Enrof.net - форум фэнтези-портала

[Ingwar]

Также вывешиваю отрывок из моего продолжения сказочного романа-эпопеи “Чаша Добра”.

ТЕНИ ЧОКАТАНА
или
новые приключения
Ланко и его друзей

ПРОЛОГ

Далеко-далеко за Краем Земли, под волшебными Серебристыми Облаками, посреди безбрежного Западного океана, окружённый светлым Мугай-морем, расположился славный Мугай-остров. Много тайн и загадок хранит его древняя земля, с давних времён разделенная на двенадцать частей. Но на Мугай-острове есть и тринадцатая страна - Заколдованный Чокатан. Есть, конечно, и страны поменьше, однако всех их не смог бы перечислить даже небезызвестный некогда в Мугайе колдун Урфах. И не только потому, что он не сумел бы их все обойти даже за свою долгую жизнь, а ещё и потому, что не смог бы даже их все запомнить.
К счастью или, точнее, к несчастью, наше повествование коснётся почти лишь только одного Заколдованного Чокатана. Ибо эта его особенность всякому доброму человеку должна внушать если не страх, то опасение. Редкие купцы осмеливаются ездить туда со своими товарами, да и не всякий сможет туда пройти, ибо границы тёмного Чокатана охраняются надёжнее, чем что-либо иное на Мугай-острове. С севера и востока его защищает Чокашилл - волшебные Чокатанские холмы, заклятые тёмными эльфами ещё со времён Проклятой Битвы. С северо-запада к самой Шикуанне подходят опустевшие отроги Чокашурских гор. В них поселилась смерть и даже подземные гоблины не осмеливаются посещать эти свои бывшие владения. Из-за неё им пришлось уйти на юго-восток в подземные пещеры центрального чокатанского плоскогорья. И только дальний южный кряж Чокашура по-прежнему остался их цитаделью.
Ещё южнее притаился Мэттанор - лес тёмных эльфов, которые тоже не слишком-то жалуют чужеземцев. Особенно с тех пор, как в Чокатан с Мугайских гор пришли белые витязи и оттеснили их на запад. Для людей это уже старая история, но для тёмных эльфов, владевших этой страной почти шестьдесят веков, триста лет прошедших с тех пор, конечно, не срок.
Дальше, вдоль всей южной границы Чокатана, тянутся высокие Чокатурские горы, разделённые тёмными гномами на три независимых королевства. Их враждебный нейтралитет ко всему и всем делает из них противников не менее опасных, чем гоблины или тролли, особенно когда дело касается людей, к которым они испытывают если не лютую ненависть, то уж простую ненависть точно.
И наконец, на крайнем востоке хвостом дракона свернулся скалистый Чокарох - самая опасная земля всего Чокатана. Земля злобных троллей и огнедышащих драконов, каменных великанов и чёрных колдунов, бродячих гоблинов и разнообразных, а точнее разнобезобразных злыдней-одиночек. В то же время Чокарох можно было бы назвать королевством троллей, ибо они являются единственными из его обитателей, кто сумел как-то организоваться под властью единого правителя. В этом смысле чокарохские тролли представляют собой исключение как по сравнению с другими чокатанскими троллями, так и с бродячими чокарохскими гоблинами, не умеющими объединиться в нечто более устойчивое, чем обыкновенные шайки грабителей.
Сам Чокатан не слишком велик, однако, непредвиденные встречи с той или иной напастью вряд ли позволят неопытному путешественнику пересечь его даже в самом узком месте. Скорее всего путешествие продлится не дольше трёх-четырёх дней. И то если путнику очень повезёт.

[…]

ГЛАВА XII

ПОД ЧУЖОЙ ЛИЧИНОЙ
(НАЧАЛО)

Сторри шёл незамечаемым Вэируной до самого полудня, охраняя её и одновременно любуясь ладно скроенной фигуркой царевны. Та грациозность, с которой она шла, приводила Сторри в восхищение. Вэируна словно плыла через лес, с лёгкостью уворачиваясь от всяких неожиданно появляющихся перед ней веток и сучьев. Всё это она делала совершенно естественно, думая в это время совсем о другом.
