа древних кровей – порывался несколько раз отправиться в карательный поход, но каждый раз король останавливал его, подбрасывая ему какие-нибудь дела.
Но, в конце концов, Турелио пришлось уступить: он позволил Аутэино со своими телохранителями и лучшими друзьями отправиться на охоту. Узнав об этом, Алисия, рыдая, упрашивала своего отца не пускать мужа, а молодого эльфа не идти. Но все её попытки были тщетны. Эльфессе пришлось смириться, хотя, по мнению короля, она сделала это чересчур быстро. Но ему ничего не оставалось делать, потому что в бою на мечах муж его дочери превзошёл даже его, лучшего мечника, выстоявшего не в одной битве за родные Леса! Хоть магические навыки и оставляли желать лучшего, но среди тех, кто отправился вслед за ним, было много хороших магов. Так что пусть не мастерством, так числом они возьмут Лича.
Скрепя сердцем, король эльфов отправил зятя в поход против твари, которую сам же и создал. Как плохо, что он не обладал даром предвиденья…

Целая деревня вампиров! Пришлось её «зачистить». Всю. Но эльфы не испытывали ни капли сожаления, потому что это были уже совсем не люди: они пили кровь своих же мёртвых братьев и сестёр. Единственное, что просто безумно расстраивало, так это то, что в ходе убийства выродков были убит один маг и один лучник. Их похоронили, а сами направились в пещеру, ведь именно там находился самый главный вампир – Лич. Это же подтвердили и сами вампиры, которых удалось захватить в плен.
Сейчас они и находились в пещерах – двадцать восемь первоклассных воинов. Лучшие из лучших, самые искусные боевые маги, мечники, лучники и целители. Они шли в самую глубокую из пещер, ибо, по донесению магов и признаниям «детей ночи», бывший маг обитал там. Конечно, план пещер у них был, и, конечно, они чувствовали его, но всё равно шли очень аккуратно, потому что в узких туннелях и неожиданных развилках можно было устроить просто огромное количество ловушек, но пока им везло. Цель медленно, но верно приближалась.
Зал. Огромный, естественно образованный зал. Колонны сросшихся сталактитов и сталагмитов, совершенно гладкий пол. И совершенно невероятные кристаллы, которые светились разными, но весьма бледными цветами, давая при этом неплохое освещение. Маги, просканировав пространство, указали дальше, на самый большой кристалл, светящийся зеленоватым светом, который почему-то никому не понравился. Когда все подошли к нему, то увидели на самом его верху его. Лича, сидящего на выступах кристалла, словно на троне.
План атаки был прост: первая линия атаки – лучники. Они встаю на колени, и атакуют первыми, между ними идет большая часть мечников, за ними в круг встают маги, образуя поддержку и основой захватывающий контур, а прикрывают их оставшиеся воины и клерики. Они поддержат, если маги обессилят или ранит кого-то из воинов. Так они и встали. Хотя, на всякий случай, был и запасной план: все встают в круг вокруг Аутэино и маги «сливают» на него всю силу. Тем самым защитят его от магического воздействия и неимоверно повысят его и без того немалые воинские умения.
Итак, маги наполнили стрелы смертоносной магией, лучники пустили их в недолгий полёт. Но стрелы сгорели ещё на подлёте. Что ж, никто и не ожидал лёгкой победы. Этим они добились лишь того, что вампир открыл глаза. Тогда решили не размениваться на мелочи: над головами эльфов раскрыла свои огненные крылья огромная бабочка, потом медленно их сложила, резко завернулась в вихрь, который через пару секунд стал тоньше, чем кисть руки принцессы. Такое огненное копьё изогнулось и ударило в Лича. Но никаких видимых повреждений это не вызвало. Всё было гораздо хуже…
Недолго думая, Аутэино приказал сразу переходить к плану Б . Слаженно перестроившись, все сгрудились вокруг своего предводителя. К сожалению, это был довольно долгий процесс, так что бывший маг успел подняться и начать опускаться, словно по воздушным ступенькам, к ним. Потом он неожиданно заговорил:
- Пришёл. Сам. С компанией, но это поправимо, - легкий жест рукой и все друзья Аутэино попадали, как мокрые листья, которые внезапно остались без веток. – Но пусть всё будет честно.
При последних словах тела соратников эльфа испарились под зеленоватый огонь, а сам воин почувствовал, как его наполняет пьянящая сила. Да такая, что ему и не снилась! Но муж принцессы эльфов уже не один раз испытывал на себе эффект «острия меча» (так назывался тот аркан, который они хотели использовать для плана Б) и понимал, что такого притока сил он не ощущал, ни разу.
- Зачем ты это делаешь? – только и спросил он.
- Чтобы всё было честно, – ответил Лич. А потом нехорошо улыбнулся. – Но и сейчас наши шансы далеко не равны.
В его руке сверкнул хищный меч. Это последнее, что успел заметить Ауэтион, муж принцессы, дочери короля всех эльфов.

* * *

Увидал её глаза,
Сразу понял: егоза.
Я обалдел, похолодел, упал и умер.
Ради этих глаз её
Я готов пойти на всё,
Я не совсем в здравом уме, я обезумел.

Так напевал Лич, спокойно поднимаясь по полузабытым ступенькам Дерева-Дворца. Сзади него остались два свежих трупа эльфов-стражников. Остальные были на охране границ Вечных Лесов. Почему-то Турелио даже в голову не пришло, что его любимые деревья могут даже не почувствовать мёртвую плоть, пробирающуюся под землёй. Или он просто не знал, что у мертвецов нет ярких эмоций, которые эти деревья должны были улавливать?
Наконец вампир вошёл в тронный зал. Там было по-эльфийски скромно: ветвь, которая служила троном королю, и дорожка из опавших листьев, ведущая к ветви-трону. Существо, некогда бывшее магом, равнодушно опустило меч и стало медленно идти по лиственной дорожке.
- Стой, нежить! – Раздался сзади голос короля эльфов. – Ты достаточно побродил среди живых из-за моих потаканий прихоти дочери. Пора это прекратить, решить здесь и сейчас!
Лич повернулся, хищно улыбнувшись и приоткрыв жёлтые клыки, встал в боевую позицию: левая нога впереди и стоит на носке, правая чуть согнута и стоит боком, корпус повёрнут к противнику боком, обе руки с развёдёнными локтями сжимают вертикально поднятый меч, повернутый режущей кромкой в сторону противника. Турелио уже стоял в этой классической позиции. Они стояли и молча смотрели друг другу в глаза, а потом резко сорвались и скрестили мечи. Посыпались искры и удары.
Сложные финты и акробатические па. Бой эльфа и вампира завораживал. Наконец, они отпрыгнули один от другого. По груди вампира был тонкий кровоточащий разрез, а левая рука эльфа была несильно вспорота и сильно кровоточила. Силы были равны: оба противника прекрасно владели мечом. Поняв это, каждый стал готовиться для удара магией… Пока не вышла она.
- Остановитесь!
Стоило Алисие это произнести, как её любимый и отец замерли и повернулись. Она стояла во входном проёме, одетая лишь в полупрозрачное лёгкое белое платье, и была босой. Так одевались жрицы Леса. – Заклинаю вас, остановитесь! Иначе, мне придётся применить к вам волшебство.
- Дочь, ты не пойдёшь против своего отца!
- Я всё равно буду с тобой…
Они собрали огромную силу друг против друга. И пустили её в ход. За миг до того, как две зелёные волны сошлись, время остановилось.
Всё стало белым. Лишь Алисия, да Сорман с Турило, стоявшие с воздетыми вверх мечами, стояли в круге света. Над ними показалось полупрозрачное лицо странной женщины: лицо её было столь морщинистым, что походило на кору, но при этом оставалось молодым; цвет кожи был каким-то зеленовато-коричневым, но выглядел естественно; цвет глаз совершенно невозможно было понять; волосы же были золотые, как солома, и длинные, как конский хвост.
- Я сделала всё, чтобы этого не случилось, мать Природа: я не пускала своего законного мужа, я была прилежной дочерью для отца, я ходила к вампиру и старалась уговорить его ничего не делать. Всё было тщетно. Я отдаю их в твою власть, - сказала эльфийка с заплаканными глазами и отошла назад.
- Я видела это. Все твои старания. Как жаль, что их оказалось недостаточно… Я награждаю тебя титулом королевы эльфов. Не за попытки, но за намерения. А вы… вас я накажу…

Эпилог
Королева эльфов сидела в своей старой комнате и смотрела то на луну, то на близкую, несколько веков назад появившуюся гору. Она прикрыла глаза и увидела их. Отца и любимого.
Они сидели друг против друга на стульях, прикованные к ним деревянными цепями, из которых нельзя было выбраться. Они рычали, орали и ругались друг на друга. Когда же наступали редкие моменты затишья, вампир тихо напевал:

Оденьте на ноги мои стальные кандалы,
Заприте в каменный подвал на тысячу замков,
Не выбить мыслей из моей упрямой головы,
Я всё равно к ней убегу, избавлюсь от оков!

[Каса Моор-Бар]

Рассказ № 2.

Кот в наследство.

- Сапоги нужны, - сказал Кот, не открывая глаз.
- На кой? – удивился Жан. – На кой тебе сапоги-то?
- Мне? – Кот приоткрыл один глаз. – Мне сапоги совершенно ни к чему. Сапоги нужны ТЕБЕ. А также шляпа и приличный камзол.
- На кой? – повторил Жан, разглядывая грязные босые ступни. Подумал, запустил пятерню под рубаху, почесал живот и добавил: - И на какие шиши?
- Во-от... – Кот вытянул лапы. – Тут мы подходим к сути вопроса: тебе необходимы средства к существованию.
-Чё?! – переспросил Жан.
Кот фыркнул, открыл оба глаза, сел и стал яростно вылизывать лапу.
- Ладно, - проворчал он, принимаясь за вторую лапу, - повторяю простым языком для... гм. Деньги тебе нужны.
- Ну да, - оживился Жан. – Дык попервости ж надо деньги, а на них уж одежу покупать, а ты говоришь...
- Я не закончил. – Кот снова лег. – Итак: Гийом получает доход от мельницы, Анри - при помощи своего осла...
- Осел хоть советов не дает, - буркнул Жан себе под нос.
- Не хватало нам еще ослиных советов, - отрезал Кот. – Да-с, так вот: какой же источник дохода можешь найти ты?
Жан почесал затылок. Потом почесал нос. Еще раз внимательно осмотрел собственные ноги, словно в поисках ответа. И тяжело вздохнул.
- Не знаешь, - констатировал Кот. – А я тебе скажу: твой капитал – твоя смазливая рожа. Девки, небось, табунами ходят, так?
- А то! – приободрился Жан.
- Но! – Кот сел и обвил лапы хвостом. – Селянские девки – это не то, что нам нужно. Как с умом использовать привлекательную внешность? Ну?
Жан наморщил лоб – и вдруг лицо его озарилось пониманием.
- Жениться на богатой?
- Браво! – мурлыкнул Кот. – Ты не безнадежен. Именно – жениться на богатой. А для того, чтобы обратить на себя внимание богатой невесты, тебе и необходима приличная одежда. Босой и неумытый ты ничего не добьешься.
Жан снова помрачнел.
- Ну дык и чё тогда? Где ж я одежу-то возьму?
- Буду думать, - кратко ответил Кот. – И вот еще что: тебе необходимо научиться прилично себя вести в обществе.
- Чё?!
- Не "чё", а "что". Для начала. Не ковырять в носу. Не чесать брюхо. И задницу тоже не чесать.
- А...
- А если чешется – терпеть. Не вытирать нос рукавом. Не... ладно, не всё сразу. И главное – научиться разговаривать, как говорят благородные господа. Вот скажи: "Мадемуазель, Вы прелестны, словно майская роза".
- Маде... Маму... Да ты чё, издеваешься, шкура драная?!
Кот зашипел и взлетел на забор.
***
- Ох, влетит нам когда-нибудь за этих куропаток... – вздохнул Жан, обсасывая косточки. – Как пить дать, влетит.
- Не влетит, - Кот равнодушно облизнулся. – Охотиться запрещено людям. Лю-дям! А куропаток и зайцев ловлю я – чувствуешь разницу? Котам еще никто и никогда не запрещал ловить птичек, где им заблагорассудится.
- За благо... чего?
- Где им вздумается, горе мое. Давай, доедай – и за работу.
- Ну чего опять?.. - заныл Жан, но Кот был непреклонен:
- Я тебя кормлю? Кормлю. Значит, ты должен меня слушаться. Давай-давай, я знаю, что я делаю. Кто заячьи шкурки продал, на какие деньги новые штаны куплены?
- Ну, куплены. А ты на них сидишь.
- Да? - Кот приподнялся и критически оглядел брошенные на кровать штаны. – Ну а чего ты их бросаешь, где попало? Сходил утром в церковь – и принял бы в сундук... И потом – я же не линяю, так что ничего с твоими штанами не сделается. Не увиливай.
- А че делать-то?
- Вспомни, как на площади возле церкви два господина разговаривали. Я еще тебя остановил и заставил слушать, вспомнил?
- Ну...
- Вот и "ну". Попробуй повторить хоть что-нибудь.
Жан закряхтел и страдальчески скривился.
- Ну это... Как оно... Сударь, я... эээ... меня... во, вспомнил: для меня большая честь познакомиться с Вами!
- Неплохо, неплохо, - одобрил Кот. – Еще что-нибудь?
Жан почесал затылок, запустил руку под рубаху, покосился на Кота и вытащил руку обратно. Нахмурился.
- Не, не помню. Зато я запомнил, как они кланялись! – и Жан довольно неуклюже изобразил поклон, помахав перед собой несуществующей шляпой.
- Ну что ж, ты делаешь успехи. А теперь вместе: поклониться и сказать: "Сударь, для меня большая честь..." Только без "эээ".
- Сударь, для меня большая честь... – послушно повторил Жан и еще раз поклонился.
Кот свернулся клубком и прикрыл морду хвостом.
***
- Крысы, Ваше Сиятельство? – Кот заинтересованно обходил огромный зал старинного замка.
- Они, проклятые... - вздохнул барон де Рец, усаживаясь в кресло возле камина. - В могилу меня скоро сведут...
- Странно. Человек, при упоминании имени которого дрожит вся округа – простите, Ваше Сиятельство, я, разумеется, не верю этим слухам...
- И не верьте! – подхватил барон. – Вы первый здравомыслящий чел... эээ... здравомыслящая личность, встреченная мной за многие годы, клянусь Богом! Катрин умерла родами! Родами! А Жюльетт – от чахотки. Ну, правда, Бланш... – барон замялся. – Гм... Но хотел бы я посмотреть на человека, способного выдержать ее характер! А уж обвинения в растлении малолетних, колдовстве и чуть ли не людоедстве – это настолько нелепо, настолько одиозно, что...
- Оставим этот неприятный разговор, Ваше Сиятельство, - мурлыкнул Кот, вскакивая на кресло рядом с баронским и устраиваясь в любимой позе сфинкса. – Вы изволили упомянуть о досаждающих Вам крысах.
- Да, крысы, - барон вздохнул еще более печально. – Стыдно признаться, но я с детства не переношу этих тварей. При одной мысли о них меня бросает в дрожь. Я воин, я полжизни провел в седле и ни разу не показывал врагу спину – но это выше меня. И откуда эта напасть? Еще чуму принесут, спаси и сохрани! Право, ничего бы не пожалел для кудесника, который бы избавил меня от этой мерзости! Ведь, кроме всего прочего – я не упоминал? – его Величество с ее Высочеством вскорости должны посетить мой замок! А как я их приму, если по коридорам у меня шастают крысы?!
Кот поднял заднюю лапу, намереваясь почесать за ухом, - и замер на полдороге. Король с принцессой?.. Неожиданно у него возникла идея. Безумная, опасная - но невероятно соблазнительная.
- Я могу избавить Вас от крыс, Ваше Сиятельство, - сказал он как можно более небрежно.
- В одиночку? – барон де Рец недоверчиво посмотрел на Кота. – Боюсь, Вы не представляете себе...
Кот посмотрел на барона особым, тщательно отработанным, Истинно Кошачьим взглядом. Барон хмыкнул, но взгляд выдержал. Кот повел усом, сел и начал умываться. Барон поднял бровь и откинулся в кресле. Кот в очередной раз облизал лапу, критически оглядел ее и снова лег.
- Они крысы, Ваше Сиятельство. Они крысы, а я – кот. И они это знают. Вы понимаете, о чем я?
Барон снова хмыкнул, на этот раз одобрительно.
- Но не даром, я правильно Вас понял? И что же Вы хотите за эту услугу?
- Ваше Сиятельство, - Кот напрягся, готовый в любую секунду выскочить из зала. – Ваше Сиятельство, насколько серьезны были Ваши слова о том, что Вы НИЧЕГО не пожалеете за избавление Вас от крыс?
Барон нахмурился.
- Но ЧТО же Вам нужно?
- Замок, - выдохнул Кот. - Замок, титул... и Ваше слово перед королем. И, клянусь чем хотите, до конца жизни Вы не увидите здесь и маленького мышонка.
***
- Ваше Величество, Ваше Высочество, я счастлив лицезреть вас в моем скромном жилище.
Король благосклонно кивнул. Барон де Рец, разумеется, пользовался весьма сомнительной славой – но был невероятно богат, и потому его величество предпочитал иметь его в союзниках, закрывая глаза на слухи, один другого страшнее. Если бы не эти слухи, он с удовольствием бы даже породнился с бароном, благо тот вдовец, а принцесса как раз на выданье... но...
- Ваше Величество, - продолжал между тем барон, - разрешите представить Вам моего дальнего родственника: маркиз де Карабас. – И барон де Рец легонько толкнул в спину совершенно обалдевшего Жана, наряженного в один из баронских костюмов. Жан сглотнул и неуклюже поклонился. - А это его друг шевалье де... де Мурр. - Кот проделал то же самое, но гораздо изящнее.
Король взглянул на странную пару с некоторым недоумением. Принцесса позволила себе хихикнуть.
- Прошу Вас извинить маркизу его неловкость, Ваше Величество, - барон спрятал улыбку. – Он вырос в... в далекой провинции. Встреча с монархом для него – невероятное событие. Верно, Жан?
- Нев-ве-роятное... – выдавил Жан, глядя на короля во все глаза. Барон снова подтолкнул его, и Жан, еще раз поклонившись, добавил: - Честь лице...зреть Ваше...
- Не сердитесь на маркиза, Ваше Величество, - встрял Кот. – Он добр и честен, но застенчив до невозможности. К тому же он еще не пришел в себя от известия о наследстве.
- О наследстве? – рассеянно переспросил король, холодно кивая Жану.
- Да, видите ли, Ваше Величество, - пояснил барон де Рец, - не так давно я задумался: детей у меня, увы, нет – кому же я передам свой титул и земли? Ведь я уже немолод. И выяснилось, что маркиз де Карабас – единственный мой родственник и, соответственно, единственный наследник.
- Вот как? – король посмотрел на Жана с гораздо большим интересом. – Этот молодой человек – Ваш наследник? Хмм... Что ж, маркиз, мы рады знакомству. Почаще бывайте на наших балах и турнирах – это, несомненно, излечит Вашу застенчивость. Познакомьтесь с моей дочерью, принцессой Антуанеттой...
Жан поклонился снова, выпрямился – и встретился глазами с карими, вишневыми глазами принцессы.
- Ваше... – выдохнул он. - ...прекрасны, как... майская роза...
Принцесса внимательно посмотрела на Жана – и улыбнулась.
- Вот видите, - заметил король де Рецу, - я же говорил, что застенчивость – дело временное. Кстати, а какой, интересно, герб у маркиза?
- Кот, - не задумываясь, ответил де Рец.
- Кот в сапогах, - уточнил Кот.
- Как интересно! А почему в сапогах?
- О, Ваше Величество, это долгая история, - протянул Кот.
***
- Ну слушай, хочешь титул какой-нибудь? – спросил Жан у Кота. – Я же теперь вроде как принц, король мне не откажет.
Кот лежал в кресле у камина, на бархатной подушке, смотрел в огонь и тихонько мурлыкал.
- Принцы не говорят "вроде как", - заметил он. – Следи за этим, Жан. Титул мне не нужен, но спасибо за предложение.
Жан почесал затылок, заметил неодобрительный взгляд Кота, опустил руку и вздохнул.
- Я стараюсь, - хмуро проворчал он. – Знаешь, как трудно?
- Знаю, - ответил Кот. – Я тобой горжусь. Честно. Даже не думал, что ты справишься.
- А если не думал, зачем же полез в это дело? – удивился Жан.
- Ну... – Кот перевернулся пузом вверх и потянулся. – Кто не рискует... Видишь, всё получилось. А где бы мы были, если бы я не рискнул? Кстати, чем это принцесса меня угощала на свадьбе – такое нежное, мягкое?
- Гусиная печенка, что ли? – предположил Жан.
- Вот-вот. Распорядись, чтобы эту печенку, - Кот потянулся еще раз и повернулся на бок, - мне подавали каждый день, хорошо? Невероятно вкусно. И вот это кресло чтобы никто не занимал.
- Идет, - ухмыльнулся Жан. – Еще какие-нибудь... эти... при-ви-легии?
- Надо же, выучил! Да, и чтобы, когда я вхожу в комнату, все – кроме коронованных особ, разумеется – вставали, пока я не выберу себе место.
- Чё?! – протянул Жан.
Кот зашипел и принялся вылизываться.