О другом вскоре задумался и Сторри - его желудок начал требовать положенный ему обед, а у мугайского рыцаря не было даже половинки сухаря. Однако о том, чтобы вернуться в лагерь, у Сторри даже не возникло и мысли. Напротив, он подумал о том, что и Вэируна, наверное, умирает от голода. Но он не успел ничего придумать, потому что тропинка, на которую не так давно вышла царевна, вильнула влево и рыцарь потерял её из вида. Он поспешил вперёд, но, прежде чем завернуть, сначала выглянул из-за деревьев. Ему не хотелось быть замеченным.
Что же он увидел? Вэируну, замершую всего в нескольких шагах от него и... чёрного гнома, приближающегося к ней с какой-то странной раздвоенной на конце палочкой.
- Значит я тебе не нравлюсь? - гнусно ухмыляясь, спросил Хлаин на странной смеси древнемугайского и вэндского языков. - Может быть ты передумаешь, если я покажу тебе своё могущество? Смотри же!
И чёрный гном, взмахнув своим прутиком, хлестнул им по ближайшему кусту барбариса. На глазах у них куст посерел, а ветви перестали качаться. Гном ударил по нему ногой и он обсыпался на траву каменными крошками. Куст окаменел от прикосновения гномьего прутика!
- Ты видела?! - оскалив жёлтые зубы, спросил горбун. - Стоит мне прикоснуться к тебе, как ты навеки станешь простым серым камнем! - И вдруг, резко стянув рот в узкую тонкую полоску, крикнул, абсолютно уверенный в том, что царевна вэндов его послушается, - А теперь иди ко мне! Я хочу твоей ласки!
Вэируна искривила свои губы в презрительной усмешке:
- Поищи себе подружек среди своего племени, - сказала она и уточнила, - прóклятых гномов!
Лицо чёрного гнома исказилось:
- Что ж, ты сама решила свою судьбу!
И Хлаин, похлёстывая прутиком по стеблям болиголова, мгновенно превращающимся в серый камень, стал приближаться к царевне. Ей некуда было деться. Тропинка делала изгиб и ей, чтобы бежать по ней, пришлось бы идти почти навстречу гному. Со всех же остальных сторон путь ей преграждал дремучий, непроходимый лес.
В этот момент из-за деревьев неожиданно выступил Сторри. Великан-мугаец обратился к Хлаину словно к ребёнку.
- Пошалил, гномик? - спокойно промолвил он. - И хватит! Убирайся ко всем троллям! И не беспокой добрых людей!
Хлаин замер. Но лишь на мгновение.
- Ты думаешь, что ты заговорённый? Ты - уже камень! Камень! Потому что я так решил! И она тоже - камень! - и гном бросился к ним.
Что-то заставило Сторри не хвататься за меч, а выставить вперёд щит. Двухвостый прутик Хлаина хлестнул по нему и мугаец почувствовал как металл древнего щита мгновенно превратился в серый гранит.
У Сторри было слишком мало времени, для раздумий, он был слишком стеснен Вэируной, тропинкой, дремучим лесом... И он совершил то, что первое пришло ему в голову. Он бросил каменный щит под ноги гному и, схватив дочь Вэимара за широкие бёдра, поднял её высоко вверх над собой.
Удары двухвостым прутиком по кольчуге не причинили Сторри никакого вреда. Чёрный гном в бешенстве хлестал его, не осознавая, что и сапоги, и штаны, и кольчуга с плащом, давно уже превратились в камень. Однако сам рыцарь, хотя и был заключен в каменный панцирь собственных доспехов как черепаха, тем не менее оставался жив!
Гном был слишком мал ростом, слишком горбат, слишком коротконог. Его волшебная палочка тоже была слишком коротка! Он просто не мог дотянуться до лица или хотя бы шеи Сторри, чтобы превратить в камень его самого. Залезть на мугайца у него тоже не получилось. И в бешенстве он отступил. От злости он исхлестал палочкой половину кустов вокруг тропинки. И наконец, уселся перед мугайцем и вэндиной, желая, видимо, дождаться момента, когда Сторри устанет и не сможет держать царевну на вытянутых руках. Однако, скорее он дождался бы смерти рыцаря от голода, чем того, чтобы тот опустил свои руки. В том числе потому, что они поддерживались окаменевшими рукавами его куртки. Даже если бы Сторри захотел, он всё равно не смог бы их опустить. По крайней мере не применяя силу.