[Каса Моор-Бар]

Рассказ № 3.

Серая напасть

Славен, богат и весел был город Гамельн, пока не избавился от крыс и не лишился своих детей. Богатство осталось, слава потускнела, а смех навсегда покинул его дома, улицы и площади, вслед за страшным крысоловом и его волшебной дудкой. А в утешение остался только рассказ старого слепца о далёком крае, где передвигаются только бегом и вприпрыжку, где с молодых лиц не сходят улыбки – городе Гамельнской молодёжи.
И тут новая беда настигла печальных бюргеров, купцов и ремесленников. Безжалостный враг окружил высокие стены. Как будто неведомая бездна исторгла волны низкорослых латников в серых доспехах, затопивших всю округу и плотным кольцом окруживших многострадальный Гамельн.
Золотые шпили и вместительные кладовые славного города часто привлекали жадные взгляды завоевателей, но бургомистру и магистрату всегда удавалось собирать с сограждан достаточно звонкой монеты на крепкую дружину или весомый откуп, да и своя стража не даром ела хлеб. Но эта серая напасть нахлынула так неожиданно, что правители не успели кликнуть клич «ландскнехтам удачи», а своих воинов хватало только на обычную дозорную службу.
Странный это было враг: выкупа не требовал, стены не штурмовал и гонцов не принимал. Просто перекрыл все входы-выходы и обрёк город на голодное вымирание.

Нетвёрдой походкой плетётся по пустынной улице исхудавший бургомистр, от былой дородности не осталось и следа, торжественная мантия болтается как-будто натянута на жердь. Долго ещё перебирать ногами до ратуши, мало осталось сил у городского главы, но сегодня последний, быть может, совет – надо добрести. Споткнувшись на ровном месте в очередной раз, присел передохнуть на скамеечку рядом с живыми, пока ещё, мощами трактирщика Иоганна Брандта. Упитанный окорок с вывески издевательски ощерился на обоих.
– На совет? – почти шёпотом, от упадка сил, полуспросил трактирщик и, получив в ответ только слабый кивок, продолжил, – бес толку… кончается старый Гамельн… всех собак поели… Вот сейчас бы приманил крысолов всех крыс с округи, то-то славно попировали бы… Не судьба… расплачиваемся за жадность, да за голодных крестьян, на которых хотели нажиться при той засухе и неурожае.
– Расплачиваемся за жадность? – такая мысль не приходила бургомистру в голову, – и за страдания голодных?
– Так говорят, – кивнул трактирщик, – причём получаем той же монетой, на собственной шкуре всегда доходчивей… недаром эти серые на крыс похожи… а детки наши невинны были, вот Бог и попустил дудочнику увести их, а погубить не дозволил – вывел.
– Иоганн, а если мы раскаемся? – неожиданно для себя выронил городской голова.
– А сможем – по настоящему-то?
Не ответив, бургомистр сполз со скамьи и, путаясь в складках мантии, засеменил к главной площади. Ох, долог ещё путь до статуи Роланда с мечом перед ратушей, вот кому голод нипочём. Лишь бы хватило сил дойти, да было кому донести эту мысль: о покаянии, костлявая рука голода душит всех, самые богатые и именитые – не исключение. А запасы пришлось делить на всех, во избежание голодного бунта.
Дойти… Рассказать… Ударить в колокола собора святого Бонифация… Собрать всех кого можно… Раскаяться… Ведь больше ничего не остаётся. За все месяцы осады никто ничего толкового не придумал, ни главный судья Каспар Геллер, ни хитрющий Гангель Мун, никто.
– Господи, – бормотал трактирщик, глядя вслед удаляющейся фигуре, – помоги нашему неверию!

[Каса Моор-Бар]

Рассказ № 4

Девочка.

В декабре темнеет рано. Ночь послушно обнимала дорогу снежной крупой, и покорно ложилась под колеса. Большой торопился, хмурился, бормотал о чем-то своем, вполголоса ругался на кого-то, и, знай, прибавлял скорости. Девочка сидела рядом, на переднем сидении, терпеливо молчала, ерзала, и думала: как же ему дать понять, что надо остановиться? Ей надо выйти…

Вот если бы с ней была Сестренка, она бы сразу поняла!

Или Мама. Но Мама осталась дома, а Сестренка ее, Девочку, бросила – спряталась от нее в ящик, и не выходит. А раньше они играли. Даже спали вместе! Правда, Мама ругалась, и отправляла Девочку спать в корзинку. Но ничего. Девочка даже там, в корзинке, слушая сладкое и теплое дыхание сонной Сестренки, чувствовала, что ее любят. Потом наступало утро, Сестренка уходила в школу, а Мама – на работу. Девочка немножко скучала, много бегала по квартире, иногда грызла что-нибудь, чаще – спала и все время ждала, ждала, ждала – когда же придут они, люди! Зато когда люди приходили, начиналось веселье! Если было тепло, Сестренка с Девочкой уходили во двор, и там до вечера бегали, прыгали, и играли. Во дворе росла трава, правда, пыльная. И редкая, но когда Девочка, гоняясь за бабочкой, забегала в самую гущу этой травы, ей казалось, что она в лесу… А когда Девочка уставала, Сестренка брала ее на руки, и волна счастья захлестывала Девочку до самых кончиков ушей. Да, она была счастлива, очень, настолько, насколько ей позволяло это ее маленькое собачье сердечко.
Потом, непонятно почему, случилось страшное. Все сошли с ума. Сначала принесли домой Сестренку, положили, будто большую куклу, начали говорить непонятные слова «авария… прямо из-за угла… прямо на нее… бедный ребенок!». Мама стала кричать, страшно, и долго. Девочка забилась под диван, и оттуда наблюдала, как в квартире появилось много чужих людей, они сидели на диване и на всех стульях, плакали, потом положили Сестренку в деревянный ящик, и непонятно было – как же теперь она играть будет? Сидя под диваном, переполненная страхом, непониманием, и растерянностью, Девочка тонко завыла – будто тоже плакала.
- Чует, собака-то, - раздались голоса, - бедняга… попрощайся с хозяйкой!
Девочку подняли на руки, поднесли к ящику, и она в последний раз тогда увидела Сестренку.
Потом все ушли, и унесли ящик. Настал вечер. Потом ночь. Было тихо-тихо, и Девочка, наконец-то, вылезла из-под дивана. Вернее, голод ее выгнал. Она сунулась к своей миске, но за весь день ничья рука не плеснула туда супа. Она шмыгнула на кухню, обшарила все углы, но нигде не завалялось ни корочки, ни колбасной шкурки. И в который уже раз за этот страшный день Девочка принялась плакать…

Мама пришла лишь поздним утром. Вошла, захлопнула за собой дверь, тяжело ступая, прошла на кухню. Села прямо на пол, свесила руки между коленями, и уставилась в противоположную стену.
Сидела, смотрела, и ничего не делала. А ведь Сестренка, наверное, уже вылезла из своего ящика, и сейчас вернется из школы. Надо греть обед, да и ей, Девочке, не мешало бы поесть!
- Ску, - вежливо напомнила она о себе.
Бесполезно!
Мама все сидела, и тогда Девочка ткнулась носом ей в ногу, и лизнула свесившуюся руку. Машинально мама взяла Девочку на руки, и та благодарно кинулась облизывать Маме лицо.
- А,… - сказала Мама, - а-а-а… Лиза! Лизонька, Лиза, Лиза моя…
Она опять плакала, уткнувшись в колени, и отшвырнув от себя Девочку. Потом встала, ушла в комнату, и там, не раздеваясь, упала на кровать. И опять плакала. Девочка сидела в кухне под столом, и молчала.

Среди ночи стало невмоготу. Голод скрутил ее так, что она не выдержала, и начала опять выть. Сначала тоненько и тихо, потом все громче, сильнее. В стену забарабанили, но Девочка так хотела есть, что выла, и выла, и выла.
Забарабанили уже в дверь. Из спальни вышла Мама, сразу запахло резко и неприятно – так пахло раньше, когда кто-то болел. Мама сгорбившись, и волоча ноги, прошаркала к двери, открыла.
- Соболезную, - раздался неприветливый голос, - что это собачка ваша, извиняюсь, воет? Час ночи уже. Людям завтра на работу. Угомоните ее!
- Собачка? – растерянно переспросила мама, - Воет? Я,… я не заметила. Простите. Я,… да, я что-нибудь сделаю…
- Вы ее хоть кормили? – раздалось неприветливое.
- Не помню… - прошептала Мама.
- Поразведут тут собак, а потом голодом морят! – торжествующе заявила соседка, и захлопнула дверь.
Мама прошла на кухню, сунула руку в хлебницу, вытащила оттуда кусок, и бросила на пол. И опять упала на диван, и там уже что-то бормотала, и всхлипывала.
Так Девочка первый раз в жизни поняла, что черствый хлеб может быть вкуснее мяса.

Потянулись длинные, серые, пустые дни. Девочка ела хлеб, жила в кухне под столом, и иногда выла. Мама молчала, и все реже бывала дома. Однажды она пришла не одна – вместе с Большим.
- Вот видишь, - голос Мамы был тихий, неживой, - вот так я и существую.
- Бедная! – решительно ответил тот. И начал действовать.
- Так нельзя! – вещал он, решительно шагая по квартире, - до чего ты себя довела! Да, у тебя случилось страшное горе, но ведь жизнь продолжается! Завтра же ты переедешь ко мне. Квартиру продадим, когда найдется покупатель с хорошими деньгами. Нет, вначале ремонт сделаем. Тогда за нее больше дадут. Нет, тебе нельзя здесь оставаться, иначе ты с ума сойдешь. Все, все, начинается новая жизнь!
И Мама… Мама засмеялась. Тихо-тихо, почти шепотом, но – засмеялась. Обрадованная Девочка выползла на брюхе из-под стола, и, визжа, и виляя хвостом, поползла к Маме.
- Ой, я про тебя совсем забыла. А с ней-то что делать? – Мама повернулась к Большому.
- Ну, взять ее с собой ты не сможешь. Квартира у меня небольшая, да и не надо, чтобы тебе что-то напоминало о прошлом. Придется избавиться от собачонки.
- Как – избавиться? – приподняла брови Мама.
- Ну, я имел в виду – отдать в хорошие руки. Да ты не волнуйся. Я все устрою! – уверенно сказал Большой, хватая Девочку под мышку, - найду ей хорошего хозяина!

И вот она едет с Большим в машине, и ерзает на сидении, и поскуливает – тихо-тихо, потому что громко скулить нельзя, за это наказывают. Куда они едут? Зачем? Долго ли еще ей терпеть? Девочка ничего не знает. Она лишь понимает, что долго не выдержит, и, когда на очередном ухабе машину хорошо встряхнуло, она не выдержала.
Мокрое пятно широко расплылось по обивке.
- А! Черт! Чертов щенок! – Большой зол. Очень зол. Девочка сидит, прижав уши – теперь ее наверняка будут тыкать носом в мокрое.
- Все, хватит! – все более распаляется меж тем Большой, - навязалось счастье на мою голову! Пошла отсюда! – маленькое визжащее существо вылетает в распахнутую дверь машины, и шлепается прямо в придорожный сугроб. Хлопок двери, звук мотора, и машина исчезает в ночи.

Сначала она, выбравшись из сугроба, пыталась бежать в ночь, в темноту, туда, куда уехала машина. Ее не бросили, нет. Она просто выпала. Сейчас Большой увидит, что ее нет в машине, и вернется. Не может же он, в самом деле, оставить ее здесь совсем одну. Но машина не возвращалась, сколько Девочка ни бежала, и тут ее осенила страшная догадка: ее наказали! Она выла, и вдобавок намочила сидение. Вот ее и оставили тут.
И вот тут-то ей стало по-настоящему страшно.
Она заметалась по вылизанному ветром шоссе, туда-сюда, то призывно лая, то начиная тоскливо выть, заметалась беспорядочно, бестолково, в панике. То ей казалось, что вот-вот кто-то появится, и тогда она громко и звонко лаяла; то она начинала бояться черного ночного леса, стеной стоящего вдоль дороги, и тогда собачка замирала, припав к шоссе, и вслушивалась в ночные звуки. Из-за кромки леса вдруг вылетела бесшумная большая тень, и, махая мягкими, будто ватными, крыльями, помчалась к Девочке. Взвизгнув от ужаса, путаясь в лапках, она рванула к лесу, чтобы спастись от этой летающей смерти. Едва не застряв в сугробе, она чудом домчалась до леса, и бежала, бежала, бежала прочь от дороги, пока хватало ее силенок. Потом пошла шагом. Потом побрела. Потом уже еле двигалась, с трудом переставляя лапки. А потом и вовсе легла в снег, чувствуя, как холод сковывает тельце, сводит лапки, морозит хвост и нос. Она понимала, что надо бы хотя бы зарыться в снег, но сил уже не осталось…
Девочка закрыла глаза.

- Р-р-р, - раздалось над ней, негромко, но настойчиво. Она испуганно прижала уши, и тоже попыталась зарычать. Но когда увидела Его – тихо ахнула.
Это был Пес. Не просто пес, а ПЕС! Большой и красивый! Если бы он оказался рядом с Мамой – наверняка был бы ей по пояс! Широкая, сильная грудь, мощные лапы, с густым подшерстком между пальцами, большая, лобастая голова, массивная челюсть, и грозные клыки. А еще он был белый! Снежно-белый, будто порождение зимнего леса, с густой, искрящейся в лунном свете, длинной шерстью и ясными, как звезды, глазами. Громадный, непоколебимый, и грозный, он возвышался над Девочкой, и она поневоле поджала хвост, и закрыла глаза. «Интересно, меня сейчас съедят, или потом?» - обреченно мелькнула мысль.
- Урр, уфф! – теплое дыхание обдало ее, и горячий шершавый язык лизнул собачонку в замерзший нос. Потом несколько раз лизнул морду. Девочка осмелела, и пару раз вильнула хвостиком, Пес еще раз приветливо заурчал, и подтолкнул Девочку носом в бок. Она встала, и, когда он пошел вперед – пошла следом. Он оглянулся, увидел, что она плетется за ним, и опять довольно рыкнул. Вскоре впереди показалась большая старая ель, вся засыпанная снегом. Лапы ее опускались до самой земли, и образовывали почти настоящий шатер. И вот здесь-то, под кровом из еловых лап и снега, на мягком ковре опавшей хвои, Девочка наконец-то сладко заснула, прижавшись к теплому боку Белого Пса.
И не снилось ей ничего.

Утро было прекрасным – целый букет свежих лесных запахов обрушился на Девочку, когда она проснулась, и вылезла наружу из их логова. Так вкусно и так много она давно уже не нюхала! Громадный белый зверь был здесь же – не спеша и с удовольствием поглощал то, что еще недавно было зайцем, а когда увидел Девочку - подтолкнул носом кусок мяса и ей. Терпеливо дождался, когда она поест, потом встал, и побежал вперед. Девочка уже привычно затрусила следом. Странно, если вчера Пес все время оглядывался, проверяя, не отстала ли она, то сегодня он, казалось, захотел убежать от Девочки. Он бежал все быстрее, и ей приходилось прибавлять шагу, но, все же, она твердо решила – не уйдешь! И поэтому, когда он взлетел в прыжке над поваленным деревом, она тоже смело прыгнула следом! Но, уже прыгнув, увидела небывалое – громадный белый зверь таял, растворялся в воздухе, как теплый пар тает на морозе, и вот уже вместо Пса искрится в зимней стылости туманное облачко льдистых кристаллов, искрится, сияет в рассветных лучах солнца, и ледяными иголочками падет вниз, на покрытую снегом землю. От неожиданности, от растерянности, и еще потому, что лапки малы да коротки, Девочка врезалась в дерево, и покатилась назад, кубарем. Истошный, обиженный визг разнесся над лесом.
- Елки-палки, а ты тут откуда взялось, чудо??? – большая бородатая голова, в вязаной шапке, показалась оттуда, из-за дерева, рука в рукавице сгребла Девочку, поднесла к заиндевевшим усам.
– Ай, славная псина! Одна! Посреди леса! С неба упала, что ли? – говорил густой бас, прямо напротив Девочки двигались пышные усы, от тела, большого и сильного, шло ощутимое тепло, - Поди, замерзла? Ну-ка, иди, погрейся пока! – и он сунул Девочку за пазуху, в благословенность тулупа. Потом зашагал назад, по своим же следам, выкрикивая:
- Петр Степанович! Дружище Штирлиц! А иди-ка ты сюда, погляди, какую я Снегурку-красавицу в снегах нашел!
- Дворняжка, - безапелляционно вынес вердикт «дружище Штирлиц», осмотрев робко поджавшую хвост Девочку. – Зачем она тебе?
- Ну! Не скажи. Дворняги, они, брат, ума палата! Хитрые, живучие, на все горазды! Ну, сам посуди: совсем ведь еще кроха, а выжила в таком лесу, на таком морозе! Я ее даже зауважал. За одно это ей теперь полагается пожизненная пенсия! У-у-у, морда симпатичная!
- Точно, - засмеялся «дружище», - ишь, пригрелась у тебя за пазухой, глазищи блестят. Ну, что, - обратился он торчащему из полушубка носу, - тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе красная?
- Тоже мне, Морозко нашелся, - засмеялся первый, - хватит моей собаке зубы заговаривать! Ладно, пошли, что ли. Охоты путной сегодня уже не будет, а до электрички еще топать и топать. Ну, что, найденыш, пойдем домой? – улыбнулся он Девочке.
«Да!» - ответила та звонко и весело, и эхо ее счастливого лая донеслось до самых дальних закутков леса.

[Каса Моор-Бар]

Рассказ № 5.

Должник.

Дешевое пойло оставляло маслянистые разводы на стенках стакана. С гримасой омерзения, Трид одним махом опрокинул в себя содержимое, и закашлялся, судорожно вдыхая прокуренный воздух бара. Бармен равнодушно плеснул в стакан следующую порцию, и удалился на другой конец стойки - тамошняя компания была куда как щедрее на чаевые. Впрочем, Триду было все равно - он пришел сюда напиться, а не ныть.
“Ай да папаня, ай да старый хрыч...” - отношения сына с отцом подошли к логичному завершению, но Трид до сих пор не мог поверить в услышанное утром. Дело было не в самой смерти – от Синдрома угасали быстро, тут сюрпризов не было. Однако... знать, что старик не расщедрится в завещании - это одно, но чтоб настолько?!.. Трид осушил стакан, и со злостью приложил его к стойке. Резкий хлопок слился с какафонией дребезжащей музыки.
Приму повезло больше всех - старшенький, папин любимец и наследник получил контрольный пакет акций “Синтфлор”, небольшого заводика по переработке мусорных отходов в муку, в который папаня инвестировал восемнадцать лет назад, как раз перед рождением Трида. Рентабельность незавидная, но какие-то деньги старая рухлядь приносила...
Струя пойла с шипением наполнила стакан. Трид сощурился; стакан слегка двоился в глазах. Братцу Сэкки повезло меньше, но по крайней мере семейный Шевроле-8000, “ослик”, старенький - еще на антигравной тяге - можно было загнать с аукциона. Трид надеялся, что “ослик” достанется ему - тогда он смог бы внести оплату за первый семестр обучения; но не судьба. Если бы тогда, восемнадцать лет назад, у матери не возникло того кровотечения, ставшего фатальным... Нет, старик так и не смог простить Трида. Но зачем было так глумиться?!
“И наконец, моему младшему, любимому сыну, я завещаю...”
Пойло снова обожгло горло. Дьявол. Передача прав на первую фирму отца, работавшую в области туртрансферных услуг “JSC Carabus” - это как пощечина из могилы. Кроме бренда, на “Carabus” уже много лет не числилось никакого имущества - отец держал ее из сентиментальных соображений, ежемесячно оплачивая минимальный налог. Теперь, Триду предстояло делать то же самое - либо скопить денег, и ликвидировать юридическое лицо. Конечно, он бы отказался от “наследства” в тот же миг - если бы не второй пункт завещания на его имя. Банковская ячейка.
“И я, как идиот, повелся.” - Триду со второй попытки удалось залезть в свой собственный карман. Со смесью ненависти к отцу, и презрения к самому себе, парень уставился на содержимое ячейки. На бумажку. При таком освещении, и после такого количества выпитого, прочесть отцовский почерк не представлялось возможным, но Трид на всю жизнь запомнил эти строчки - как и оцепенение, с которым он читал их в хранилище Ландкредитт банка.
“Будут проблемы - маякни ему. Он мне должен.” И какой-то древний адрес почты. Если бы не старые учебники бесплатной социальной школы, которую Трид закончил в этом году, он бы даже не понял - что делать с таким анахронизмом.
- Проблемы?!.. Проблемы, твою... - Трид собирался выругаться, но внезапно его разобрал смех. Проблемы, смотри-ка.
- Хочешь поговорить о проблемах, сынок? - бармен участливо подлил пойла в стакан.
- Отключить блок Тьюринга, - отрезал Трид. Он, может, и пришел сюда нажраться как свинья - но уж никак не для того, чтобы изливать душу андроиду. Тем более, что услуга была платной. Замолчавший бармен моментально потерял к нему всякий интерес, но Триду было плевать. Активировав встроенный в стойку сенсорный экран, он, хихикая и не попадая по буквам, строчил письмо неведомому “должнику”.
***
В дверь нещадно барабанили. Голова раскалывалась. Вместо солнца, сквозь жалюзи просвечивала ядовито-зеленая реклама ночного клуба - по всему выходило, что он проспал весь световой день. Со стоном, Трид протянул руку к тумбочке, привычным жестом активируя сенсоры. Никакой реакции.
Трид сел на кровати. Снова попробовал активировать - безрезультатно, как будто... Внезапная догадка увесистой дубиной ударила в пульсирующую голову: пропил все деньги. Теперь ясно, почему в дверь стучат - в каморке попросту нет электричества. Аренда за комнату проплачивается на неделю вперед, а вот услуги... на ежедневной абонплате.
- Да сейчас, иду, иду! - в темноте Трид споткнулся о собственную обувь, и растянулся на полу. Хорошо хоть одеваться не нужно - если засыпаешь одетым.
- Какого... - яркий свет коридорной лампы ударил в глаза. На пороге стоял невысокий мужчина неопределенного возраста. Шею незнакомца покрывали шрамы от старых имплантантов, половина черепа была обрита наголо; загорелую кожу покрывали татуировки. Гость был одет в длинный кожаный плащ нараспашку; кобура с увесистым “Sauer-117” приковывала внимание. Довершали картину короткие шорты; ниже обтрепанной джинсовой ткани поблескивала хромированная сталь. Одним из ножных протезов мужчина, собственно, и стучал по двери, на которой образовалась солидная вмятина.
- Полагаю, Трид?.. - прищурился гость.
- Ты кто такой, мать твою, - Трида трясло от злости. Ремонт двери как раз покроет уплаченную до конца недели сумму. Придется клянчить у Прима в долг - а вариантов-то иных и нет, разве что идти на улицу. Если бы не “Зауэр”, Трид бы выбил из клоуна дурь... да, если бы не “Зауэр”.
- Как кто? Ты же мне писал прошлой ночью, - осклабился гость. - А что, так и будем на пороге разговаривать?
- Да тут... в общем, света нет. - Трид судорожно пытался вспомнить, кому и что он мог написать в угаре прошлой ночи.
- Да ты не волнуйся, друг... он нам не понадобится, - с неожиданной проворностью, незнакомец втолкнул Трида в комнату. Дверь захлопнулась, Тридд почувствовал упершееся в ребра дуло ствола.
- А теперь, дорогой, рассказывай. Откуда у тебя этот адрес? - глазные имплантанты гостя слабо флюоресцировали в темноте. Запинаясь, Тридд коротко изложил историю своего наследства.
- А, так ты его сын. - упирающееся дуло исчезло так же быстро, как и появилось. - Ясно.
В комнате замигал свет.
- Проплатил на месяц. Плюс за дверь. - объяснил незнакомец. – Так я не расслышал – тебя Тридом звать?
- Да.
- А меня - Киса, - осклабился гость. - Старое прозвище, еще с армии.
Трид молчал, не зная чего ожидать дальше.
- Ну, чего греха таить. Должок за мной действительно имеется, - Киса снова улыбнулся. - А по старым счетам я всегда плачу.
“Да что ты можешь-то, развалина? Хотя... терять-то нечего.” - прошедшее было со страха похмелье триумфально возвращалось; нейроны сухо похрустывали под его поступью. Тошнило. Трид сглотнул - не хватало еще.
- Только вот должок был папаше, а ты - не он. - хохотнул Киса. - Ну да ладно, не плачь. Проблему решим в лучшем виде... правда, у меня есть принцип. Меня можно только нанять. За просто так мне даже чихнуть лень.
- Денег нет... - начал Трид.
- Я заметил, идиот. Мне без разницы что брать, не обязательно деньгами.
Раздражение залило Трида горячей волной. Чертов клоун, как он достал...
- Ну раз без разницы, то держи. - Трид поднял с полу пару сапог, и протянул их Кисе. На несколько долгих секунд, в комнате воцарилась тишина; у Трида засосало под ложечкой.
- Шутка юмора, да? - неожиданно расхохотался Киса. - Ну ладно. Из дому пока не высовывайся. Я дам знать.
Сунув сапоги в пластиковый мешок для мусора, Киса перебросил “залог” через плечо, и вышел из комнаты. Некоторое время Трид слышал тяжелую поступь металлических имплантантов по коридору, но вскоре затихла и она. Трид ничком рухнул на кровать. “Все-таки, идиотские затеи всегда заканчиваются по-идиотски”, мелькнуло в голове.
***
- Я давал тебе две недели, и это все что ты смог на него найти?!..
- Виноват... - Дэйл скорчился на паркете. Быть правой рукой Гарри по кличке “Король” означало постоянную ходьбу по лезвию бритвы, но все же Гарри был по-своему справедлив. И без особой на то нужды в расход людей не отправлял - в отличии от боссов Триад, о зверствах которых ходили легенды.
- Сперва был кролик. Настоящий. Потом куропатки. Тоже настоящие. Две, понимаешь ты, идиот?!.. Две настоящих куропатки. - Гарри ударил кулаком по ручке стула. Ходили слухи, что этот стул был сделан из дерева, и обошелся Гарри в три миллиона кредов. Дэйл был одним из немногих, кто точно знал, что слухи как всегда врали - стул был сделан из прессованых древесных опилок, и стоил восемь миллионов.
- Этот человек... он действительно хорош, Гарри. - прошептал Дэйл. - Все, что мне удалось выяснить - это название его легальной ширмы. JSC “Carabus”, никакой собственности кроме бренда. Правительству платит минималку...
- Ты сам понимаешь, что это значит. Властям он платит напрямую. Как я... - Гарри потер подбородок.
- Да. Из моих информаторов никто не колется. - Дэйл почувствовал, что настроение босса изменилось, и продолжал уже смелее. - В секторе куча игорных заведений; по нашей информации всех крышуют триады.
- Вот тебе и истинная ценность твоей информации, - хмыкнул Король. - Ты не хуже меня знаешь, каких денег в наше время стоит настоящая пища. У него... как он там себя называет?
- “Маркиз”.
- У этого Маркиза серьезные активы, Дэйл. В то же время, он явно не желает идти с нами на конфликт... возможно, ищет союзника в нашем секторе.
- Это наиболее вероятно...
- Так вот поэтому, идиот! Поэтому я приказал тебе составить на него полное досье! - Гарри вскочил, и зашагал по комнате. - Рано или поздно, он захочет пойти на личный контакт. Что тогда? Признать, что Король Гарри не в курсе дел?!
Дэйл молчал; сказать ему было нечего.
- Больше всего, - задумчиво процедил Гарри, глядя на аквариум. В аквариуме плавали декоративные акулы, длиной до двадцати сантиметров - по словам продавца, абсолютно точные копии обитателей морей двадцатого века. - Больше всего меня беспокоит не то, что я о нем ничего не знаю. А то, что он знает обо мне слишком много.
Страх плотным комком встал Дэйлу поперек горла. Он не боялся Гарри; Король никогда не трогал семьи - даже семьи предателей. Но как отреагирует на смерть Дэйла этот сумасшедший с кибернетическим протезом?..
- Продолжай копать, - устало бросил Король. Крошечные акулы свирепо рассекали поверхность воды треугольными спинными плавниками.
***
- Здорово, крысеныш. - как и в прошлый раз, Киса возник внезапно и из ниоткуда. Прервав свой завтрак, Трид мельком покосился на ноги мужчины: сапоги, разорванные протезом в нескольких местах, смотрелись на Кисе вполне гармонично.
- Все готово. От тебя нужна самая малость, - Киса хохотнул. - Всего-то ничего.
- Что именно?
- Слегка искупаться в реке.
- Чегооо?!.. - Трид поперхнулся дешевой пиццей. - Ты совсем сбрендил?! А по-простому меня пришить не легче?
- Не парься, - Киса швырнул Триду запечатанный пакет. - Здесь реактив и маска. Нацепишь на рожу, намажешь остальное - на несколько минут хватит. А больше и не нужно.
Тридд молчал. Пальцы судорожно впились в пакет.
- Не хочешь - не надо, детка, - пожал плечами Киса. - Сиди себе в этой дыре, пока не закончится аренда. Органы советую продавать уже сейчас, пока они еще чего-то стоят; хотя...
- Я согласен. - голос прозвучал так глухо, что Трид не узнал себя.
***
Взрыв озарил тяжелые, пропитанные смогом небеса. Старый мост, застонав, начал медленно складываться пополам. Огонь отражался в реке; сыпались искры, грозя поджечь горючие вещества, неравномерно растворенные в воде. Кортеж Короля остановился на набережной, не доехав до моста буквально триста метров.
- Отец, что происходит?.. - оживилась скучавшая на среднем сидении девушка. Гарри вопросительно взглянул на Дэйла. Испытывать терпение Короля было неразумно, и щуплый помощник, судорожно натягивая защитную маску, выскочил под кислотный дождь.
- Какого... - вопрос Дэйла заглушил рев мотора. Мотоциклист мчался прямо на кортеж. Из первой машины торопливо выбрались вооруженные охранники, но ночной гость не собирался идти на таран: приблизившись на расстояние выстрела он резко затормозил, и побежал к кортежу, размахивая руками.
- Братаны, не стреляйте! Шеф в беде... - заорал бегущий. Дэйл на мгновение замер, узнав этот голос.
- Не стрелять, - приказал Дэйл. Мотоциклист приблизился, осторожно демонстрируя пустые руки. - Что случилось? Какой шеф?
- Маркиз... бомба... он в реке, я видел как он вынырнул!
Мужчины переглянулись: шансы продержаться в воде дольше нескольких секунд были невелики.
- Вот он! ВОТ ОН! - взвыл мотоциклист, указывая на воду. Дэйл проследил за жестом: в волнах действительно виднелся барахтающийся человек в защитной маске.
- Бросьте ему трос, живо, - распорядился Дэйл, и бросился к машине Короля.
Спустя две минуты, Трид вертелся под струей дезактивирующего газа, судорожно сбрасывая с себя остатки разлезающейся под пальцами одежды. Два охранника держали над ним водонепроницаемую пленку, третий спешил от машины с пузатым свертком.
- Вы воистину везучий человек, Маркиз! - воскликнул Гарри, когда кортеж снова тронулся.
- Честно говоря, я планировал нашу встречу в несколько иных обстоятельствах, - смущенно признался Трид. Его била нервная дрожь - к счастью, это можно было легко списать на купание в реке. - Однако, не все потеряно - могу ли я рискнуть предложить вам небольшое изменение маршрута?
Дочь Гарри Джейн, которую за глаза все называли Принцессой, заинтересованно следила за разговором. Трид завоевал внимание Джейн еще во время вынужденного стриптиза на набережной, и уверенно развивал успех демонстрацией красноречия.
Дэйл до боли в глазах всматривался в дождливую мглу, но не мог разглядеть огней мотоцикла. Судя по всему, тот отправился вперед кортежа...
***
- Я внятно излагаю, дружок?..
Дуло, приставленное к подбородку Ли, удваивало внятность сказанного.
- Если я приму его как хозяина, Триады мне этого так не оставят, - сглотнул Ли.
- Расклады меняются, дружок, - хохотнул наполовину обритый панк. - Триады не у дел, теперь здесь заправляет Король - а присматривать за вами поставлен Маркиз. Воспользуйся случаем, покажи новому шефу преданность... это полезно для бизнеса. Либо, звякни Людоеду. Мне тоже по приколу перестрелки в ресторанах... вокруг все так красиво звенит.
Дуло исчезло так же быстро, как и появилось, дверь кабинета хлопнула. Ли застыл в нерешительности... а впрочем, кого он обманывает? Все решено без него.
- Готовьтесь к VIP-приему, БЕГОМ! - заорал Ли в интерком.
***
- Что скажешь, Дэйл? - негромко проронил Гарри. Маркиз и Джейн сидели за другим концом стола, оживленно беседуя.
- По моей информации этот ресторан, казино и те фабрики, о которых он говорил, находятся под крышей у Людоеда, - шепнул Дэйл.
- Ты знаешь, Дэйл... - Гарри сделал паузу. Ассистент напрягся. - Я... ОЧЕНЬ недоволен качеством нашей осведомленности в последнее время.
Дэйл молчал. Ждал. Принцесса звонко рассмеялась над удачной шуткой Маркиза, официант элегантно протанцевал между стульями, разлив вино и тихо удалился. Музыканты аккуратно подстраивались под громкость беседы, чтобы ни в коем случае не помешать общению важных гостей.
- Исправляйся. - Гарри смотрел на пламя светильника сквозь рубиновые недра хрустального бокала.
Дэйл медленно кивнул. Его душа пела - не каждый день Гарри проявлял такую мягкость.
***
Резиденция Людоеда больше походила на замок. Метровой толщины, усиленные бронепластовыми плитами стены охватывали периметр сада, посреди которого располагался дом одного из драконов Триад. Полностью автоматизированная система безопасности “Марк-3” равнодушно поблескивала мокрыми вариофокальными объективами и автономными туррелями, время от времени слегка изменяя прицелы стволов с одной наиболее вероятной точки прорыва на другую. Людоед никогда не забывал о том, как стал драконом. Стены этого дома - те, что остались после перепланировки - помнили старого хозяина. Кровь “Монаха” Су и его людей обильно оросила их в ту памятную ночь, когда ветвь Триад сменила своего главу. В ночь Людоеда.
Ошибок он не повторял - ни своих, ни чужих. В своем доме Людоед держал только женщин и стариков; изредка принимал гостей - безоружных, и в весьма ограниченном количестве.
Вот как сейчас.
Побеспокоить человека, заслуженно и с гордостью носившего прозвище “Людоед”, осмеливались немногие; и почти всегда по делу. Дракон умел слушать улицы - даже самый лучший помощник не заменит настоящему боссу своих собственных языков, глаз и ушей из подворотен.
- Говорю же вам. Сюда едет бригада Короля. - гость затравлено озирался, поеживаясь под дулами туррелей.
- Ты правда считаешь, что голые слова имеют для меня ценность? - скучающим тоном осведомился Людоед.
- Проверьте со спутника!
- Спутники, мой полуночный гость, - голос дракона стал мягким и текучим; это был дурной знак. - Показывают картинку только во время парадов, когда военные разгоняют тучи химракетами. Какая жалость, правда?
Людоед вздохнул, и медленно достал из пластиковых ножен зазубренное лезвие.
- Положи правую руку на циновку. Если вытерпишь без звука, сможешь уйти - Людоед широко улыбнулся побледневшему гостю.
- Подождите! Я... я знаю! По дороге... по дороге они наехали на ресторан братьев Ли. А затем - на казино старого Мао. Проверьте камеры... черт, у Ли они были не более трех часов назад!
- Если я зря трачу время, - не переставая улыбаться протянул Людоед, - если я теряю время - а я его теряю - то за это ты заплатишь отдельную цену.
Гость, вздрогнув, кивнул. Циновка перед Людоедом засветилась с синеватым оттенком, и подчиняясь коротким командам хозяина выдала нужную раскадровку.
Лезвие скользнуло обратно в ножна.
- Их не так уж и много, - задумчиво протянул Людоед. - Если Король решил повоевать с Триадами на нашей же территории... посмотрим, чем это ему обернется.
- Я не знаю подробностей... но Король ничего не делает просто так. Что, если он купил кого-то из ваших людей?
- Ты видишь здесь людей? - ухмыльнулся Людоед. - Я не боюсь ни Короля, ни его псов. Что его шавки против льва в его логове?!
- Что, если в одной из машин - ракетная установка от военных? У Короля есть связи даже в Корпорации! Иногда лучше уйти живой мышью, чем остаться трупом льва... - под взглядом Людоеда гость осекся.
- Следи за языком, - информация панка имела ценность, и Людоед решил проявить снисходительность. - Оставь свой номер счета, и можешь идти.
К тому времени, как информатор покинул периметр, Людоед уже успел переодеться в неприметный костюм и плащ. Разговоры о Льве и его логове - это красиво и достойно. А еще - глупо. Ракета, или нет - Король действительно ничего просто так не делает. Сунув маску подмышку, Людоед перевел “Марк-3” в режим повышенной боеготовности, и заспешил к выходу в тоннель. Судьба челяди его не волновала.
Полукилометровая прогулка по проходу, тускло освещенному аварийными лампами, настроила Людоеда на философский лад. За последними дверями находилась лестница, ведущая на небольшой промышленный склад, принадлежащий небольшой частной фирме. В нем же стоял автомобиль, на котором дракон собирался добраться до ближайшего пятизвездочного “Рэдиссона”. У них должны быть свободные VIP-номера...
Лестница закончилась, и голова Людоеда поднялась над поверхностью пола ровно настолько, чтобы он смог рассмотреть пару сапог, неестественно раздутых хромированными протезами ночного гостя.
- Ну привет, мышка, - осклабился Киса.
Глушитель, венчающий “Sauer-117”, нарушил тишину склада коротким хлопком.
***
- Знаешь, вот признаться не ожидал, что Гарри разрешит Принцессе остаться на ночь, - он хохотнул, и пригубил из початой бутылки коньяка. Парад проходил в центре, но ветер дул в сторону кладбища - поэтому постылая маска валялась на лавке.
- Ну, понятное дело Триады зашевелились; но узнав о том, что Король явился собственной персоной, идти на конфликт не рискнули. Это было их последнее совместное решение - тем же утром я отправил каждому из оставшихся драконов письмо. Написал, что Маркиз их жутко уважает, претензию имел лишь к Людоеду, и 20% его актива дарит им в знак примирения. Каждому, то бишь, персонально.
Он снова отхлебнул обжигающей пахучей жидкости, причмокнул губами.
- До сих пор делят. Ну, Триду на это теперь плевать - с прошлого вторника Гарри официально ввел его в Семью, теперь его вряд-ли кто тронет. И судя по их роману с Принцессой, сынок твой имеет все шансы пойти дальше.
Солнце ласково грело серую могильную плиту.
- Ну, сержант, вот мы и в рассчете. Бывай, - наклонившись, он поставил бутылку на камень рядом с красной розой. - Спасибо... что вытащил тогда.
Гулкое эхо от шагов еще некоторое время висело в тишине кладбищенской аллеи.

[Каса Моор-Бар]

Рассказ № 6.

Соавторы и чудовище.