Когда Хлаин, наконец, понял это, а также осознав, что друзья Сторри могут вскоре появиться здесь вместе с его братом, то, скрипнув зубами, он поднялся с земли и проскрежетал:
- Вы думаете, что спаслись? - он бросил на них испепеляющий взгляд. - Вам некуда деться! - С этими словами он ударил сапогом по валявшейся на тропинке сосновой шишке и она отлетела к ногам рыцаря. И тут в его голову неожиданно пришла ещё одна гнусная мысль.
- Ха-ха-ха! - злобно расхохотался Хлаин. - Сейчас твой каменный панцирь станет твоим гробом! Ха-ха-ха! Ты уже находишься в своём собственном склепе! Ха-ха-ха! В фамильном склепе! - скалясь, добавил он, заметив на окаменевшей одежде герб Артабуров.
Высказавшись, гном с бешеной скоростью принялся подтаскивать к ногам Сторри обломки сучьев, валежник, куски окаменевших от прикосновения палочки кустов. При этом он работал только левой рукой, держа правую, в которой была зажата его двухвостая палочка, на отлёте. Гора древесного мусора возле ног Сторри росла и вскоре достигла колен.
- Он сейчас достанет до тебя! - в ужасе прошептала Вэируна, восседавшая на широких ладонях мугайца высоко над землёй.
- А потом и до тебя, - прибавил Сторри, соглашаясь с царевной. - Придётся бежать отсюда! Да поживее.
- Нам надо к озеру!
- Посмотрим, - ответил рыцарь. - Будь готова спрыгнуть.
И вот, когда Хлаин отбежал за очередной порцией валежника, Вэируна соскользнула на каменные плечи мугайца и спрыгнула вниз.
- А-а! - страшно закричал чёрный гном, видя, что одна птичка ускользает от него и бросился к ним.
Сторри не стал дожидаться, когда он добежит и нечеловеческим усилием мускулов сокрушил свой каменный панцирь. Осколки серого камня брызнули в стороны. Пара ударов могучих кулаков по бёдрам раздробили каменные колодки, в которых находились его ноги и, увлекая за собой дочь Вэимара, он бросился в лес. Убегая, он успел подхватить только свой меч, в окаменевших ножнах.
Карлик с воем последовал за ними, хлестая волшебным прутиком направо и налево. Он оказался на удивление ловок. Сторри и Вэируна никак не могли оторваться от него. Впрочем бежать им пришлось не слишком далеко. Ведь они были в Чокатане! А рядом с ними не было Урфаха или Флаина, чувствующих опасность впереди.
Пронёсшись через мокрый ельник Сторри и Вэируна неожиданно вылетели на широкую луговину с поваленной, словно побитой градом травой. В центре поляны на корточках сидел какой-то человек в надвинутом на глаза капюшоне. Перед ним белым пламенем горел костёр из голубых веток. Прежде чем он поднял голову, беглецы успели пробежать по поляне несколько шагов. Но тут вдруг плащ незнакомца взметнулся будто от порыва ветра и он встал перед ними во весь свой небольшой рост, вскинув им навстречу руки. Сторри и Вэируна словно ударились о какую-то невидимую упругую стену и ошеломлённые остановились. Преследовавшему их чёрному гному повезло меньше. В этот момент он выбегал на поляну и тоже уткнулся в невидимую стену. Однако гном как знамя держал перед собой волшебный прутик и приложился к нему своим горбатым носом. Он не успел даже охнуть, как окаменел в самой неудобной (хотя теперь ему это было всё равно) позе. Хлаин замер, стоя на одной левой ноге, при этом правая лишь слегка касалась земли. Однако мугайцу и вэндине уже не было дела до чёрного гнома. Перед ними стоял другой... Гном? Нет, это был не гном. Он лишь ростом был с гнома и в гномовской одежде. Лицо же его было скорее похоже на морду черепахи, обтянутую человеческой кожей! На ней не было не только бороды и усов, но вообще ни волоска. Своими белёсыми глазками незнакомец оглядел их, словно обшарил холодными руками. Затем бросил короткий взгляд на чёрного гнома.