- «Красная шапочка»? Не хочу… «Золушка»? Набила оскомину… «Кот в сапогах»? Тоже банально… Что бы такого взять?
На плите мирно сопел чайник с яркими маками на округлом боку, вокруг лампы с матерчатым абажуром нарезала круги полупрозрачная зеленоватая бабочка, невесть зачем проснувшаяся посреди зимы. На кухне сидели двое, с чаем и сборником сказок.
- «Колобок»? «Курочка-Ряба»? – продолжала вопросительно перечислять девушка, листая сборник.
- А может, «Красавица и Чудовище»? – предложил парень.
- Да ну… Тогда уж лучше «Спящую красавицу». А что, если взять… Ах, - она мечтательно подперла кулачком подбородок. - Нет повести печальнее на свете, чем повесть …
- …об украденной котлете, - ехидно докончил он, указывая пальцем куда-то за спину девушки.
- Ах, черт побери!
Котлеты было не вернуть, но кота в воспитательных целях с позором изгнали из кухни, соавторы вновь склонились над сборником, и за столом воцарилась атмосфера творческого поиска.
- Все не то, - сокрушенно вздохнула она спустя минут двадцать. – Может, и вправду, взять «Красавицу и чудовище»?
- Сказки, сказки… Я такую историю знаю, почище сказки будет. – В его глазах появился азартный огонек. – И произошла она с… допустим, с одним моим знакомым. Зовут его… Антон Королёв. Да, именно так. Бравый турист и бесстрашный геймер. Шел он однажды по дремучему лесу…
- Ну и что он там забыл? – спросила девушка.
- Не забыл, а нашел. – поправил ее соавтор. – Заколдованный замок, а в нем спящую принцессу!
- У нас же вроде сказка «Красавица и чудовище», - довольно скептично заметила она.
- Хм. Да, действительно. – согласился он. - Ну, чудовище будет потом, а пока…
Соавтор вдохновенно мотал головой, свет лампы отражался в стеклах его очков, и комната постепенно менялась, превращаясь в таинственный лес. Вместо линолеума под ногами стелились неведомые травы, а веточка шиповника, украшавшая стол, превратилась в густые заросли.
И сквозь эти заросли пробирался Антон, турист, геймер и будущий принц, прокладывая себе путь с помощью топорика и бормоча на ходу: "Ну, ни фига себе квест!". Рубить кусты в человеческий рост приходилось под корень. И кто думает, это просто – пусть попробует сам. Однако его усилия были вознаграждены: изрядно запыхавшийся и вспотевший, он очутился перед воротами замка. Двое часовых с секирами, прислонившись к стене, громко храпели во сне. Бравый турист, не задумываясь, шагнул за ворота.
Некоторое время спустя, спотыкаясь о спящую где попало прислугу и чертыхаясь, наш Антон достиг особо изысканно расписанной двери. Он сразу понял, что это дверь в покои принцессы. И тихо открыл ее, уже не сомневаясь, что увидит деву неописуемой красоты, погруженную в волшебный сон. Так оно и вышло. Спящая красавица сидела у окна и держала в руках веретено.
Юноша осторожно вынул у нее из рук реликтовое орудие труда и забросил в дальний угол. После чего, руководствуясь текстом прочитанной в детстве сказки, наклонился и поцеловал принцессу в губы. Ресницы красавицы дрогнули, и она открыла глаза.
- Ах, как долго я спала! – согласно все той же сказке, традиционно вздохнула принцесса. Окинула прекрасного принца взглядом с ног до головы, скосила глаза за окошко – где там белый конь? Не обнаружив ничего похожего на коня и сияющие доспехи свиты, красавица слегка поморщила точеный носик, но от положенной процедуры не отказалась. – Мой спаситель! Если бы не Ваша доблесть, спать мне беспробудным сном целую вечность! Теперь мы связаны волшебными узами.
Сказала так и протянула своему прекрасному принцу белую холеную ручку. Не то для поцелуя, не то для надевания колечка.
"Прекрасный принц" ответил сердечным рукопожатием.
- В общем, я согласен. - Объявил он, и, заметив удивленный взгляд красавицы, пояснил. - Согласен вступить с Вами в брак и жить в замке.
- Шустрый какой! – бесцеремонно прервала девушка-соавтор.- Только увидел, и уже согласен вступить в брак!
- Ну, Антон же знал, что в сказках всегда случается именно так, - пожал плечами рассказчик. – Тем более, что для принцессы такой поворот событий был сам собой разумеющимся: с детства в ее красивую, но не самую умную головку вбивали непреложную истину – выходить замуж надо непременно за прекрасного принца, который приедет за ней на белом коне и героически спасет.
Правда, коня у Антона не было, однако пару дней спустя свадьбу сыграли в лучших королевских традициях: с музыкантами, турнирами и растянувшимся на много дней пиром. Тут бы и сказке конец, но у нас же не простая сказка!
Сели однажды принц с принцессой за стол чаевничать, а принцесса и спроси: что, мол, ты такой невеселый.
- А, - говорит Антон, - скучно. Интернета нет. Телевизора нет. И вообще: слуги кругом, одному побыть невозможно. Ванну, ванну и то нельзя принять без посторонней помощи!
И вдруг как завизжит поросячьим голосом:
- Не могу я так! Я хочу, чтобы открыть кран - и была горячая вода! И без всяких слуг, понятно!!!
Принцесса в ужасе пролила на себя чай и даже этого не заметила. Горячая вода? Из крана?? Интернет??? Бедняжка не имела об этом и понятия.
Но спохватился Антон-принц, сделал умильное лицо и говорит:
- Поедем со мной в город. Там электричество, машины, кино и дискотека. А здесь - что здесь… Нормально одетого человека не увидишь. Кринолины-панталоны, камзолы и не пойми что.
Словом, заморочил он принцессе голову и согласилась она отправиться с ним в город. Как они добирались через колючки да кусты, без лошадей и поклажи, пешком – долго рассказывать. Принцесса кротко терпела, и хоть ей никогда ранее не доводилось путешествовать таким образом, желание узреть воочию все то, о чем рассказывал супруг, было слишком велико.
И вот, пришли они в город, сели в переполненный троллейбус, добрались до района с многоэтажками, и ввел Антон принцессу в свою малогабаритную квартиру. Переступил через порог, заплакал, кинулся к компьютеру... и принялся играть в "линейку", даже не умывшись с дороги.
- Геймер! - возмущенно фыркнула девушка-соавтор, и далее уже сама продолжила рассказ, теребя пальцами толстую косу. - Представляю, каково было принцессе в городской квартире после своего замка! Потолки покоев низкие, сами покои невероятно маленькие, вместо гобеленов на стенах что-то маловразумительное, ни свечей, ни факелов, ни фамильных портретов… И, главное, слуг нету! Никогошеньки! И теперь все самой делать придется!
Именно этот вопрос и задала принцесса, тщетно пытаясь разглядеть свое отражение в плохо протертом зеркале прихожей. Вразумительного ответа не последовало. И на все остальные вопросы, крики и истеричные вопли обманутой в своих ожиданиях красавицы Антон отвечал нечленораздельным мычанием, не отрываясь от монитора.
Так и потекла их жизнь. Принцесса, а теперь уже просто гражданка Королёва, открыла для себя выключатель, спички и газовую плиту, научилась чистить картошку, открывать «Завтрак туриста» и запирать на ночь входную дверь, не надеясь на бдительную стражу с алебардами. Она больше не путала метровый балкон с выходом в сад, а холодильник – с чудовищем, узнала, что Интернет – это большая сеть, и что над потолком их квартиры, этажом выше, завывает и топает вовсе не призрак с цепями, а соседский трехлетний мальчишка.
- Хочу домой, в замок! – неоднократно заявляла принцесса и, для придания своим словам веса, била посуду. - Надоело самой полы мыть! Надоели соседи! Хочу новое платье со шлейфом, хочу бал, хочу… хочу…
Разрыдавшись, красавица поняла, что хочет она внимания. Хоть слова ласкового, хоть цветочка! Но сеть, называемая Интернетом, крепко опутала Антона, и, чем больше он отыгрывал за разных монстров, тем меньше в нем оставалось человеческого.
И вот однажды, вернувшись из магазина с покупками, принцесса увидала сидящее за компьютером лохматое чудовище, обнимающее безобразными лапами монитор и плачущее горючими слезами. Женское сердце подсказало ей – это и есть ее возлюбленный принц. Вздохнула принцесса и отправилась в зоомагазин покупать ошейник и поводок.
Трехлетний ребенок из квартиры этажом выше перестал выть и топать ногами, потому что Антон теперь выл громче его, у соседей этажом ниже с потолка стала осыпаться побелка под тяжестью шагов лохматого квартиранта, а рыжий кот Васька с балкона напротив при виде Антона упал в обморок, картинно прижав лапу к сердцу. Посыпались жалобы. На стол начальника ЖЭУ чуть ли не каждый день ложились такие заявления:
«Гражданка Королёва держит в квартире дикого агрессивного медведя! Теперь понятно, почему у нас с кухонной полки все время пропадает мед! Срочно примите меры!». «В квартире № 19 постоянно воет дикий зверь, спать не дает. Убедительная просьба к высокому руководству принудить владельца сдать животное в зоопарк!»
На прогулках тоже не обходилось без эксцессов. И если интеллигентные прохожие косились и возмущались: «Почему ваша собака без намордника?!», то неинтеллигентный сосед с первого этажа конкретно пояснил, что будет «…если твой бешеный заяц погрызет кусты под окном…».
Чудовище было готово растерзать всех обидчиков. Но принцесса не позволяла. «Мы живем в правовом обществе, - урезонивала она своего принца. – Дашь волю чувствам – тебя застрелят, а меня посадят".
Страдала принцесса, но страдал и Антон-чудовище, тихонько подвывая по ночам: «Принцессе я в тягость, соседи меня ненавидят, никому я не нужен…»
Однажды на прогулке, когда старушки на скамейке громко рассуждали о том, что развели, мол, тут всякие собак опасных пород, Антон не вынес: рванул поводок с такой силой, что карабин сломался, и чудовище обрело свободу. И побежал Антон прочь от города, прочь от цивилизации, мимо машин и светофоров, по шпалам, по кустам, по колючкам – в лес, к волшебному замку. Добежал до ворот и завыл страшным голосом…
- Это твой кот под дверями вопит, - рассмеявшись, вернул рассказчицу к реальности соавтор. – Котлету переварил, теперь добавки требует!
- Обойдется, - махнула рукой девушка. - Тут такие события, принцесса мужа потеряла, а ему котлету?!
- Каждому свое, - резонно заметил соавтор. – Ну, а дальше-то что?
- А дальше… Поначалу принцесса было обрадовалась внезапному избавлению от проблем и мужа, а к вечеру загрустила. Одна в чужом городе, в чуждом ей окружении… И утром, не забыв запереть квартиру на все замки, отправилась искать Антона. Обошла соседние дворы, парки и улицы, в отчаянии обшарила подворотни, добралась до пригорода и к вечеру незаметно для себя вышла к лесу, тому самому, в глубине которого стоял ее замок. Каковы же были удивление и радость принцессы, когда оказалось, что ее принц там! Правда, по-прежнему в облике лохматого чудовища, но он, ее принц! И они остались жить в замке.
То ли свежий лесной воздух, то ли атмосфера волшебного замка, то ли отсутствие беспокоящего фактора в лице соседей, но что-то подействовало на Антона, и со временем он стал спокойнее, добродушнее, ласковее. Теперь все его внимание было безраздельно отдано красавице, а не компьютеру. Принцесса замечала эти перемены, но не подавала виду, боясь сглазить. Она тихо надеялась на чудо, ведь в ее замке могло произойти все, что угодно!
И чудо свершилось, в один прекрасный день Антон проснулся и вместо когтистых лап увидел свои человеческие руки, а из зеркала в тяжелой золотой оправе на него смотрело Антоново лицо, а не лохматая свирепая морда. Обрадованный, он нежно привлек к себе свою принцессу и чуть не заплакал от переполнявших его чувств. Понял Антон, что дороже принцессы для него никого нет, и никакие блага цивилизации не сделают то, что под силу лишь любви – превратить из чудовища в человека.
В замке снова был праздник, трепетали на ветру разноцветные флажки, звучала музыка, и съезжались на пир званые гости, а принц и принцесса не могли нарадоваться друг на друга. Как и всякая сказка, их история закончилась добром, потому что там, где есть любовь, всегда будет добро…
Девушка закончила свой рассказ и вздохнула, наблюдая за прозрачной бабочкой. Та безостановочно кружила и кружила вокруг абажура. Кухня снова выглядела как обычная кухня, о дремучем лесе и замке напоминала только веточка шиповника в вазочке на столе.
- А не притянет ли коварная Сеть принца Антона снова к компьютеру? - спросил соавтор.
- Ну, уж нет! - возмутилась соавторша. - Нам нужен хэппи-энд. Ставим точку!
Пузатый чайник согласно засвистел на плите, приглашая выпить еще по кружечке ароматного чая. Кот тихонько пробрался на кухню и, покосившись на хозяйку желтым глазом, свернулся уютным клубочком рядом с книгой. Сборник сказок пополнился еще одной историей…

[Каса Моор-Бар]

Рассказ № 7

Пиг, Ма, Лион и прекрасная Галатея

«Семь раз отмерь – один отрежь»

Тихо, дети, что тут за Новгородское вече, быстро по кроваткам и спать, спать. Сказку? Какую сказку? Не маленькие уже – первокурсники. Нашли тоже сказочника. В прошлом году рассказывал? Эт-ты, век информации. Курочку Рябу давно не слышали? Страшненькое что нибудь? Фэнтези? А уснёте? Хорошо, хорошо – уговорили. Но потом сразу баиньки. Слушайте.

Три молодых, но о-о-очень талантливых мага: добряк Ма, розовощёкий толстяк Пиг и красавчик Лион возвращались из знаменитейшей магической школы города Дурсбурга, закончив курс повышения квалификации по некромагии.
Миновав небольшой городок Франкеншберг, поддерживая реноме вновь приобретённой специализации, подкрепиться решили на кладбище.
Отобедав на ступеньках небольшого, но уютненького на вид склепа, начинающие мерлины обратили внимание на небольшую мраморную доску с эпитафией.
Красивая вязь, тускло поблескивая недоосыпавшейся позолотой гласила: « Здесь покоится прекраснейшая Галатея Пандорини, покинувшая этот бренный мир в самом расцвете своей красоты…» Нижняя часть доски с продолжением надписи откололась или была отбита и лежала на земле, явив миру неприглядную свою изнанку, вроде как бы даже и не совсем мраморную. Но наши кандидаты в магистры, сытно перекусив, поленились беспокоить свои седалища, а пустились фантазировать, как же могла выглядеть прекраснейшая, до того как…
И так слово за слово, решили они на практике применить вновь приобретённые знания и умения, вернув этому бренному миру Галатею Пандорини в самом расцвете.
День для подобных опытов выдался подходящий, астрологическая обстановка тоже благоприятствовала. До наступления ночи набирались они сил и учили наизусть необходимые заклинания. С приходом темноты проникли в склеп, скинули крышку саркофага и приступили…
Первым приступил толстяк, более других дружный со стихией земли и восстановил прекраснейшую плоть, Ма наполнил сосуды кровью и запустил сердце, а Лион вернул Галатее дыхание жизни. Совсем под утро, встав вокруг уже почти воскресшей Пандорини, предельным напряжением объединённых своих магических способностей призвали они душу прекраснейшей, так правда и не поняв – из каких сфер.
С первым лучом солнца, возрождённая восстала из гроба. Воистину, она была прекраснейшей. Это было видно воочию, так как одежда её за время упокоения успела истлеть почти полностью.
Три сотворителя стояли, как громом из-за угла поражённые, не сразу осознав, что же такого они натворили. Оттаяв немного стали они громко восхищаться красавицей и собой заодно. Постепенно восхищения перешли в сначала невнятный, а потом всё более и более яростный спор о том, чей вклад в это дело больше и кто, соответственно, имеет право…
Кричали они одновременно и услышать друг друга было им довольно сложно. Из воплей добряка разбиралось только что-то типа «…на всех хватит…», красавчик похоже упирал на «…сама выберет…». Чем же аргументировал розовощекий Пиг разобрать было решительно невозможно.
Словесная перепалка плавно перетекла в обыкновенную потасовку, а потом и в магический поединок.
Нововозрожденной такие сцены, похоже, были не в диковинку. Сидя на краю саркофага, нимало не смущаясь, внимательно следила она за всеми перипетиями дискуссии взглядом завсегдатая ипподрома.
Увы! Пришедших к финишу не было. Отправились они все опытным путём узнавать тайны некромира, благо и строение было вполне подходящим.
Кому словом, кому делом, кому магией, а кому простым булыжником, но всем досталось сверх меры, совместимой с жизнью, и остались их тела лежать живописной группой упавших с высоты собственного роста, как мог бы записать милицейский протоколист, занеси его какая нелёгкая на место этого происшествия.
Галатея же красивой летящей походкой покинула место разыгравшейся драмы, задержавшись лишь на миг – перевернуть изящной ножкой отколотую часть надгробной доски с эпитафией. Но только равнодушное солнце и легкомысленный ветер могли прочитать скрытое доселе продолжение роковой, как оказалось, надписи: «…к великой радости всех её сограждан, ибо красота её свела в могилу больше жителей города, чем моровое поветрие.» Ох, чует моё сердце, помог кто-то в своё время прекраснейшей покинуть этот бренный мир во цвете лет.

А всего-то и надо было нашим, увы, уже вечно молодым и слишком нетерпеливым исследователям – собрать все возможные данные перед таким сложным экспириментом. Мотайте на ус – будущие Нобелевские лауреаты. Что в городке случилось? Ну, может, жив оказался какой-нибудь долгожитель-франкеншбержец, помнящий старые времена, и даже в здравом уме и твёрдой памяти, или в городской библиотеке сохранилось грозное предостережение потомству, помогшее горожанам пережить вторичное пришествие прекраснейшей с меньшими издержками. Зубы мне не заговаривайте – эта история уже закончилась. Парнишков жалко? Нельзя ли оживить? Ну, будет день – будет и пища, настанет ночь – может и посвищем. А теперь спать и никаких гвоздей.

[Каса Моор-Бар]

Рассказ № 8.

АЛАЯ ФИАЛКА

Валентина проводила взглядом недовольную покупательницу и опять уткнулась носом в книжку. Но читать уже не хотелось. Все настроение испорчено! Да еще и однокурсник топчется на улице! Вот же надоеда… Так и пришлось взять с полки опрыскиватель.
Неспешное действо успокаивало. Облачка мелких брызг туманом обволакивали причудливые листья, бриллиантиками садились на лепестки цветов. Воздух сразу посвежел, напитался чем-то экзотическим, почти неземным. Излишней влажности не было, только свежесть.
Валя любила цветы с детства и учиться пошла в сельхоз на специальность «оранжерейное хозяйство». Все растения всегда были для нее живыми существами, со своими привычками и капризами. Жаль, что учебу на дневном пришлось оставить и перевестись на вечернее. Серьезно захворал отец, и у семьи не осталось денег на содержание младшей дочери. Хорошо еще, что старший брат помогать предложил, платить за учебу. А на жизнь Валентина стала зарабатывать сама, поступила продавщицей в цветочный магазин.
В дверь служебного входа позвонили. Приехал хозяин, Беклемишев Оскар Всеволодович. Магазинчик сразу наполнился громогласным басом.
- Ну, Валентина, принимай товар! Я тебе такого привез! Девочки, - это уже к девчонкам, гонявшим чаи и точившим лясы в подсобке, - помогайте! Одному не справиться! Я еще и домой не заезжал, сразу к вам. Чайничек поставьте, я и конфеток привез, настоящих голландских!
Оскар Всеволодович регулярно мотался в Европу за товаром для всей сети своих магазинчиков, как никак – целых четырнадцать точек по области раскидано! Почти шестьдесят, а все не мог усидеть, всюду сам хотел успеть. Да и помощников подбирал себе под стать, беспокойных, любящих свое дело.
Вот, стоило Валю взять. Год назад поступила продавщицей в киоск на окраине, а теперь командовала магазином в центре, пять человек в подчинении. Мало того, Беклемишев грозился в партнеры взять!
Перетаскали товар, проверили каждый горшочек – все ли в целости? Потом в подсобке собрались новости послушать.
Беклемишев шумно прихлебывал крепкий горячий чай и рассказывал об очередной цветочной выставке. Заслушаешься, как рассказывал. А еще махал руками, описывая всякие чудеса. Под конец подозвал Валю
- Ну, Валентина, тебе я кое-что отдельно, так сказать, доставил. Вот, просили передать, - и протянул Вале аккуратно упакованный горшочек.
- А что это? – Валентина принялась было снимать упаковку.
- Погоди! Дома откроешь. Мне так и велели передать. «Пусть открывает только дома!» И вообще, нехорошо, что я о таких знакомствах чуть не последним узнаю, - Оскар Всеволодович погрозил пальцем.
- Ну-у-у… Хорошо… - растерялась Валя. – А кто… кто… передал?
- Дома узнаешь. А теперь – брысь! До конца смены еще час почти. Девоньки! За работу! Расставляйте тут все. Вот эти – ваши. А эти – завтра Павла подошлю, чтобы по точкам развез. Ну, а я – отдыхать. Устал малость баранку крутить.
Дома Валя развернула подарок не сразу, почти час выжидала, чтобы то, что было внутри привыкло к температуре квартиры. А пока поужинала йогуртом и кусочком заварного хлеба, и за компьютер.
Пообщалась на одном форуме, заглянула на другой. Час и пролетел.
Валя аккуратно сняла многочисленные слои бумаги, и перед ней оказался крохотный горшочек с фиалкой. На боку горшочка – надпись латинскими буквами «Valja». Больше в свертке ничего не было.
Валентина даже губу надула. Ну, как же так? Позвонила Беклемишеву, но тот только посмеивался, говорил, что придет время – она все узнает сама.
И время шло. Минуло почти год, ручьями зазвенел на улице апрель. Фиалка, старательно пересаженная пару раз, выпустила цветочную стрелку с бутоном.
Сама Валя начала собирать коллекцию этих нехитрых цветов, правда, не на квартире, там и так на подоконниках не было места. Беклемишев подсказал и даже специально привез две специальных оранжереи для фиалок. Теперь в магазине всеми оттенками синего, фиолетового и белого сверкали цветы.
Про эту диковинку очень скоро поплыли всякие слухи. Посетителей магазинчика изрядно прибавилось. Приходили, долго торчали у оранжереек, пытались выпросить листочек на развод. Валя иногда давала, правда, далеко не всем. Ей было жалко уродовать цветы. Счастливчики благодарили, приносили листочки от своих фиалок. Коллекция росла, рос и оборот магазинчика.
Валя так и не смогла узнать у Беклемишева имени таинственного дарителя. Поняла только, что это был молодой мужчина. Поклонник? Но почему в Голландии?
Она продолжала учиться. Беклемишев поднял ей зарплату настолько, что Валя смогла даже отказаться от помощи брата, да и родителям стала помогать.
Отец потихоньку поправлялся.
- Ну, девка, молодец! Совсем на ноги встала! – радовался он при визитах младшенькой.
Первого мая фиалка расцвела. Еще маленькая, она сумела дать жизнь только одному цветку. Зато – какому! На подоконнике заискрилась яркая алая звездочка! Совершенно необычный, чистый аленький цветочек!
Беклемишев лично приехал взглянуть на чудо, долго топырил губу, удивленно покачивал головой.
Валя сфотографировала цветок, поместила во всех своих форумах, но никто так и не смог сказать, что это за сорт. Валентина терялась в догадках.
Летом она защитилась, получила диплом с отличием и предложение работать в ботаническом саду. Но Оскар Всеволодович успел раньше. Он сделал ее все-таки полноправным партнером. Валя отнекивалась, но…
- Ты в общее дело не деньги вкладываешь – знания и любовь! А они ценнее любых денег, - твердил Беклемишев и таскал ее за собой по разным госучреждениям оформлять документы.
К осени построили большую оранжерею на выкупленном участке на краю города, и Валя всерьез занялась разведением цветов. Сам Беклемишев начал прихварывать и почти перестал ездить за цветами, переложив это серьезное дело на племянника Павла.
Дело потихоньку расширялось. Валя пригласила на работу в оранжерею несколько классных специалистов. К ее собственному удивлению в их числе оказался ее однокурсник. Его рекомендовали, как лучшего в области специалиста-селекционера по узумбарским фиалкам. А именно фиалки, по задумке Валентины, и должны были стать главной специализацией оранжерейного хозяйства. Самое чудное – это был тот парень, который уже третий год безмолвно ходил у нее по пятам.
Впрочем, обращать на него внимание Валя не собиралась. Уж больно он был… Не страшный, нет, но весь какой-то… Чудной, что ли? Тихий и невидный. Без изюминки. То ли дело – таинственный даритель необычной фиалки! Вот бы…
Прошло еще два года. Беклемишев совсем отошел от дел, перепоручил свою долю Павлу. Оранжерея стала приносить весьма солидный доход. Валя еще и расширила ее.
Впрочем, что все о делах? Валя купила участок рядом с оранжереей, построила дом с зимним садом, обустроилась. Правда, личной жизни – никакой. Все отняла любимая работа. Только иногда вечерами она тихо грустила, взирая на алую фиалку. Вот бы – встретить того, кто подарил ей этот огонек!
«Ухажер» ее все так же продолжал вздыхать. Правда, времени у него на это становилось все меньше. Выставки всякие приходилось посещать, семинары. Не до того, чтобы тенью ходить за Валентиной.
Как-то зимой на адрес фирмы пришло письмо от британского королевского общества любителей фиалок. Просили предоставить возможность выступить на ежегодном съезде этого общества мистеру Валентинову, как выдающемуся селекционеру. И размашистая подпись внизу с кучей завитушек.
Валя уважительно покрутила в руках плотный лист с золотым тиснением вокруг текста, с королевскими британскими львом и единорогом наверху. Сам «мистер» Валентинов в это время грипповал и находился дома. Почему бы и не съездить к нему с таким письмом, не обрадовать?
Валентина и поехала.
Правда, проехать на улицу, где жил «мистер» Валентинов, ей не удалось – убирали снег. Вале пришлось почти полкилометра тащиться по грязной каше из соли и снега. Она успела проклясть коммунальщиков, длинную дубленку и сапоги на высоченных каблуках-гвоздиках, грипп, Валентинова и вообще – все на свете. Пришла. Долго жала кнопку звонка, потом раздраженно затарабанила в дверь.
Наконец, хозяин соизволил открыть. Изумленно вытаращил глаза, попытался что-то простужено просипеть и тут же зашелся мелким сухим кашлем. Валентина, бесцеремонно миновала хозяина, прошествовала в комнату и…
На подоконнике красовались фиалки. Алые-алые! И на всех горшочках латынью – «Valja»…
Через две недели, 13 февраля, в ЗАГС Краснооктябрьского района поступило заявление. Сказка? Может и сказка. Но что мешает сказку превратить в быль? В жизни всегда найдется малая толика волшебства.

[Каса Моор-Бар]

Рассказ № 9

Курьер.


Пыль, повсюду эта проклятая пыль. Она лезет в глаза, нос, забирается под одежду, вызывает кашель, и, кажется, нет от неё спасения. Едкая, красно-коричневая пыль. Даже повязка на лице не помогает. Руж чихнула и в очередной раз попыталась вытряхнуть пыль из повязки. Безуспешно. Каждый шаг порождал новое облако, и бороться с этим было совершенно бессмысленно.
Руж и не старалась. Поправила рюкзак и зашагала дальше, периодически поглядывая на дозиметр. Вообще-то эта дорога считалась «чистой», но осторожность не помешает. Иногда ветер приносил тучи с юга, часто проливавшиеся радиоактивным дождём, и тогда карта заражённых областей менялась совершенно. Хотя последние два месяца дождя не было. Это неплохо.
Споткнувшись о какой-то камень, Руж выругалась и поправила шлем. Как бы ни хотелось побыстрее добраться до места, нужно всё таки сбавить шаг. Если лопнет подошва, будет очень плохо, ботинки сейчас на вес золота, как и любая хорошая одежда. Об этом, кстати, тоже пора бы уже подумать. Руж вздохнула. Куртка давно вытерлась на швах, комбинезон изношен до предела, ботинки выглядят всё хуже и хуже. Один шлем ещё держится, и на том спасибо.
Шлемом Руж очень гордилась. Крепкий, удобный. Настоящий кевлар. Говорят, такие раньше солдаты носили. Правда, цвет шлема странно изменился, пыль и дожди почему-то сделали его ярко красным, что со стороны смотрелось не очень грозно, да и могло демаскировать, но ничего с этим сделать пока не удавалось. Краски не достать, краска это сокровище. А ничего другое на шлем не ложится. Так что придётся ходить пока в красном шлеме, у других нет и такого.
Руж размеренно шагала по пыльной дороге, изредка останавливаясь у развалин. Здесь даже развалины попадались нечасто. Раньше это был пригород, сплошные коттеджи, так что после Первого Удара мало что сохранилось. Всё сгорело, и только на месте самых крепких домов оставались обломки стен, похожие на занесённые песком скелеты. Там могла быть засада, и поэтому Руж каждый раз останавливалась и внимательно изучала развалины в старенький потёртый бинокль.
Обычно этот маршрут был безопасен, но изредка рейдеры, в поисках пищи, заходили даже сюда, а пищей для них служил любой пойманный человек. Времена такие, что выбирать не приходится. Бывало, и рейдеров ловили жители Посёлка. Рейдер, он хоть и бандит, но тоже может быть питательным. Не до принципов теперь.
Дорога тянулась далеко на юг и Руж знала, километров пятьдесят ещё будет подобная картина, а потом начнётся Город. Какое имя носил Город до Войны, никто не знал. Одни говорили что Чикаго, другие что Сиэтл. Но скорее всего врали, а называли Город так только потому, что эти названия были на обрывках бумаг сохранившихся после Первого Удара, и как назывались другие города никто не знал. Хотя какая разница, как назывался Город раньше? Главное, что сейчас он опасен. В Городе полно рейдеров, некоторые зоны заражены неизвестной дрянью, а ближе к центру вообще творится что-то непонятное. Там опасались жить даже рейдеры, зато часто попадались химеры, выродки, и совсем невесть что. Так что Город был очень опасен.
И это был главным аргументом в пользу того, чтобы Руж сейчас шагала на юг. Там находился дом Гренди, и кормить её было очень важно. Никто не знал, сколько старухе лет, и как ей удаётся выживать так близко к Городу, но это было не столь важно. Главное, что со старухой давно уже заключён своеобразный договор, Посёлок снабжает Гренди пищей, а та предупреждает о любой опасности движущейся со стороны Города. Ради этого старой карге даже отдали одну из двух драгоценнейших раций, главное сокровище Посёлка. Но оно того стоило. Два раза такие предупреждения буквально спасали всем жизнь. Тогда рейдеры сбивались в армии, и только возможность вовремя подготовиться к обороне позволила Посёлку выжить.
Почему рейдеры не трогают саму Гренди, никто не знал. Подозревали, что с ними у старухи тоже заключён какой-то «договор», но влезать в это дело не хотели, боясь обидеть старую ведьму. Помнили главное, каждую неделю следует отправлять курьера с пищей к домику Гренди. В это раз курьером была Руж.
Ветер немного стих. Стало легче, пыль больше не летела в глаза, но усилилась жара. Полдень, солнце в зените, а на Руж толстая кожаная куртка с железными пластинами и плотный комбинезон. Кошмарное сочетание. Но снимать нельзя. Пуля может прилететь с любого холма, да и ожоги получить на таком солнце проще простого. А солнечные ожоги при нынешнем уровне радиации это верная смерть. К тому же смерть мучительная. Потому девушка только стиснула зубы и попыталась рукавом стереть пот, заливающий глаза. Получилось не очень. Пыль, покрывавшая одежду, смешавшись с потом создавала на лице и руках красно-коричневые разводы, но на подобные мелочи давно никто не обращал внимания.
Незнакомца она заметила первой, а заметив, мысленно похвалила себя за привычку каждые сто шагов останавливаться и осматривать окрестности. Длинный, тощий тип сидел у обочины, прислонившись спиной к похожему на гнилой зуб обломку стены, и, казалось, спал.
Внешность незнакомца ни о чем не говорила, с равным успехом человек мог быть и рейдером и торговцем. Хотя рейдеры всё же одеваются поосновательнее, а на долговязом был драный плащ, в который он кутался, и широкополая вислая шляпа, штука от солнца конечно хорошая, но от пули мало защищающая. Руж внимательно вглядывалась в окрестности, выискивая засаду, но место для засады здесь совсем неподходящее.
Встреча незнакомого человека в Пригороде всегда создавала определённую дилемму. Здравый смысл подсказывал обойти незнакомца, не показываясь на глаза, но была и другая сторона. Любой незнакомец это новости, а новости иногда ценятся дороже самых крепких башмаков или кевларового шлема. Ещё жив в памяти случай, когда благодаря такой вот встрече Посёлок избежал встречи с опаснейшей стаей химер. И всё потому, что кто-то рискнул остановиться и поболтать с незнакомцем.
Поэтому и всматривалась Руж в окружающие холмы, торчащие обломки стен, кучи оплавленного мусора, стараясь найти признаки засады. Засады не было. По крайней мере, всё указывает на это. Руж сняла с автомат с предохранителя и осторожно двинулась в сторону долговязого типа. На пару мгновениё холм скрыл от неё сидящего человека, а когда Руж снова увидела это место, оно было пустым. Незнакомца не было.
Руж замерла и присела. Потом громко крикнула:
- Эй, ты там! Выходи! Я тебя видела! Я не рейдер!
Ответа не последовало. Руж уже начала осторожно сдвигаться в сторону большого валуна, он мог хорошо прикрыть от пуль, но, наконец, незнакомец ответил:
- Торговать хочу! Согласен торговать?!
- Принято! – крикнула в ответ Руж – Выходи. Торговать согласна!
Куча рыжей пыли примерно в сотне футов левее зашевелилась, и осторожно начала сползать в сторону. Надо же, Руж даже хмыкнула, за такое короткое время этот тип успел накрыться маскировочной тканью. Молодец. Нужно быть осторожнее, это явно не слабак.
Когда они, наконец, сошлись, незнакомец встал во весь свой немалый рост и принялся аккуратно сматывать маскировочную ткань. Выглядел он не очень, тощий, впалые щеки покрыты щетиной, длинный крючковатый нос, похожий на клюв. Вместе с широкополой драной шляпой и не менее драным плащом это создавало весьма примечательный образ. К тому же, на носу у долговязого были круглые чёрные очки, придававшие лицу и вовсе жуткий вид. И где достал, интересно? Любые тёмные очки были редкостью неимоверной. И очень полезной в бою.
А ещё в руках долговязый держал очень неплохую снайперскую винтовку и Руж позавидовала ещё сильнее, чем очкам. И порадовалась, что не пришлось драться с этим типом. Такая винтовка стоит целое состояние и преимущество даёт неимоверное, особенно в умелых руках. Её старенький, неоднократно отремонтированный «Калашников» плоховато подходил для боя на этих равнинах.
- Меня зовут Вульф – хрипло представился долговязый.
- Я Руж. Ты не похож на торговца.
- Последнее время дела идут неважно – тощий пожал плечами – Но если хочешь, могу продать немного воды. Сто грамм за один патрон. Есть ещё вяленое мясо, но совсем мало.
Руж задумалась. Вода это конечно хорошо, но и патроны ей сейчас ой как нужны. Поэтому девушка отрицательно покачала головой.
- Ну, как хочешь – Вульф вздохнул – Ты к Гренди идёшь?
- А ты знаком со старухой?
- Доводилось встречаться. Продавал ей пару раз кое-что по мелочи. А почему не через холмы? Ведь дорога короче?
- Там в последнее время дрянь какая-то завелась. Уже трое пропали. Я лучше в обход.
- Вот как? Буду знать.
- Ничего нового не слышно?
- У меня новостей нет. Крупных заварушек вроде не заметно, да и вообще, я стараюсь не высовываться.
- Ясно. Ну, бывай торговец – Руж поправила лямки рюкзака и повернулась в сторону дороги – Будет товар, заходи в Посёлок.
- Обязательно – Вульф кивнул и задумчиво посмотрел, как девушка удаляется по пыльной дороге – Обязательно зайду.

***

Хибара, в которой жила Гренди со стороны выглядела нелепым нагромождением самых разных, и зачастую несовместимых, вещей. Одна из стен была обломком самолётного крыла, второй этаж составили четыре слепленные между собой кабины от грузовиков, а часть элементов вообще давно уже не поддавалась опознанию. Старуха не рассказывала, кто строил ей этот «дом», но, несмотря на нелепый вид, строение было крепким, и строитель явно знал своё дело хорошо.
Толстая стальная дверь как обычно оказалась заперта, и Руж громко постучала по ней найденным на дороге булыжником. Стучать следовало сильно, старуха могла не услышать, а барабанить в дверь автоматом Руж побоялась. Ещё заклинит потом в самый неподходящий момент.
- Кто?
Хрипловатый голос из небольшой бойницы на втором этаже показался Руж несколько неестественным, но девушка не обратила на это внимания.
- Это Руж. Я жратву принесла.
- Там справа трос висит. Потяни, чтобы двери отрылись.
- А самой открыть что, не судьба?
- Да приболела я. Нога болит. Дергай давай.
Руж выругалась и, обнаружив свисающий из дыры в стене стальной тросик, сильно дёрнула. Что-то заскрежетало, и дверь приоткрылась.
- Входи быстрее – сварливо произнес всё тот же голос – А то пыли нанесёт.
Руж открыла дверь и, нагнувшись, протиснулась в узкий проём. Внутри было темно и душно. Старуха восседала в дальнем углу, закутанная в целый ворох каких-то тряпок, и что-то в её фигуре показалось Руж странным.
Девушка сняла рюкзак и молча принялась выкладывать свёртки с вяленой крысятиной прямо на пол. Изредка она косилась на молчащую Гренди и, наконец, не выдержала:
- Что-то ты сегодня странно выглядишь.
- Это почему?
- Ну, вот скажем, почему это у тебя такие длинные ноги? Вон торчат из-под тряпок.
Старуха нервно завозилась и попыталась спрятать ступни.
- А еще, почему это у тебя такие большие руки? Отросли за неделю?
- Ты это к чему?
- И почему у тебя такой большой нос? – произнося это, Руж швырнула своё тело в сторону, туда, где стояло некое подобие полуразвалившегося шкафа.
Вовремя. Две пули вошли точно туда, где она стояла мгновение назад. Девушка выстрелила в ответ почти одновременно, но закутанной в тряпьё фигуры там уже не было.
- Сволочь, где старуха? – Руж спросила больше для того, чтобы определить, куда спрятался враг, чем от беспокойства за судьбу Гренди.
- Ждёт разделки, девочка – ответ донёсся совсем не оттуда, откуда рассчитывала Руж.
Зато теперь она узнала этот голос. Вульф. Тощий торговец всё-таки успел раньше. Не испугался, значит, идти через холмы.
- Зачем? Здесь нечего грабить.
- Ну, это как сказать. Я, понимаешь ли, мясом торгую. И сегодня у меня появится много свежего товара.
Противник двигался по комнате просто с неимоверной скоростью, и буквально разрывая связки, Руж рванула к двери, которую она так за собой и не закрыла. Она успела. Почти. За спиной бабахнуло, и плечо обожгло болью. Скрипя зубами, Руж перекатилась на спину и едва не зарычала от отчаяния. Не сработало. Граната, которую девушка оставила в комнате, Вульфа не задела. Вернее задела, но частично. Тощий торговец прижимая к боку окровавленную ладонь стоял перед домом и целился девушке прямо в голову из небольшого пистолета.
Руж зажмурилась. Ну, вот и всё. Кто бы мог подумать, что она умрёт в четырнадцать. Ужасно захотелось жить. Сухо щёлкнул выстрел, но боли почему-то не было. Девушка удивленно открыла глаза. Вульф медленно, почти торжественно, оседал на землю, и на лице его было написано удивление. Шурша гравием, кто-то подошёл. Незнакомый голос произнес:
- Живая?
Ему ответил не менее незнакомый голос:
- Легко ранена.
Вокруг стояли четверо с винтовками.
- Вы кто? – Руж настороженно смотрела на незнакомцев.
- Ржавильщики. Ты из Посёлка?
- Да. Я Гренди еду принесла.
Бородатый ржавильщик в грязном маскировочном балахоне понимающе кивнул.
- После Гренди мы планировали к вам зайти. Но, похоже, придётся тут задержаться. Вона сколько всего, а Гренди похоже это уже не нужно.
Руж кивнула. Понятное дело, упускать такую добычу они не захотят. Законная ведь добыча, да и оспорить некому. Пикни Руж что-то против, и её живо положат рядом с тощим Вульфом. Жалко рацию, но жизнь, как ни крути, дороже.
Ржавильщики занимались сбором металла, который потом меняли в посёлках на мясо, и работа эта была очень опасной. Ржавильщики всегда были для рейдеров самой желанной добычей, и занимались этим делом люди отчаянные, беспощадные и много тёртые жизнью.
- А этот? – Руж указала на труп Вульфа.
- Бандит. Продавал людей в Город. Рейдерам на мясо. Видимо с севера к нам перебрался, там говорят сейчас несладко. Мы его давно встретить хотели, да ловкий был гадёныш. Всё время где-то в холмах прятался.
- Понятно.
- Слушай – главный ржавильщик почесал бороду – Ты ведь его первая приложила. Так что часть мяса тебе полагается. Мы правила знаем. Мы же не какие-нибудь там бандиты.
- Правда? – Руж внимательно посмотрела на труп Вульфа и невольно облизнулась.
Давненько она уже не ела свежего мяса.
- Ну, тогда давайте делить. А то солнце вон какое, протухнет ещё.
Руж улыбнулась. Похоже, несмотря на все свалившиеся на неё проблемы, день заканчивался неплохо. Совсем неплохо. Засыпать она сегодня будет сытой, а для нынешней жизни это многое значит.

[Каса Моор-Бар]

Рассказ № 10

Love stories о Золотой Репке.

Посадил дед репку. Выросла репка не простая, а золотая. Говорит дед бабке: смотри, бабка, подарочек нам к золотой свадьбе. Это нам за то, что жили мы с тобой душа в душу. А и впрямь, дожили дед и бабка до седых волос, любили друг друга крепко и ни разу не поссорились. Вот вам Love story №1.

Стал дед репку из земли тащить, а репка не дается, кричит: не хочу отрываться от родной почвы. И все тому подобное кричит.
Позвал дед бабку.
Бабка за дедку, Тянут-потянут, а вытянуть не могут.
Позвала бабка внучку. А внучки дома нет.
Она, внучка, на дискотеке с любезным своим Валентином танцует, а он ей в любви объясняется.
Вот Love story №2.


Тогда позвала бабка Жучку. А Жучка под дубом лает, с котом Мурлыкиным ругается. А тот сидит на ветке и шипит на нее.
Но услышала Жучка хозяйкин голос, прибежала.
Жучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут, вытянуть не могут.
Тут кот Мурлыкин бежит: "Я тоже репку тянуть хочу".
Обнял Мурлыкин Жучку и говорит:" Жученька моя ненаглядная! И что мы с тобой все ругаемся!Выходи за меня замуж!"
А Жучка и рада!
Вот Love story №3

Кот Мурлыкин за Жучку, Жучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут, а вытянуть не могут.
Тут мышка бежит. Позвал кот Мурлыкин мышку.
Мышка за Мурлыкина, Мурлыкин за Жучку, Жучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут, и вытянули репку.

Отмыли Золотую Репку от земли и положили в корзину. А там уже Бриллиантовый Турнепс с изумрудными листьями. Турнепс говорит: Выходи, Репка, за меня замуж! Будем жить-поживать, пока нас не съедят.
- Не боись!, - отвечает Репка. - Кто же нас, таких красивых, есть будет! Поставят нас на бабкин комод, как украшения, и будем мы жить-поживать да добра наживать.
Так и вышло. Вот Love story №4.

Итого:
Дедка с бабкой, внучка с Валентином, Репка с Турнепсом, а мышке что? А мышке медаль и кусочек сыра, бесплатно и не в мышеловке.
Такой вот Happy End получается.

[Каса Моор-Бар]

Рассказ № 11.

Образец.