- Один нарушитель моего покоя уже наказан, - прошепелявил он по-мугайски со странным хрюкающим акцентом.
- Мы... - начал было Сторри.
Но незнакомец оборвал его чуть ли не криком:
- И вы тоже будете наказаны!!! Ещё хуже! Хуже!! Хуже!!!
Доведя себя едва не до истерики, он вдруг взмахнул руками, как ящерица лапами, и взвизгнул какое-то заклинание. Неземной холод обдал Сторри и Вэируну. Волосы на их головах встали дыбом. Их охватил панический ужас. И не помня себя от навалившегося на них страха, они бросились бежать прочь.
Неизвестный же чародей вновь склонился над своим странным костром и разгрёб голубые уголья. На обнажившемся зеленоватом пепле он принялся выводить своим длинным песочного цвета когтем какие-то закорючки. Однако, видимо, у него был неудачный день. Ему опять помешали. И это был чёрный гном.
Качаясь в своей неудобной позе, окаменевший Хлаин наконец-то благополучно рухнул на траву, сломав при этом свою колдовскую палочку. Звук падения каменной статуи заставил вздрогнуть сосредоточившегося чародея и его коготь начертил на пепле лишнюю загогулину. Крепко выругавшись на каком-то хрипящем диалекте чокатанского языка, он смешал голубые угли и, расчистив место, начал чертить вновь. Однако, через некоторое время чародей вновь чертыхнулся. Он понял, что ему опять помешали. И кто! Какой-то лопоухий гоблин!

* * *

Сторри и Вэируна мчались, не разбирая дороги. Сохранившееся на рыцаре исподнее было изодрано в клочья о кусты терновника. Одежда царевны тоже сильно пострадала. Но неожиданно кусты кончились и они оказались на вершине крутого утёса. Не удержавшись, они с размаху рухнули вниз прямо в вонючую болотную жижу с высоты почти семи локтей. Они и не знали, что трясина, пузырившаяся всего в нескольких шагах от них, только что скрыла чудовищную Кваркву, наполовину вытянутую из болота заклинанием чародея. Он хотел, чтобы эта огромная жаба была первым существом, которое увидят нарушители его покоя, покинув поляну. Но от этого их уберег свалившийся черный гном и Кварква ушла в глубину.
Цепляясь за чахлые кустики, Сторри с Вэируной выбрались поближе к холму, с которого они упали. Мугаец, наконец, выпустил из судорожно сжатой руки свой меч в окаменевших ножнах, блаженно откинулся назад и закрыл глаза. Принцесса последовала его примеру. Но Сторри рано расслабился. Он находился в Чокатане, а каждый шаг, каждое движение здесь могло стать последним. Вэируна же родилась в этой стране и хотя тоже лежала, запрокинув голову, внутренне оставалась напряжённой. Неожиданно, почти по-рыбьи чувствительная кожа спины вэндины ощутила легчайшее сотрясение земли от чьих-то осторожных шагов. Мгновенно подняв голову, она вскрикнула от страха - к ним приближался гоблин с обнажённым ятаганом в руке. Звук её крика ещё не успел затихнуть, как Сторри уже вскочил на ноги, выхватив клинок. Это был полосатый меч Урфаха. Однако, гоблин, замахнувшись, вдруг почему-то замедлил с нападением. Он смотрел на лицо Сторри таким немигающим взглядом, словно увидел привидение. И лишь обратив внимание на сверкающий меч в его руках, орк бросился на мугайца с яростным криком. Однако со Сторри ему явно тягаться не стоило. Рыцарь несколькими уверенными движениями заставил гоблина отступить назад, а затем пронзил его своим длинным сверкающим мечом. Чёрная кровь гоблина стекла по полосатому лезвию, нисколько не задержавшись на нём. Сам же клинок продолжал сверкать ярким слепящим светом. Неожиданно резкая боль ожога пронзила правую руку мугайца и он, не выдержав её, уронил свой меч на мягкий мох. Но лезвие по-прежнему продолжало слепить ему глаза. Он отвернулся от него и ему вдруг показалось, что весь мир словно выцвел, поблёк в лучах яростно палящего солнца.