В жизни возможны только две трагедии: первая - получить то, о чем мечтаешь, вторая - не получить. Оскар Уайльд

- Хантсман, я получила результаты исследований, - сидящая за монитором женщина обратилась к стоящему рядом щуплому мужчине в очках. Услышав ее властный голос, тот понуро опустил голову и плечи, словно пытался сжаться до размеров муравья и уползти куда-то под стол.
- Образец №3, “Бланш Ньеже” подлежит уничтожению, - продолжила женщина. Хантсман разом побледнел, его руки иступленно начали теребить лабораторный пропуск.
- Но, доктор Квин... - едва слышно пробормотал он.
- Вы слышали, что я сказала, Хантсман, - тон ее голоса оставался прежним, но, казалось, что он заполнил собой все пространство небольшой лаборатории.
- Идите же, и уничтожте образец, доктор.
Голос повелевал, и сил противиться ему у Хантсмана не было. Он просто молча кивнул и неторопливо направился в отсек с образцами. Годы работы - и все перечеркнуто одним только взглядом на результаты тестов. “Все летит к чертям собачим”, - Хантсман начал слегка отходить от шока, - “но кто я такой, чтобы спорить с самой Квин?”.
Погруженный в свои мысли, он абсолютно не следил за дорогой, однако ноги сами быстро привели его к нужному отсеку. Еще бы.. Он годами, изо дня в день, сновал между своим кабинетом, исследовательской лабораторией и отсеками с образцами. Хантсман любил свою работу. Мужчина в белом халате, висевщем на нем словно на вешалке, ничем не приметный лысеющий очкарик чувствовал себя подобным Богу, Творцу. И - да, в какой-то мере так оно и было: он создавал новых существ - пусть и по заказу тех, кто мог за это заплатить. Разнообразное биологическое оружие... но вот напасть. Заказчики сократили финансирование и Квин лично занялась чисткой ряда образцов. Номер три, как назло, оказался в числе тех, что подлежали уничтожению.
При мысли о Бланш, Хантсман непроизвольно улыбнулся. Ведь она в своем роде совершенство, пусть и узкоспециализирована. ”Черт бы побрал эту Квин”, - мысленно выругался ученый, открывая дверь в отсек номера три.
Она молча смотрела на него. Бланш получилась неразговорчивой, да от нее этого и не требовалось. За нее говорили кобальтово-синие глаза под сенью длинных черных ресниц, фарфорово-белая кожа без единого изъяна, угольно-черные завитки волос, ниспадавших до самого пояса.
- Здраствуй, Бланш, - он начал с привычной ему фразы, не отрывая глаз от фарфоровой красоты образца №3. Она слегка кивнула, продолжая смотреть на него. Хантсман вздрогнул. Убить... уничтожить такую красоту... Невозможно. А сколько труда, сколько бессонных ночей было вложено в создание этого существа?!
- Нет, не могу... - прошептал он. Очки тускло блеснули под лампами дневного света, - вставай, Бланш. Идем за мной.
Она молча повиновалась. Хантсман резко схватил ее за руку и потянул куда-то в недра лаборатории. Они шли по извилистым переходам, успешно избегая внимания работающих камер слежения, пока наконец не остановились перед небольшой дверью.
- Подожди... я сейчас... девочка моя, - шептал ученый, возясь с кодовым замком на двери. Бланш непонимающе смотрела на него своими прекрасными синими глазами. Хантсман резко толкнул дверь; из дверного проема подул пронизывающий осенний ветер, перемешанный с каплями холодного дождя. Бланш отступила назад, в ее глазах появился страх.
- Давай... беги, - Хантсман неуклюже вытолкнул хрупкую фигуру в белом лабораторном комбинезоне в дверной проем. Она почти не сопротивлялась - только глаза ее были полны страхом, непониманием и какой-то странной тоской. Ученый шагнул вперед под леденящие струи дождя, слегка коснулся ее руки. Она была теплой и такой... живой. Да, он поступает правильно. Она должна жить дальше. Даже, если потом погибнет на мрачных осенних улицах города. Главное, что он этого не увидит...
- Беги, - крикнул он. Девушка вздрогнула, словно очнувшись от крепкого сна, и, бросив последний взгляд на своего спасителя, побежала прочь, постепенно растворяясь в мрачном осеннем дне.

***
Шел дождь. Весь мир небольшого городка был в его власти. Он царил в этот унылом мире, был единственной подходящей симфонией к бетонным зданиям многочисленных лабораторий, соперничавших друг с другом концернов по производству новейших видов оружия.
“У того, кто выбрал это место для строительства лабораторий, было своеобразное чувство юмора”, - с усмешкой заметил Томас Эрстэ, кутаясь в просторный плащ. Мужчина поднял глаза к серому небу. Холодные капли дождя падали ему на лицо, сливаясь в тонкие ручейки, стекающие по щекам и подбородку за шиворот. Свинцовое небо так близко, что казалось только протяни руку - и ты коснешься пальцами тяжелых туч. “Интересно каковы они на ощупь?”, - все с той же легкой улыбкой подумал он, - ”скорее всего, похожи на пропитанную водой губку”.
Резкий толчок едва не сбил его с ног, и заставил оторвать взгляд от небес, разом вернув мечтателя в угрюмый серый мир. У его ног, в луже грязной воды сидела девушка в мокром, некогда белом комбинезоне. Она уже пришла в себя от неожиданного столкновения и смотрела на него взглядом затравленного зверька. “Какие удивительные синие глаза”, - Томас протянул упавшей девушке руку, в которую тотчас вонзились тонкие полупрозрачные нити. Кисть моментально онемела, а девчонка вскочила на ноги, выполнив при этом совершенно невообразимый пирует. Эрстэ непроизвольно сделал шаг назад, глубоко вздохнул и тихо, но твердо сказал:
- Я не враг.
В синих глазах отразилось нечто похожее на понимание. ”Понимает речь. Это уже хорошо”, - его взгляд упал на логотип на комбинезоне девушки. Черное яблоко в центре окружности... Теперь все стало понятно. “Сбежала из их лаборатории... Но как ей удалось? Впрочем, неважно... неплохой шанс изучить разработки конкурентов”.
- Я не собирался тебе вредить, просто хотел помочь подняться, - он потряс онемевшей рукой. Тонкие нити мгновенно исчезли, но слушаться рука отказывалась.
- Пройдет... скоро, - ее голос был с легкой хрипотцой, словно она впервые заговорила.
“Легкий нейротоксин вместо яда... ясно, значит она из тестовой серии.”
- Тебе есть куда пойти? - как можно более беззаботно осведомился Томас. Отрицательное движение головой. Ну еще бы.
- Тогда... давай я отведу тебя в безопасное и... более сухое место, - кивок, в этот раз утвердительный. Мужчина поднял ворот плаща и они двинулись по направлению к ближайшему зданию концерна “Цверг”.
*****
- Ну, ты просто с ума сошел, Эрстэ. Какого черта ты нам притащил этот образец?
- Спокойно, Зекстэ. Или ты не видишь логотипа на комбинезоне? Это же наши давние конкуренты, - Томас обвел взглядом шестерых собравшихся в лаборатории мужчин и хрупкую фигурку в халате сотрудника “Цверга” стоящую поодаль от остальных.
- Конкуренты конкурентами... но где ты видел, чтобы образцы, тем более такого качества разгуливали сами по себе на улице? Прошло уже двое суток с тех пор как ты ее нашел, но нигде не проскакивало хоть какой-то информации о том, что образец ищут..
- Может и ищут, а может всякое... Кто знает, главное, что образец у нас. Я поддерживаю Эрстэ. Пусть поживет у нас, а в обмен на это мы займемся его изучением, - вмешался один из мужчин.
- Давайте проголосуем, - подал голос Зекстэ, - кто за то, чтобы образец остался в лаборатории - поднимите руки. Так... что мы имеем... Эрстэ, Дриттэ, Зибтэ, Цвайтэ, Фиэртэ - “за”. Хорошо. Пусть остается, но я все равно останусь при своем мнении.
- Кто бы сомневался, - рассмеялся Эрстэ.
- Тебя хоть как звать-то, красотка? - один из мужчин с улыбкой обратился к стоящей в углу девушке. Она внимательно изучала всех собравшихся в помещении.
- Или ты не помнишь?
- Не дави на нее, Дриттэ.
- Бланш, - робко произнесла девушка, - меня называли Бланш. Там... в другом доме.
- Бланш... Ну, неплохо для начала, - Эрстэ посмотрел на остальных, - будешь помогать нам по хозяйственным вопросам. Прием посетителей, раздача брошюр и прочее. Плюс, мы будем время от времени проводить некоторые процедуры... по изучению тебя. Получишь временный ID, если все пойдет гладко - концерн оформит на тебя трудовой договор. Понятно?
- Угу, - невнятный звук и кивок головой.
- Можешь идти в ту комнату, что я тебе показывал, Бланш, - девушка покорно зашагала прочь из помещения.
- Неплохо придумал, Эрстэ, - заметил один из мужчин, - в жизни не видел такой красавицы. Будет у нас этакой рекламной секретаршей.
- Оно-то хорошо, - Зекстэ никак не мог успокоиться, - но скажите мне - зачем создавать боевому образцу такую внешность? К чему вся эта кричащая красота?
- Думаю, тебе известно, что наиболее привлекательная окраска в природе для животных является отталкивающей. Зачастую, превосходно окрашенное существо - самое опасное. Остальные животные об этом знают, и обходят его стороной. Но... внимание, - Эрстэ поднял вверх указательный палец, - только не человек. Ему-то как раз и подавай самое яркое и пестрое. Думаю тут расчет у создателя был именно такой. А там - начнем анализы, и посмотрим.
- Ну что ж, я согласен и подождать, - одобрительно кивнул Зекстэ.

***
- Доктор Квин, не стоит закрывать мой проект. Это очень перспективное исседование. Оно позволяет определять местонахождение образца до метра, при этом не засекается никакими датчиками, - полноватый грузный мужчина лихорадочно стучал по клавиатуре, в перерывах оглядываясь на высокую женщину в лабораторном халате, стоящую у него за спиной.
- Доктор Миракл, я в который уж раз слышу только пустые слова, - холодно заметила женщина. - Где результаты? Вы мне сообщали, что в эксперименте были задействованы все текущие образцы. Покажите мне свою теорию в действии на их примере.
- Да, я это могу. Несомненно, доктор Квин. Сейчас, - клавиши застучали, на экране возникла карта с мигающими огоньками, - вот тут мы видим обрацзы №1 и №2... вот, теперь образец №5...
- Миракл, покажите образец №3.
- Но доктор Квин, - ученый непонимающе посмотрел на женщину, - он же уничтожен. По вашему указанию. Хантсман до сих пор в депрессии...
- Вот именно поэтому я хочу видеть, как ваша программа определит местоположение уничтоженного образца.
- Хорошо, воля ваша, - мгновенье, и на экране снова вспыхнули огоньки.
- Ничего не понимаю... кажется, это лаборатория “Цверг”, - толстяк покрылся испариной. - Как такое может быть?
- Хантсмана ко мне, и немедленно, - с металлом в голосе отдала приказ доктор Квин.

***
- Проходите сюда господа, - Максимилиан, широко улыбающийся юноша в строгом деловом костюме постоянно мелькал в толпе журналистов, пришедших на презентацию в лабораторию концерна “Цверг”. - Ну же, не толпитесь, проходите к стендам, изучайте и рассаживайтесь. Сейчас моя помощница раздаст вам брошюры, а после этого перед вам выступит доктор Эрстэ с докладом о новейших разработках нашей компании.
Томас Эрстэ невозмутимо наблюдал за разношерстной человеческой толпой. Легкий гул витал в помещении, то и дело прерываясь громкими призывами Максимилиана к порядку. Концерн “Цверг” решил, что пора устроить для прессы презентацию новых разработок. Времена были нелегкие, многие концерны теряли своих клиентов. Возможно именно поэтому журналистов пригласили в одну из самых больших лабораторий концерна - несмотря на то, что объект был закрытого типа.
“Видать, дело действительно пахнет керосином”, - отметил про себя Томас.
- Все готово, Том, - голос Максимилиана прервал его размышления, - ты начинай, а Бланш пока раздаст материалы.
Бланш... Эрстэ машинально попытался отыскать среди пестрой толпы стройную фигуру девушки. Заприметив голову с яркой повязкой среди копны угольно-черных волос, он облегченно вздохнул. Одетая в деловое платье девушка мило улыбалась посетителям, раздавая брошюры направо и налево.
“Все-таки она чертовски красива”, - в который раз подумал мужчина.
- Да, ваша Бланш просто чудо, - с улыбкой заметил стоящий рядом юноша. - Кстати, я ее пытался на ужин пригласить, но увы, - он развел руками. - Красавица не желает идти на контакт.
- Иногда, некоторым нашим желаниям не стоит сбываться, - с загадочной улыбкой ответил Эрстэ, и легким шагом двинулся к стендам.
- Прошу внимания дамы и господа. Перед вами сейчас выступит с презентацией заведущий этой лабораторией концерна “Цверг”: доктор Томас Эрстэ! - торжественно провозгласил Максимилиан.
- Добрый день, дамы и господа. Я рад вас приветствовать на нашей презентации, и от лица корпорации “Цверг”...
Бланш, державшая в руках стопку брошюр, заметила, что некая дама в углу подает ей знаки. Легким и грациозным шагом девушка пересекла помещение, и оказалась рядом с ней.
- Вам что-либо угодно, мэм?
- Да, детка, дайте мне вашу брошюру, - дама сняла солнечные очки и холодный серо-стальной взгляд оценивающе пробежал по девушке.
- Да, конечно. Вот, - она протянула руку к незнакомке и вдруг почувствовала резкую боль в основании кисти. Бланш разом побледнела; и без того белоснежно-фарфоровая кожа стала прозрачно-синей, ноги девушки подкосились. Синие глаза с огромным удивлением смотрели на женщину, которая как ни в чем ни бывало надела очки и быстро встала, подхватив под локоть падающую Бланш.
- Вижу, вам нездоровится, милочка, - холодно произнесла незнакомка. Инъектор с логотипом в виде черного яблока скользнул обратно в рукав - так же незаметно, как и появился. - Будет лучше, если вы присядете. А я найду себе другое место...
Бланш тяжело привалилась к спинке стула и ее прекрасные синие глаза медленно закрылись.

****
- Здраствуйте, я ваш новый сотрудник, Алишер Руи. Для меня честь работать с такими профессионалами как вы, господа, - говоривший был невысок, молод, с копной русых волос до плеч и светло-зелеными, словно весенняя поросль, глазами.
- Взаимно, коллега, - Томас Эрстэ улыбнулся. - Пройдем, я покажу вам лабораторию.
Мужчины неспешным шагом обходили блоки один за одним, мирно беседуя на профессиональные темы.
- Ваша лаборатория... это так захватывающе! Я ведь совершенно не имею опыта работы в такого рода заведениях...
- Но ведь вы были лучшим на курсе Алишер.
- Да, но ведь это было.., - парень задумался, - как игра. Увлекательная, но все же... не настоящая.
- Поверьте, Алишер, наша работа мало, чем отличается от игры. Мы с вами создаем то, чего не существует в этом мире. И, возможно, не должно существовать... но все же - мы играем, и творим. Иногда проигрывая, но всегда с надеждой на выигрыш.
- Что ж, быть может вы и правы. Ведь у вас за плечами огромный опыт... О, что это, доктор Эрстэ? - парень указал на стеклянною барокамеру, посреди небольшого помещения, заставленного разнообразными приборами.
- Давайте взглянем поближе, если вам это интересно, - ответил Томас, и ученые подошли к барокамере. Там, за стенкой прозрачного стекла, покоилась она: тонкое, словно у фарфоровой куклы лицо, мягкий изгиб пушистых темных ресниц, водопад угольно-черных локонов, небрежно раскинувших свои шелковые сети вдоль хрупкого, но в то же время совершенного тела. Лишь цвет кожи портил впечатление - полупрозрачный, с синеватым отливом.
- Какая красивая, - светло-зеленые глаза удивленно распахнулись, не в силах оторваться от лежащего перед ним существа.
- Она - образец конкурирующего с нами консорциума, - Томас потер переносицу, - я случайно нашел ее, прямо на улице. Привел сюда. А потом..
- Что с ней произошло?
- Мы не можем сказать точно. Вероятно, кто-то из прежних хозяев вернулся, чтобы уничтожить игрушку. Мы нашли ее в таком состоянии после презентации несколько лет назад. С тех пор она в коме, на грани жизни и смерти. Лучшие умы этой лаборатории пытались реанимировать образец, но увы - безрезультатно. Конечно, ее создатели обладали куда более полной информацией о ней, нежели мы.
- Почему ее просто не убили?
- Я тоже не могу этого понять. Хотя она и в коме, но девушка жива. Мое предположение состоит в том, что те, кто пытался ее убить в чем-то просчитались, либо ее саму создали слишком отличающейся от других, - Эрстэ замолчал на мгновение. - Она у нас вообще одна большая загадка. По тем данным, что мы успели собрать, было ясно только то, что она предстваляет собой некую боевую гуманоидную модификацию с совершенно потрясающей внешностью и харизмой. Кто и для чего заказывал себе подобную игрушку?
- Потрясающе, - юноша все так же неотрывно смотрел на барокамеру, - как ее зовут?
- Бланш.
- Имя ей походит..
****
Алишер молча стоял перед стеклянным куполом барокамеры Бланш. Прошли годы, а он так и не смирился. Не мог поверить, что никогда не коснется ее фарфоровой кожи, не утонет в черном водопаде из тугих локонов, не вдохнет запах ее тела, не услышит ее голос, не узнает какого цвета ее глаза.. У каждого должна быть мечта. Годы идут, и он уже не тот наивный юноша, только-только шагнувший за порог лаборатории “Цверг”. И все же, доктор Алишер Руи свято верил, что однажды принцесса его грез откроет глаза. И узнает его. Другие сотрудники лаборатории уходили домой к женам и детям, а Алишер шел в отсек с барокамерой Бланш, брал стул, садился поближе - и говорил с ней, рассказывая о себе, своей жизни, работе, сплетнях. И день за днем она становилась ему все ближе и ближе, хотя он так и не услышал ни одного ее слова, не поймал ни одного взгляда. Окружающие за глаза крутили пальцем у виска, а Алишер продолжал верить. Это все, что ему оставалось: он перебрал все возможные способы, чтобы пробудить ее, но все было бездейственным. Красавица спала беспробудным сном. Оставалось лишь просто поцеловать ее.
Алишер посмеялся над дурацкой мыслью. Видать, пора ему действительно посетить психолога. И чего ради он посреди дня пришел сюда? У него есть дела; например нужно было ввести сыворотку одному из образцов, который неважно себя чувствовал в последнее время...
Он взглянул на инъекторный пистолет с сывороткой в руке. Что ж, подождет. Сейчас важнее всего... она. Алишер открыл барокамеру, замигали предупреждающие сигналы на приборах. Бланш... Он осторожно провел рукой по ее предплечью, поднимаясь выше к плечу, запуская пальцы в черный шелк волос. Закрыл глаза, наслаждлаясь лишь ощущением ее близости. Замер на минуту, ощущая бархатное тепло ее тела. Наклонился к ее лицу - и, почувствовав легкое дыхание, коснулся ее губ. Мир закружился, засиял ослепительными лучами чистого счастья. Просто быть рядом, просто касаться кого-то близкого, чувствовать его тепло на своих губах... Раздался характерный звук сработавшего пистолета с сывороткой.
Алишер в мгновение отпрянул от тела девушки. Поддавшись чувствам, он не заметил, как нажал на кнопку - инъектор сработал, впрыснув содержимое в кровь Бланш. Он растерянно смотрел, как ее кожа начинает белеть.Синева отступала; приборы звенели, предупреждая о нестандартном поведении организма. Алишера покрыл холодный пот. Тонкая рука Бланш вздрогнула, пальцы судорожно впились в край барокамеры. Еще мгновение и все ее тело выгнулось дугой. Выйдя из шока, ученый кинулся к ней, пытаясь сдержать ее, пока она не покалечила сама себя.
Судороги закончились так же внезапно, как и начались. Веки девушки дрогнули и в следующее мгновение Алишер наконец-то узнал какого цвета ее глаза.

[Каса Моор-Бар]

Рассказ № 12.

О любви неземной

- ...А ты?
- А я... Ох... Только смотри, Марта: если где про это брякнешь –обеих нас повесят, не только меня!
- Да ты что! Да разве ж я не понимаю?! Ты ж меня знаешь!
- Знаю. Давно знаю. Ты только на первый взгляд болтушка, лишнего не сболтнешь. Вот потому тебе и рассказываю. Но только смотри – не дай тебе Бог...
- Да клянусь чем хочешь! Ни словечка, ни полсловечка! Ну не томи душу!
- Ну вот, значит... иду я через весь зал, а пол блестит, как зеркало, и всюду огни сияют, а кругом все разодеты – аж в глазах рябит, и все ж кругом графы-герцоги, небось, и я среди них - как будто и я вправду знатная дама какая... И тут все зашушукались, зашептались... и подходит ко мне он...
- Мамочки! Неужто принц?!
- Принц, ну да. Только это я потом узнала, что принц, а тогда смотрю на него – у него глазки синие, ресницы длинные, и сам он весь такой... такой... У меня дух перехватило, стою, смотрю на него - и ничегошеньки не соображаю.
- А он?
- А он тут мне говорит: «О прекрасная дева, Вы ангел, посланный мне с небес, и кроме Вашей любви неземной, мне ничего больше не надо, сделайте меня счастливейшим из смертных!»
- Ты что? Вот прямо так и сказал? Ангел неземной?!
- Вот прямо так и сказал. То есть он еще красивше сказал, как благородные господа говорят, мне такого и не упомнить. Он же по книжкам учился, как там рыцари прекрасным дамам в любви объясняются... Но в общем, что-то вроде этого и сказал. Мне. Представляешь? Слушай, я вправду красивая?...Нет, честно! Да ну тебя, врешь ты всё... Ну ладно. Ну вот. И вот, значит, берет он меня за руку...
- А ты?
- А я... ой, да не помню я толком, в голове все смешалось, я ж сама не своя была... В общем, танцуем мы, он мне слова красивые говорит, про любовь и все такое, а я смотрю на него, смотрю на него... Господи, думаю, один такой день – и что мне еще надо? В раю – и то лучше не бывает! До смерти вспоминать буду! Спасибо, крестная, век за тебя буду молиться!
- Ну а дальше-то? Дальше-то что? Он тебе предложение сделал, да?
- Ну ты что! У благородных оно так быстро не делается! Куда им спешить? Они сперва речи красивые говорят, на танцы приглашают, за ручку держат...
- Ну хоть поцеловал?!
- Да ну тебя... В общем, пролетел вечер, как одна минуточка, и тут я вспоминаю (хорошо хоть, не совсем мозги отшибло, от счастья-то!), что мне задерживаться-то нельзя! А он за руку держит, не отпускает, и всё о любви неземной толкует. В общем, не помню уж, как открутилась я от него – и бегом! А лестницы-то эти, которые как зеркало, они ж скользкие! А в туфельках таких, на каблучках-то, я в первый раз! Как только еще шею не сломала... Ну, сняла я их, подхватила – и вперед, босиком-то мне еще сподручнее!
- Подхватила? А как же тогда...?
- Ну да, подхватила, жалко ж было оставлять, красоту-то такую... Думаю: припрячу на память. Только я ж на бегу, и юбки эти путаются, их еще тоже придерживать надо, это в фартук завязать чего можно, а тут... Ну а потом-то, когда уже убежала подальше, отдышалась, смотрю – а туфелька-то одна! Должно быть, обронила по дороге да не заметила. Обидно было... Ну да что делать, не возвращаться же?
- Ну и?
- Что – ну и? Сама знаешь: назавтра в городе переполох, герольды, принцесса, туфелька... Небось не забыла, как все бегали? Ну вот... А я-то как услышала – чуть разума не лишилась! Вот, думаю, и настал мой час! Придет ко мне мой принц прекрасный, с туфелькой, а я ему и другую покажу, чтоб уж никто не сомневался! Ай да я, ай да умница, что туфельку прихватила! Да как удачно, что вторую-то потеряла! И приведет он меня во дворец, и стану я принцессой, а там и королевой... Представляешь: я – и королева? На троне, вся в брильянтах? Чего смеешься, могла бы и стать, если бы...
- Если бы что?
- Что, что... Да вот то самое. Любовь неземная – она... Ой, да ладно. Ты ж не знаешь: принц-то тогда тоже ездил по городу, вместе с придворными, тайком. Чтоб лично проверить, чтоб ошибки не было. Такая у него, значит, любовь была. И вот заявляются они к нам, сестрицы мои драгоценные с мамашей их любезной наизнанку выворачиваются, уж и не знают, где встать и что сказать... И туфелька им, ясное дело, не подходит. И тут я выхожу из кухни, вся такая гордая, развязываю передник и достаю мою вторую туфельку. Ну, думаю, сейчас... Сейчас он глянет на меня – и...
- А он?
- А он глядит на меня – глазки синие, ресницы длинные – и не узнает! Поморгал-поморгал – и спрашивает: «Милая, где же ты эту туфельку нашла? И где ее хозяйка?»
- Да ты что! Господи, да как же... А ты?
- А я гляжу на него и чувствую, что разревусь сейчас. Мачеха меня в бок толкает (бить при благородных господах стесняется), шипит чего-то, а я стою и молчу, как дура. Не поверишь – я ж вся испереживалась, чтоб мне там во дворце не опростоволоситься, я ж неученая, еще скажу чего не так или сделаю не то... Всё думала, как бы мне заранее поучиться, хоть на сестриц посмотреть, как они ходят-говорят... Мне, дуре, и в голову не приходило, что... Да ладно, ладно, все в порядке со мной, не суетись.
- Ох, страсти-то какие... А он?
А он смотрит на меня... и вроде что-то до него начинает доходить. И рот у него этак медленно-медленно открывается. Тут один из господ, что с ним были, ему на ухо шепчет чего-то, а потом подходит ко мне и говорит, мол, померьте, сударыня, туфельку. Ну я туфельку надеваю, и она мне, ясное дело, в самый раз; и тут мой принц становится ну точно как Жак-дурачок, что на углу у булочной сидит, слюни пускает. Глазками синими похлопал и говорит: «О Боже... Это ты... Вы... ты...?»
- А ты?
- А я и отвечаю: я это, я, твой ангел неземной, посланный с небес.
- Ты что? Вот так, прямо принцу? Совсем рехнулась... А он?
- Точно, рехнулась. Только я тогда поняла уже, к чему дело идет, и так мне горько стало, что, ей-богу, уже все равно было.
- Дура, он же мог тебя...
- Мог. Ну да не сделал же ничего. Постоял еще, поморгал, а потом – не поверишь – начал на жизнь жаловаться и вроде как оправдываться. Вроде как неудобно ему. Что король с королевой не поймут, что соседние державы засмеют, что кузен-сволочь только и думает, как трон захватить, что он-то думал – не принцесса-графиня, так хоть из богатой семьи, в казне-то шаром покати, а тут такое ко... колле... как оно называется? – ну в общем, крестная из бусок моих стеклянных, за три гроша на ярмарке купленных, наколдовала мне как бы ожерелье брильянтовое, фигурное. Красивое... То есть, он думал, ежели столько брильянтов на мне – у моих родителей денег куры не клюют. Ну и все прочее такое. И что ж ему, бедному-несчастному, теперь делать, и как людям на глаза показаться, как во дворец возвращаться...
- А ты?
- А я слушала-слушала... и стало мне смешно и противно. Надо же – уши развесила, как последняя дурочка, на глазки синие засмотрелась! Так мало этого: принц мой синеглазый поохал-поохал, а потом подошел ко мне и так тихонечко говорит: «Слушай, милая, ты же умная девочка, ты ведь понимаешь, какая между нами пропасть?» Понимаю, говорю. Вот и прелестно, говорит он; а хочешь – возьму тебя во дворец кухаркой или горничной? Я к тебе смогу приходить иногда, ты ж и вправду милашка...
- Ой, боже мой! А ты?
- А я... В общем, тут-то остатки моей любви неземной и испарились. Говорю: найдешь себе, высочество, другую милашку. А ты не плачь – я подарок тебе сделаю, от ангела небесного.
- Ты что? Еще и подарок ему? Зачем?
- А добрая я. Да я ж не задаром: подумалось мне, что можно из этой дурацкой истории хоть что-нибудь для себя получить. А то одна только туфелька и останется – смотреть на нее и про дурость свою вспоминать. Я и говорю ему: вот видишь, дурень ты мой синеглазенький (нет, не смотри на меня так, это я только подумала), сестрица моя Шарлотта – как раз тебе подойдет.
- Ты что? А она?
- Она-то? Да так и села! А Амалия от злости чуть не треснула, а мамаша рот разинула, глаза выпучила... Смех, да и только! Нет, правда: они с Шарлоттой два сапога пара, всё ахают-охают, глазками синими хлопают... Ну а у мамаши ее, сама знаешь, денег – два раза всё королевство купит, и еще останется. Вот, говорю, тебе и все проблемы. Хочешь – туфельку на нее натяну, хочешь – так соври, что впору была; ты принц, тебе поверят. А потом сшей ей втихаря такие же. А он послушал, глазками еще похлопал... Советник ему опять чего-то пошептал... Ну и согласился.
- Ой... А ты?
- А я свое получила – вот видишь, денег дали, кондитерскую свою помогли устроить.... Мамаша расщедрилась на радостях – надо же! Видно, от счастья временно в голове помутилось; небось, теперь локти кусает – да я теперь сама себе хозяйка, у меня и грамотка королевская, чтоб никто мне в моем ремесле препоны не чинил... Принцу – принцесса, казне – приданое, а мне – свобода. И все довольны. Крестную только успокаивать пришлось...
- А Шарлотте – корона...
- И сплетни за спиной. Я добрая – да не очень. Будь это Амалия, она бы всех в бараний рог скрутила. А Шарлотта-то простушка... Я-то, пока ждала принца своего, напредставлялась, как графини-герцогини за спиной хихикать станут – вот теперь Шарлотта-то всё это и съест. Она хоть и училась там танцевать, приседать, по-книжному говорить, только до дворцовых дам ей далеко, я уж за тот вечер навиделась. Хотя в глаза ей, конечно: ах, наша принцесса, ох, наша красавица... А за спиной-то... Ты погоди, еще месячишко – по городу байки гулять пойдут: «Подходит к принцессе Шарлотте аглицкий посол и спрашивает...»
- А туфелька? Туфелька-то как же?
- А туфельку я им отдала. Зачем она мне? Теперь такие туфельки всё королевство носит: туфли принцессы Шарлотты... колье – вот, вспомнила, точно: колье! – принцессы Шарлотты... пироги принцессы Шарлотты...
- Какие еще пироги?
- Да яблочные. Шарлотта ж пышечка, от пирогов без ума, она с утра до вечера может пироги лопать. А я теперь главный – как оно? – главный поставщик пирогов для ее высочества. Во как! Оказывается, королевский повар не может ей угодить. Честь-то какая! Не смейся, главное – доходы немаленькие.
- Ну пироги-то пирогами – а как же ты?..
- Что – как? Вон Шарль, писарь судейский, по мне страдает. Тоже – ангел я ему, красота неземная, любовь до гроба, жить без меня не может...
- А ты?
- А я... Не знаю я. Непутевый он, Шарль. Одни байки-сказки у него на уме, и как его еще от судьи-то не выгнали... Говорят, младший сын судьи тоже сказки любит – вот потому, наверное, Шарло моего и терпят. Язык у него подвешен, это правда, такое может насочинить... Я, говорит, про тебя сказку сочиню, как будто это ты принцессой стала. Потому как ты, говорит, для меня лучше всех принцесс на свете.
- Ох ты... Мне бы кто такое сказал...
- Скажет, Марта, скажет, не беспокойся. Вот я и думаю: а то, может, выйти за Шарля? Непутевый он, это верно, ну да я и сама семью прокормлю. Да и не лентяй же он, работает... И добрый. Только ветер в голове, болтать любит. Зато вот сказку мне сочинит. Про любовь мою неземную и принца прекрасного... Да не плачу я, это вот... от лука... Какой лук в яблочных пирогах? А это рецепт такой... особенный...

[Каса Моор-Бар]

Рассказ № 13

Замкнутый круг.


- Ушёл?! Что, вот так просто взял, и ушёл?!! А вы, идиоты, там для чего были?!!!
- Простите, босс – говоривший это мужчина обликом напоминал медведя – Мы пытались.
- Пытались?! Что вы пытались?! Запомните, кретины, от Сильвио Нонно никто не уходит. Никто!!! Только на кладбище. А вы упустили этого неблагодарного гада, этого выродка плюнувшего мне в душу!!!!
Человек назвавшийся Сильвио Нонно был уже довольно стар, в прошлом месяце ему исполнилось семьдесят, но никто бы не назвал дона Сильвио дряхлым дедом. В нём была та сила, та властность, которая заставляла окружающих говорить со стариком очень уважительно. И все знали, вызвать недовольство дона Сильвио это путь в могилу. Очень короткий.
Совещание со своими kapo он проводил, как обычно в довольно скромно обставленном кабинете. Дон Сильвио не любил лишнюю роскошь, а потому кроме широкого стола, за которым все расположились, старинного комода и настольной лампы, в кабинете почти ничего не было.
- Нам нужно хорошенько всё обдумать – сидевшая по правую руку женщина лет пятидесяти успокаивающе положила тонкую ладонь дону Сильвио на локоть – Не стоит горячиться. Рудди не из тех людей, с которым можно по простому.
Дон Сильвио выдохнул, и устало помассировал веки. Потом криво ухмыльнулся:
- Ну ещё бы. Но задумайся Франческа, это ведь мы создали этого стервеца. Создали буквально из ничего, почти что слепили из грязи, а теперь он так наплевал на свою семью.
Франческа Абуэла задумчиво кивнула. В отличие от часто дававшего волю эмоциям Сильвио, эта женщина воистину обладала «холодной головой». Потому и была вот уже двадцать пять лет неизменной спутницей, и любовницей дона. Женщина consigliere, кто мог такое себе представить? Но Франческа Абуэла плевать хотела на мнение других семей. А Сильвио Нонно сразу понял, какой ум кроется в этой симпатичной головке. Даже с годами Франческа не утратила своей красоты и сейчас в пятьдесят четыре могла разбудить в старом доне мужчину.
- Нам не стоит шуметь по поводу его ухода. Такой специалист как Рудди может серьёзно усилить наших врагов. Нужно убрать его тихо. Это внутрисемейное дело и потому привлекать внимание не нужно.
- Босс – произнёс щуплый светловолосый мужчина с выступающими передними зубами и странно оттопыренными ушами – Мы его найдём. Люди в городе смотрят в оба. Ему некуда идти.
Сильвио Нонно тяжело посмотрел на говорившего. Гюнтер Хейс которого за глаза все называли Заяц нервно заёрзал. Он хорошо знал, что значит не выполнить свою работу.

***

Ночь. Мокрые улицы в свете фонарей всегда кажутся нереальными, но я привык к этой нереальности. Последнее время я даже стал забывать, как выглядят эти улицы днём. Только ночь. И вязкий, мокрый туман, оседающий на плаще. Ночь это моё время. Время работы. Но сейчас я смотрел на ночные улицы совсем иными глазами. Глазами человека, подписавшего себе смертный приговор. Так было нужно. По-другому я больше не мог.
Я шагал по ночным, туманным улицам этого города, и чувствовал, что надолго меня не хватит. Напряжение последних часов давалось организму очень уж тяжело. Да и город этот, как же он мне надоел. Я и раньше не любил Чикаго, но сейчас, ожидая смерти из каждой грязной подворотни, я его просто возненавидел.
Холодный ветер трепал полы моего плаща, швыряя в лицо мокрую ледяную взвесь, заставляя поднимать воротник повыше. Погода словно насмехалась, демонстрируя самые худшие свои стороны. Осень выдалась не очень, хотя осень тут всегда не очень. Но я привык. Ничего другого у меня просто не было. Только тёмные сырые улицы, залитые тусклым светом фонарей, да моя профессия. Профессия, о которой не говорят.
Нельзя сказать, что меня всегда тяготила работа на семью. Нет, определённый период жизни я даже наслаждался. Как же, лучший убийца дона Сильвио, его карающий меч, его топор войны, который падёт на голову каждому, кто вызовет недовольство. Осознание этого тешило. А потом тешить перестало. И захотелось другого, захотелось не видеть больше этих мокрых ночных улиц, не размышлять над тем, не осталось ли свидетелей. Захотелось другой жизни. И я ушёл.
Я ушел от дона Сильвио Нонно, и ничего глупее в этой жизни я совершить не мог. Потому что из семьи не уходят. Они меня найдут, я в этом не сомневался. Здесь негде прятаться. Но почему бы не попытаться?
Когда припаркованной неподалёку машины открылась, и маленький человек встал прямо передо мной, держа правую руку в кармане, страха не было. Только злость. Значит Гюнтер Хейс нашёл меня первым. Ну, это не самый плохой вариант, Гюнтер среди них наименее опасен.
- Привет Рудди – Гюнтер улыбался, показывая большие передние зубы, за который и получил своё прозвище.
- Привет Заяц.
Улыбка исчезла, Гюнтер не любил, когда его так называли.
- Ты зря это начал, Рудди. Огорчил дона Сильвию. Всех нас огорчил.
- Думаю, вы это переживёте.
- Мы переживём. Ты нет.
- Я от них ушёл, Заяц. И от тебя я уйду.
- Я так не думаю – Гюнтер быстро оглянулся.
Это было ошибкой. Хотя понять можно, привычка. У меня когда-то была такая же, пока я не понял, что она может стоить мне жизни. А сейчас она стоила жизни Зайцу. Я выстрелил прямо сквозь ткань плаща. Гюнтер высоко вздёрнул брови, словно удивляясь произошедшему, и грузно осел на асфальт.
Больше я на него не смотрел. Быстро сел в машину, ключи оказались на месте, и рванул чёрный «форд» по ночной улице. И почти сразу стекло разлетелось от автоматной очереди. Твою мать. Я совсем раскис. Ведь и дураку понятно, что Заяц не будет действовать в одиночку.
В зеркало заднего вида я теперь отчётливо видел грузовик несущийся за мной. Человека с автоматом высунувшегося из окна я узнал. Джакомо Лобо. Испанский Волк. Похоже, дон Сильфио отправил за мной всех своих kapo. Нет, Волк. От тебя я тоже уйду. При всей своей «известности» мне ты не соперник. Никак не соперник.
Прижимаясь всем телом к рулю, я резко вывернул влево. Вовремя. Пули забарабанили по машине, но меня не задели. Только бы успеть. Я знал эти мокрые улочки как свои пять пальцев, и был уверен, Волка я подловить смогу. Главное успеть пока не прострелят колёса. Вот и знакомая витрина. Теперь самое главное.
Открыв дверцу, я выпрыгнул из машины. Плечо разорвала боль, и кажется я ушиб колено, но это было уже не важно. Я находился за широкой каменной тумбой и наблюдал, как преследующий меня грузовик на полном ходу влетает в бетонную стену рядом с разбитым автомобилем. Здесь всегда был очень коварный поворот.
Грохот, звон, треск. Когда дверца покорёженного грузовика стала открываться, я заковылял к нему. Я не стал ничего говорить. Да и незачем. Лобо не дурак, всё понял сразу. Он знает, что слова в этой ситуации не нужны. Я выстрелил Волку в голову, потом выстрелил в водителя. Прощай Лобо. От тебя я тоже ушел.


***

- Ты такой глупый.
- Угу.
- Ты очень глупый.
- Угу.
Он рассмеялась. Мне всегда нравился этот смех. И всё остальное в ней мне тоже нравилось. Фокси. Моя Фокси. Вообще то Джессика Фокс была девушкой серьёзной, но так уж в жизни сложилось, что влюбился я именно в эту рыжеволосую красотку. И влюбился крепко.
Но даже сейчас, лёжа с ней в постели я не мог до конца расслабиться. Кокаин и секс сделали своё дело, но остатки напряжения всё равно оставались. Я знал, меня не оставят в покое.
- У тебя печальные глаза.
- Глупости, малыш, глупости.
- Что случилось?
Вместо ответа я поцеловал её. Как мог я ей объяснить, что случилось? Она ведь тоже знает, что от Сильвио Нонно никто не уходит. А я ушёл. Совершил ту самую «самую главную в жизни глупость».
Я не сразу направился сюда, всё же не хотелось впутывать Фокси, но идти мне было просто некуда. Те несколько нор, который я когда-то заготовил, были известны дону, и там меня наверняка уже ждали. Поэтому я направился к Фокси. Про неё я никому не рассказывал.
За дверью послышались шаги. Я напрягся. Квартирка у Фокси маленькая, на самой окраине, и как я надеялся никому не известная, но что-то было не так. Я чувствовал.
- Ты ждёшь гостей?
- Нет, а что? – Фокси удивленно посмотрела на меня.
Звук за дверью повторился, и теперь все сомнения у меня отпали. Я узнаю звук передёргиваемого затвора где угодно и когда угодно.
- Под кровать, быстро – прошипел я, стаскивая её на пол.
Она даже не успела спросить, в чём дело, когда двери с грохотом вылетели, и в комнату ввалилась туша внушающая уважение своими габаритами. Джованни Орсо не зря носил прозвище Медведь. Двухметровый бородатый громила вполне походил на этого зверя, и дробовик в его лапищах смотрелся игрушкой.
- Рудди – оскалился Медведь – Дон Сильвио недоволен. Ты его огорчил.
- Я это уже слышал – пробормотал я прыгая.
Джованни поймал мой удар играючи, и влепил такую ответную оплеуху, что пред глазами у меня заплясали цветные кольца.
- Рудди, ну зачем ты так?
Следующий удар пришёлся по ребрам, и я некоторое время пытался вспомнить, как нужно дышать.
- Ты смотри, какая красотка – Медведь ухмыльнулся, глядя на сжавшуюся в углу Фокси – А у тебя хороший вкус, парень.
Оружие. Мне нужно оружие. Голыми руками я этого громилу не одолею. Пистолет в кармане плаща. Вот ведь идиот, расслабился. Нельзя расслабляться. Хотя…. Даже большой Джованни совершает ошибки. А я хорошо обучен эти ошибки видеть. Нельзя отвлекаться на красоток, пока не закончил дело. Никак нельзя.
Моя нога ударила как раз куда нужно. Прямо между двух толстенных ног Джованни. Медведь взвыл и согнулся. Вторым ударом я выбил у него из рук дробовик. Потом приставил его к голове этого бугая, и, глядя прямо в полные страха глаза, произнёс:
- От тебя Медведь я тоже уйду.
Выстрелом ему снесло почти половину черепа. Проклятье, как теперь всё это отмывать? Ведь стрельбу обязательно услышат, и скоро здесь будет не протолкнуться от копов. Я устало опустился на пол, чувствуя, как пульсирует боль в местах, куда пришлись кулаки Джовани. Зверски болело ушибленное колено. Наверное, на мгновение я отключился, потому что когда пришёл в себя с удивлением обнаружил, что смотрю в зрачок маленького блестящего пистолета. Пистолета, который сжимала Фокси.
Я удивлённо поднял глаза.
- Извини Рудди.
- Но почему?
- Одинокой девушке нужно как-то устраивать свою жизнь.
- Просто ради денег?
- Это серьёзная причина – он пожала плечами – Извини Рудди. От меня ты не уйдешь….