Вэируна вскрикнула от ужаса. Сторри поднял на неё взгляд. Но перед ним была не Вэируна, а отвратительная гоблиниха с длинным острым носом. Её оскаленный рот обнажал клыкастые обезьяньи зубы, а чёрные когти на руках хищно загибались вовнутрь. Если бы у Сторри сейчас в руках был бы меч, он, не задумываясь, зарубил бы это исчадие тьмы. И хотя меча не было, его рука непроизвольно дернулась к поясу. На полпути рука вспомнила, что меча на поясе нет и Сторри, наклонившись, протянул её, чтобы поднять клинок с земли. И тут волосы на его голове зашевелились от ужаса. Это была не его рука! Это была рука гоблина! Отвратительная, когтистая, волосатая лапа! Страшная догадка пронзила его мозг.
- Вэируна!? - вопросительно-утвердительно воскликнул он чужим хриплым голосом, указывая на по-прежнему замершую перед ним гоблиниху.
Гоблиниха кивнула. И Сторри всё понял. Ещё питая какую-то слабую надежду, он бросился к оконцу чистой воды на берегу болота и наклонился над ним. На него смотрела искажённая страхом морда подземного гоблина.
- О, Небеса! - воскликнул он, отшатываясь назад. И, повернувшись к Вэируне, выдохнул, - Нас превратили в гоблинов!
Когда до царевны вэндов дошёл смысл этих слов она вновь - второй раз за этот день - рухнула на землю. Сознание покинуло её. Сторри кинулся к ней и принялся приводить её в чувство. В нём боролись смешанные чувства. С одной стороны перед ним было существо из племени врагов человеческих - гоблиниха. С другой, он осознавал, что это лишь внешняя обманная оболочка. Но хуже всего было другое. Даже видя перед собой отвратительное для человека создание, он вдруг поймал себя на мысли, что желает овладеть им. Ведь перед ним было существо женского пола, хотя и в виде уродливой гоблинихи. Сторри ужаснулся. И всё меньше контролируя себя, дал Вэируне крепкую пощечину, похожую скорее на затрещину. Он боялся оставаться один на один со своими неожиданно вспыхнувшими страстями. Царевна очнулась.
- Сторри?! - также как и рыцарь полувопросительно-полуутвердительно и с сильным оркским акцентом воскликнула она.
- Да, - ответил мугаец. - Я Сторри Артабур, - хотя его язык едва выговорил это непривычное для гоблина имя. Он всё больше и больше превращался в настоящего орка.
Вэируна лежала на спине и заходящее солнце било ей прямо в глаза. Она зажмурилась.
- Какое яркое солнце! - пробормотала она и Сторри понял, что вэндина испытывает от солнечного света те же неудобства, что и он.
- Давай спрячемся в тень, - предложил рыцарь и поднялся с колен.
Вэируна тоже встала на ноги.
С одной стороны возвышался высокий каменистый утёс с чёрным зевом пещеры, из которой и появился гоблин, услышавший звук их падения, а с другой - открытое всем лучам солнца болото.
- Давай переждём до заката в пещере, - предложила царевна.
Сторри пожал плечами:
- Похоже выбора нет.
- Только не оглядывайся назад, - попросила рыцаря Вэируна. - Выходить будем спиной.
Они вошли в холодный полумрак пещеры. И тут неожиданно за их спиной раздался зловещий гоблинский хохот. Сторри резко обернулся.
- Не оборачивайся! - вскрикнула царевна, но было поздно. Огромный валун уже закрывал выход наружу.
- Я же говорила! Не оглядывайся! - накинулась она на Сторри, прибавив пару крепких выражений.
- Надо было предупреждать, что вход закроется! - не остался в долгу мугаец. И целый поток грубых ругательств вырвался из его оскаленной гоблинской пасти.
Они как-то разом замолчали. Каждый из них почувствовал разительную перемену произошедшую с ними после превращения в гоблинов. До них стало доходить, что гоблинское обличье не только изменило их внешность, но стало влиять и на их внутреннюю сущность. Холодный пот выступил на лбу у мугайца.
- Как бы нам и вправду не стать гоблинами, - пробормотал он и добавил громче, - Прости меня, Вэируна, я словно перестал быть самим собой.
- У меня тоже такое ощущение, - тихо прибавила царевна.
Они вдруг обнялись. Обнялись, как два друга попавших в одну беду, из которой они тоже могут выбраться только вместе. Неожиданно до Сторри и Вэируны дошло, что они видят в полной темноте! Пещера гоблина, её внутреннее убранство или точнее неубранность, виделась им в красно-фиолетовых тонах - от тёмно-багрового до светло-сиреневого. Хотя, разумеется, преобладающим был чёрный цвет, на фоне которого и виделось всё остальное. И они принялись исследовать пещеру. Первым делом Сторри нашёл какие-то звериные шкуры и, хотя пахли они отвратительно (сейчас он не так резко воспринимал неприятные запахи) - напялил их на себя. Ходить перед Вэируной почти обнажённым ему было неудобно. Впрочем и царевна надела на себя какие-то гоблинские одежды, ибо её платье было всё изодрано о терновник. Кроме того, они вооружились кривыми гоблинскими ятаганами, которых в пещере было в избытке. Сторри пожалел, что не взял с собой обронённый им меч Урфаха, но уже ничего не мог с этим поделать.
- Как ты думаешь, где мы? - спросил мугаец.
- Мне кажется, где-то к северу от Чокавэйна.
- Наверно, ты права. Будем держаться восточной, левой стороны, - сказал Сторри. - Я думаю, так мы скорее выберемся из владений гоблинов.
- Из владений - может быть, - ответила Вэируна, - но из их шкуры... - она замолчала.
Сторри тоже замолчал.
- Тем не менее, нам надо как-то выбираться наружу, - сказал он, наконец, и направился к чёрному провалу, зловеще зияющему перед ними.
Они двинулись вперёд. Конечно, Сторри и Вэируна не подозревали, что гоблины все свои левые ходы уводили в глубь Чокашура, прямо в глубь Королевства Гоблинов. Они забыли, что все гоблины левши, и роют норы соответственно своим предпочтениям. Сами норы могли извиваться сколько угодно, но на развилке, только левые туннели вели вглубь. Но Сторри и Вэируна этого не знали.
Они долго шли сворачивая налево, пока, наконец, не наткнулись на то, на что должны были наткнуться уже давно - на гоблинскую стражу.
- Кто такие?! - раздался из фиолетовой мглы грозный оклик. - Куда?!
- Ты будешь спрашивать это у меня?! - не менее грозно взревел Сторри, - надеясь только на своё могучее телосложение и рост.
Однако, его беда заключалась в том, что в низких гоблинских коридорах он передвигался так же, как и все остальные орки - на четвереньках. И его рост совсем не являлся ему подмогой. Скорее наоборот - его голова и плечи излишне выдавались вперёд.
Однако всё произошло совсем не так, как он рассчитывал. Едва он таким образом, кстати, в рамках гоблинской этики, если, конечно, таковая существует, ответил Стражу Чокашура, его грубо схватили за левое плечо и повернули лицом к патрулю.
- Прости нас, господин! - неожиданно услышал Сторри.
Страж Чокашура, едва взглянув на плечо мугайца, тут же склонился перед ним в подобострастном поклоне. Ничего не понявший, но быстро сообразивший, как это можно использовать, рыцарь уверенным шагом, увлекая за собой Вэируну, проследовал мимо него. Однако на следующем посту он не выдержал и, услышав знакомое “Простите, господин”, - тоже схватил Стража за левое плечо. Первое, что бросилось ему в глаза, было выжженное клеймо в виде сложной решётки и он, отбросив гоблина в сторону, пошёл вперёд, не решившись расспрашивать Стража.
Продвигаясь дальше, Сторри и Вэируна продолжали держаться левой стороны. Они миновали уже несколько гоблинских постов, но ничего похожего на выход наружу они не заметили.
Не зная, когда начинается день и когда кончается ночь, Сторри и Вэируна ложились спать, когда усталость брала верх. Еду им приходилось отбирать у Стражей. А их, кстати говоря, становилось всё больше и больше. Проходы же делались всё шире и шире. Им теперь уже частенько попадались бегущие навстречу по тем или иным надобностям и отдельные гоблины, и целые отряды орков. Едва завидев неклеймёное плечо Сторри, которое он специально выставлял вперёд, гоблины прижимались к стенам, склонившись в глубоком поклоне.