[Каса Моор-Бар]

Рассказ № 14.

Трудно быть Гендальфом.

Сергей сел в удобное резное кресло, вытянул ноги к камину (до централизованого парового отопления здесь еще не додумались, может и к счастью) и запыхтел трубочкой. Кольца дыма неспешно поднимались к потолку, украшенному замысловатой мозаикой. Хорошо тут, у эльдар, удобно. Да и пристрастился он к этой пагубной привычке. Но как тут не закуришь порой? Что ж, его нелегкая миссия подходила к концу. Да, сколько времени прошло, сколько всего случилось, сколько жизней унесло.… Он погрузился в воспоминания.
Эта планета, спутник Омеги Волопаса, была открыта не так давно поисковиком-одиночкой и сразу привлекла к себе внимание. Настолько, что для её исследования была снаряжена экспедиция, куда набрали молодых энтузиастов-исследователей, благо недостатка в них никогда не было. И за каких-то несколько земных лет звездный корабль домчал их по месту назначения.
На первый взгляд, планета как планета, ничего особенного. Ну да, размеры и масса меньше земных, что повлияло на частоту вращения её вокруг своей оси и местного солнца. Так что местные сутки и годы здесь были почти вполовину меньше земных. Но притяжение планеты, к счастью, было почти таким же как на Земле. Атмосфера кислородная земного типа. В общем, типичный геоид.
На планете располагалось всего два материка. Правда, аборигены утверждали, что на западе расположен еще один, но зонды его не обнаружили. Кстати, про аборигенов. На планете обнаружились люди, жившие на уровне средневекового феодализма, что было не особо удивительно. Но вот что удивило, что на планете также обнаружились другие расы, очень похожие на людей, но очевидно с некоторой мутацией генов. У одних эта мутация вызвала изменения роста, других изуродовала, а у некоторых напротив, произошла модернизация организма, совершенствование метаболизма и как следствие этих изменений – несокрушимое здоровье и долголетие. Возможно, мутация была вызвана повышенным радиационным фоном или наследием древней войны, о которой упоминали местные легенды, вызвавшей затопление целого материка, возможно с использованием ядерного оружия. Но что было более всего удивительного, на планете обнаружилось много необычного, что с трудом поддавалось объяснению или вовсе не поддавалось. Разумные гигантские орлы, ящеры, прочие необычные существа, магия. Вот, как раз для выяснения всего на месте и сбора информации, и были высланы разведчики, в число которых входил и он, лингвист Сергей Олорин.
Сергей с горечью вспомнил, как радовались они, пятеро, которых направили на северный материк, как предвкушали новые, удивительные открытия, смеялись, шутили. Если бы они знали, чем всё это кончится.… Руководителем группы был назначен биолог-генетик Крум Курумов, в группу также вошли этнограф Пал Ландо, зоолог Айвен Дилль и физик Арат Арзаджанов.
Для маскировки они были загримированы внушающими доверие седыми старцами-мудрецами в разноцветных одеждах для облегчения распознавания. Сергею достался серый цвет. Ну а какой же ещё... Каждому был вручен УАИ-8 – универсальный анализатор-излучатель, элегантно и аутентично замаскированный под посох. Он мог собирать, записывать, анализировать и передавать разнообразную информацию, также служить генератором защитного поля и лучевиком-оружием самообороны.
Сергей вспоминал как впервые ступил на землю планеты. Они спустились на челноке-гравиботе, замаскированном под местный корабль. Свежий ветер трепал их волосы и длинные, отрощенные для легенды, бороды. Сергей радостно смахивал соленые брызги с лица, радуясь что наконец вырвался из душной тесноты звездолета. Они собирались высадиться в пустынном месте, подальше от чужих глаз, но, как выяснилось, их уже ждали. Их встретила делегация эльдар, представителей древней расы долгоживущих, почти бессмертных жителей планеты. Аборигены мало того, что знали, где и когда высадятся разведчики, но и каким то образом подозревали, кто они на самом деле. Они объявили разведчиков посланцами богов и оказали им всяческие почести. А один из эльдар, в глазах которого светилась многовековая мудрость, снял со своего пальца кольцо с рубином и подарил Сергею. Сергей не ожидал такого подарка, но принял его с благодарностью. Судя по реакции остальных эльдар, это была местная реликвия или даже святыня.
Курумов, не открывая всей правды о целях «мудрецов», тут же начал налаживать контакты с руководством, князьями эльдар, расчитывая получить от них немало ценной информации. Ему даже выделили отдельную резиденцию, настоящий замок. Айвен тут же занялся изучением своих любимых животных. Арат и Ландо, как их не отговаривали, отправились собирать информацию на восток, где по словам эльдар жили злобные дикие племена. А Сергей стал принялся путешествовать по всему Западу материка, изучая все разумные расы, что жили здесь и их языки. Как его только не называли в разных местах – и Серым странником, и Человеком-посохом, и даже Северным шпионом. Но в основном за ним закрепилось имя Гендальф – Мудрый с посохом. За долгие годы он успел изучить и полюбить народы Запада. И многомудрых эльдар, ученых, философов и моралистов, к тому же великих умельцев, создававших великолепные по красоте произведения искусства. И мужественных, стойких людей. И даже угрюмых и нелюдимых хазад, косных, консервативных, дремучих карликов, но верных и трудолюбивых. И, конечно же, маленьких, милых кудуков, похожих на детей, но умных и отважных. Конечно, общий культурный и технологический уровень большинства народов был очень низок, на уровне раннего земного Средневековья. Но в каждом народе были личности, которые по морально-этическим качествам были близки к современным людям Земли. Особенно их было много среди эльдар.
И вообще, ему нравился этот мир, ослепительно красивая природа, хорошие, добрые люди, еще и много непонятного и необычного, что местные объясняли чарами, волшебством, магией. И с каждым днем, узнавая все больше и больше об этом странном мире и его народах, Сергей понимал, что этот мир стоит на краю гибели. Потому что на востоке начинала собираться армия диких злобных варваров и уруков – ужасных существ, уродливых внешне и внутренне, которая могла уничтожить все живое на Западе. И собирал их загадочный Темный Властитель, о котором упоминали со страхом даже эльдар.
Сергей не мог спокойно наблюдать за тем, как море крови смоет народы Запада, и хотел чем-то им помочь. Он читал о прошлых войнах и видел остатки разрушений, причиненных прошлым нашествием, опустошившим северо-запад материка. К сожалению, обращение к руководству экспедицией с предложением помочь жителям защититься от нашествия ничего не дало. Руководство следовало политике невмешательства и не только отказало в помощи, но и запретило Сергею вмешиваться в события. Но он не мог отступить. Неожиданно он обнаружил, что Курумов тоже обеспокоен угрозой с востока и разделяет его мысли, более того, он предложил Сергею оказывать аборигенам пассивную помощь – советом, руководством, неофициально, тайно. Теперь Сергей и Крум были частыми гостями на Белом Совете – совете глав народов Запада. Крума даже избрали его главой.Однако Сергей все равно понимал, что силы народов Запада слабы перед угрозой нашествия и решил принять личное участие в военной кампании.
Главным оплотом Врага на северо-востоке этой части материка была Одинокая гора, где в старом городе хазад засел дракон. Да, говорящий, огнедышащий звероящер из древних земных сказок, поставивший в тупик зоологов экспедиции. Как ученому, ему было жаль убивать это чудо природы, но он понимал, что дракон станет прекрасной подмогой для уничтожения Врагом северо-восточных княжеств людей, эльдар и хазад. Надо было убрать этого союзника Врага и вернуть крепость хазад, превратив её в укрепление, защищавшее весь регион. Вот Сергей, под официальным предлогом изучения этой части материка, отправился с группой угрюмых бородачей, возглавляемых их сварливым королем в изгнании, вместе со знакомым малышом-кудуком, который был превосходным разведчиком ввиду своего малого роста. Да, много приключений они тогда пережили. Нападение каменных великанов, которых еле удалось оглушить парализатором, стычка с горными уруками, с пауками-мутантами в Темном Лесу, мелочные меркантильные свары между хазад и местными лесными эльдар, которые чуть не провалили все дело. К тому же Сергею часто приходилось отлучаться – то на заседание Совета, то в южную часть Темного Леса на разведку, там по слухам также скапливались силы врага. Всё обошлось благодаря смелости и сообразительности маленького кудука. В конце концов, в отсутствие Сергея группа хазад достигла горной крепости, но что она могла поделать с драконом? В конце концов, дракон обнаружил присутствие чужаков и попытался их уничтожить. К счастью, у него ничего не вышло, но он со злости решил, что чужаки пришли из соседнего селения людей и решил его уничтожить. Направляющийся к крепости Сергей увидел приближающегося к озерному селению людей дракона и решил что-то предпринять, чтобы спасти людей. Сам он ничего не мог поделать, летящий в вышине дракон был вне досягаемости его оружия. Он связался с базой и после долгих препирательств убедил все-таки зоологов вмешаться, чтобы «спасти это необычное животное от стрел людей». И, когда дракон в ярости метался над селением, сжигая дома и жителей, с базы прилетел гравибот, парализовал дракона бортовым парализатором и во время суматохи, под покровом ночи отбуксировал бесчувственное животное на базу для исследований. Места на базе хватало. Облегченно вздохнув, уверенный что теперь этому региону ничего не угрожает, Сергей не спеша отправился в крепость, по пути осматривая местность в научных целях. Собирая гербарий, он задержался и когда подошел к горе, неожиданно увидел скопище воинов хазад, эльдар и выживших людей. Нет, все таки какие же темные и алчные были некоторые представители Свободных народов Запада! Вместо помощи друг другу, они чуть не поубивали друг друга из-за накопленного драконом золота, изрядно обрадовав бы этим Врага. К счастью, неожиданно нахлынула орда горных гоблинов, решивших отомстить хазад за прошлые обиды. Перед лицом превосходящих сил врага люди, эльдар и хазад все таки объединились и с помощью гигантских орлов таки одержали победу. После победы все бывшие противники, собравшиеся воевать из-за золота как ни в чем не бывало побратались, поделились золотом и все окончилось хорошо. К сожалению, это было только начало.
Прошли долгие по местным меркам и не очень долгие по земным годы. Дикие орды продолжали рости на юго-востоке, готовясь нанести удар по государствам людей и эльдар. Сергей в отчаянии наблюдал за этим, осознавая, что не в силах чем-либо серьезно помочь. Неожиданно появилась слабая надежда. Маленький кудук в походе на дракона где-то умудрился найти или стащить, что более вероятно, маленькое золотое колечко с непонятными свойствами. По крайней мере, по показаниям посоха-анализатора Сергея, это было обыкновенное кольцо из золота с разными непонятными примесями, но не более того. Однако оно не только не плавилось, а даже не нагревалось в пламени, на нем проявлялись древние письмена. И более того, оно могло генерировать маскировочное поле для владельца. Ничем иным кроме «магии» это не могло объясняться. У Сергея созрел план. Согласно легенде кольцо надо было уничтожить. Вместе с кольцом по легенде тут же должен был погибнуть и Темный Властитель, вместе со своей Темной башней и со своим войском. Сергей в легенду не очень верил, вернее почти не верил, но он хотел собрать небольшую группу отправиться уничтожать кольцо. Уничтожать кольцо по закону подлости подлежало в логове Врага, кинув в вулкан. Сергей надеялся, что выдвижение этой группы отвлечет внимание врага от княжеств людей и эльдар и даст им драгоценные месяцы для накопления сил и вооружений для предстоящей обороны. Или удастся самому устранить Властителя, наплевав на легенду. А может и легенда сработала бы, чем черт не шутит...
Сергей заехал к Курумову, собираясь поделиться новостью и своими планами. И попал в ловушку. Его заперли в башне, отобрав посох. Оказалось, Курумов лелеял свои планы по переделке этого мира и перестройке его социально-классовой системы. С помощью своих знаний биолога-генетика, Курумов буквально вырастил большую армию модифицированных уруков. Он собирался не бороться с Врагом, а наоборот, помочь ему, используя его для завоевания всего материка. Потом, избавившись от союзника, он стал бы насаждать свои взгляды на всей территории, переделывая социальную структуру общества от феодализма к коммунистическому социализму, чтобы ускоренно приблизить его к нормам общества людей Земли. Только, безусловно, кровавыми методами и большими жертвами. Чего Сергей допустить не мог. Ему помог альпинизм, которым Сергей усиленно занимался на Земле до экспедиции. Ему удалось не только выскользнуть из своей темницы на вершине башни, но и тайно стянуть свой посох, спуститься вниз по отвесной стене и, угнав коня, сбежать из крепости.
На Совет Сергей прибыл в смятении. Хорошо, что он догадался посоветовать молодому кудуку, наследнику кудука, нашедшего кольцо, отправиться к эльдарам самостоятельно. И к счастью, ему помог знакомый Сергея, надежный друг, крепкий воин из древнего королевского рода. Правда вместо одного кудука притащилось почему-то четыре... По дороге и им, и Сергею пришлось бороться со слугами Темного Властителя, которые внушали страх. Сергей даже не мог сказать точно, были ли они живыми людьми. Магия...
На совете Сергей предложил свою идею похода в логово Темного Властителя. Она, к его удивлению, встретила поддержку большинства. И вот астронавт и лингвист Сергей Олорин, он же Серый Странник Гендальф во главе небольшого отряда, состоящего из представителей разных рас, отправился спасать мир. Нести кольцо взялся молодой кудук, наследнего того, кто его нашел, потому что все, даже мудрые эльдары и сам Сергей почему то испытывали к кольцу иррациональный страх, как будто оно было живым и злым существом. Да и фонило оно радиацией здорово...
И на первом же серьезном препятствии Сергей споткнулся, даже умер. Почти. Идти пришлось обходным путем, подальше от врага, чтобы оттянуть его силы. Горный перевал оказался непроходимым, засыпанным снегом, и поэтому пришлось идти через заброшенные подземелья хазад, куда и попасть они смогли с трудом. Двери оказались с непростым замком, магическим или... электронным, запрограммированным на кодовую фразу, наследие былых дней. В общем, долго мудрый Серый Странник не мог отгадать пароль - детскую загадку. В подземельях их тоже встретили почему-то негостеприимно, пришлось драться с уруками и великанами, заполонившими заброшенные подземелья. Но хуже всего, что на выходе, прикрывая отход отряда, Сергей встретился с непонятно чем или кем. Больше всего оно походило на живой сгусток огня в виде человеческой фигуры. Схлестнувшись в бою, они упали в пропасть, в самые глубокие подземелья. И там продолжали сражаться. Точнее, сражалось непонятно что, с огненным мечом, а Сергей мужественно от него убегал, ведь фехтованием ему заниматься раньше не приходилось, а его посох оказался бессилен. И лишь на вершине горы, когда убегать было уже некуда, Сергею пришлось вступить в последний бой. Получив смертельные раны, ему все-таки удалось победить чудовище. Оказалось, что этот сгусток огня прекрасно тушится снегом, в изобилии лежавшим на вершине. Но вот только Сергей уже умирал.
Очнулся он неожиданно, уже на базе. Оказывается, там засекли затухающие показатели его датчика жизнедеятельности и успели послать спасательный гравибот с рекреационной капсулой. Вернувшись к жизни на следующие сутки, Сергей получил выговор от Совета корабля и ему было запрещено возвращаться на планету. Только Сергей не собирался бросать начатое. И прямо как был в белом халате, угнал гравибот с базы, предварительно заглушив свой датчик жизнедеятельности для того, чтобы его нельзя было найти. Угробив гравибот где-то около дремучего леса, ведь пилотированию он тоже не обучался, Сергей отправился на поиски своей группы. И нашел лишь жалкие её остатки. Один погиб в битве с уруками, двоих кудуков стащили уруки, а парочка оставшихся кудуков понесли кольцо сами, резонно полагая, что им, малышам, будет легче пробраться к вулкану в Черной Стране. Остались только воины – один человек королевского рода, один из хазад и один из эльдар. Которые от нечего делать побежали отбивать кудуков у уруков. В общем наворотили они делов. Сергей, уже Гендальф Белый, излечил от гипноза короля конников, в битве им удалось отстоять твердыню этих самых конников от полчищ уруков, созданных Курумовым. Прибыв в гости к Курумову, чтобы отплатить ему, они застали удивительную картину. Двоим кудукам удалось не только избавиться от отряда уруков, захвативших их, но и в каком то дремучем лесу найти какие-то гигантские живые деревья (после живого огня Сергей уже ничему не удивлялся), с ними разгромить остатки войск Курумова и захватить его крепость. В общем, за оставшихся двоих кудуков, направлявшихся в Черную страну, Сергей был спокоен. А вот за Темного Властителя уже начал переживать. Сергей обезоружил злодея Курумова, сломал его посох, и отправился в Страж-крепость – последний оплот людей Юга, налаживать оборону. Остатки его отряда обещались его догнать, договорившись о помощи с королем конников.
Прибыв в крепость, Сергей увидел, что оборона там налажена хорошо. Правда, и войска врага уже подоспели. Руководил в крепости наместник, параноик-неврастеник, которого еле удалось отправить на больничный. В общем, осада крепости врагами была героически отражена, несмотря на огромный количественный перевес и наличие авиации на неких подобиях драконов. Помогли подоспевшие силы короля конников и тот же воин королевского рода, умудрившийся где то по дороге добыть целую армию каких то древних скелетов, одетых в ржавые доспехи и орудующих ржавыми мечами. Ну, после живого огня и живых деревьев живым скелетам Сергей уже не удивился. Казалось, победа одержана, все кончено, воин королевского рода коронован, благо наместник на почве нервного расстройства помешался окончательно и помер. Но Сергей знал, что у врага еще много сил накоплено в Черной стране и это еще не конец. Кроме того, он все-таки немного переживал за кудуков, ему хотелось бы что будет при уничтожении кольца. Сергей решил отправиться в Черную страну в одиночку. Но не тут то было. Свежеиспеченный король решил ему помочь и отправился вместе с ним. И с остатками своего войска. Когда они дошли до Черной страны, им навстречу вышло темное войско Темного Властителя, которое даже после потери основных сил было просто огромным. И тут случилось чудо. Или была права легенда и сработала древняя магия. Или это все-таки была высокотехнологическая бомба, наследие неких Древних. Или это было просто случайное столкновение тектонических плит. В общем, случилось извержение вулкана, мощнейшее землетрясение, в результате которого была разрушена Темная Башня, под развалинами которой были похоронены темные войска вместе с Темным Властителем. Сергея с его войском тоже потрепало, но обошлось без жертв. А пара кудуков, устроившая этот конец света, спокойно спаслась на каких-то случайных, мимо пролетавших орлах.
Сергей очнулся от раздумий, выбил погасшую трубку и стал собрать вещи, свитки рукописей, которые он написал о своих приключениях, хотя они и так были записаны на голокристалл камерой посоха. Но надо же было выразить свои ощущения. Ну всё, вещи собраны и обратно на гравибот в виде ладьи. Жаль, но больше ни одного разведчика назад не вернулось. Курумов был убит одним из своих подручных при отчаянной попытке захватить страну кудуков, Ландо и Арат сгинули без следа на востоке, отключив зачем то свои передатчики. А Айвен остался, заниматься изучением своих любимых животных. Несколько самых мудрых эльдар напросились к ним в гости на Землю, для налаживания контакта, чтобы в свою очередь попытаться изучить Людей с неба.
Сергей взошел на гравибот, поприветствовал эльдар и остолбенел.
-Эти кудуки везде пролезут! – обреченно подумал он, узрев старых знакомых – того, кто нашел кольцо и его наследника, умудрившегося угробить Черную страну с Темным Властителем вместе. А до дома надо было еще долететь...