Наконец, любопытство мугайца пересилило осторожность и он, проходя мимо одного вжавшегося в стену гоблинёнка, схватил его за плечо и грубо спросил, ткнув пальцем в клеймо.
- Что это у тебя?
- Руззг, - пискнул он.
И только услышав это гоблинское слово, в сознании Сторри стали возникать какие-то смутные догадки.
- А как думаешь, - вновь спросил он, - почему у меня нет руззга?
- Ты королевского рода, господин, - быстро ответил гоблинёнок.
- Отпусти-ка его, - сказала тоже внимательно слушавшая его слова Вэируна и когда Сторри исполнил это, а гоблинёнок растворился во мраке, добавила, - Я, кажется, понимаю в чём тут дело. Наверное всех гоблинов в детстве клеймят. Кроме детей короля.
- Скорее всего так, - согласился Сторри. - Я тоже почему-то подумал об этом, - и усмехнулся. - Теперь мы с тобой сравнялись, я тоже принц.
- Э, нет, - засмеялась Вэируна. - Я ведь тогда дважды принцесса - вэндов и гоблинов! - И вдруг посерьёзнела. - Но я бы отдала все титулы Мугайи, лишь бы вернуть мне моё настоящее обличье.
- Как бы не отдать больше, - мрачно спророчествовал Сторри.
И они побежали дальше. Опять посты, опять стража, опять подобострастные взгляды и поклоны гоблинов. От всего этого их обоих уже начинало тошнить. Неожиданно каменный свод над их головой ушёл вверх. Сторри остановился и с наслаждением выпрямился.
- И как это им нравится всю жизнь бегать полусогнутыми? - сказал рыцарь, крутя могучей шеей.
Вэируна тоже с удовольствием потянулась.
- Наверное мы приближаемся к какому-то центру Королевства Гоблинов, - сказала она. - Нас всё-таки занесло в самую глубь Чокашура.
- Придётся быть настороже, - произнёс Сторри, передвигая гоблинский ятаган из походного положения в боевое. - А то, неровен час, попадём в Королевский Дворец, а уж король-то, наверное, знает всех своих детей. Он не посмотрит на отсутствие клейма.
В этот раз они оказались правы. Их действительно занесло в самую глубину страны гоблинов. Даже на земле, всегда сворачивая налево можно забрести в холодные объятия тьмы, а уж под землёй - с неизбежностью приходишь прямо в могильное нутро прислужников мрака, каковыми являются гоблины от самого маленького гоблинёнка, до короля орков. Но отступать было поздно. Стража у каменных подземных врат без слов растворила их перед неклемёными гоблинами, но один из стражей умчался вперёд, явно не собираясь показывать дорогу. Ещё несколько каменных ворот отворились перед Сторри и Вэируной, пока они, наконец, не вступили в Тронный Зал.
В тот же миг, но с другой стороны, в зал вступил и король орков Хуршак со своими двумя сыновьями. Это были три наиболее уродливых гоблина по сравнению со всеми виденными Сторри и Вэируной ранее. Сам их вид вызывал у рыцаря желание раздавить всех троих как мерзких гадов, раскрывших свои пасти для смертоносного укуса. Поэтому, когда Хуршак сделал было шаг в сторону стоявшего на возвышении трона, Сторри сам не сознавая почему он это делает, рявкнул:
- Стой, падаль! Тебе нечего делать наверху! Тебя заждались в преисподней!
Хуршак онемел от невероятной наглости незваного пришельца. Выкатив глаза, с угрозой того, что они у него вывалятся, он, брызгая слюной, в бешенстве закричал:
- Ублюдок! Перед тобой... - Хуршак хотел добавить “Король Чокашура”, но ещё более грозный рык Сторри прервал его излияния:
- Вот именно! Передо мной ублюдок! Да ещё и не один, а с двумя выродками!
Больше не сдерживаясь, три орка обнажили свои чудовищные ятаганы и бросились на непрошеных гостей. Также выхватив свои клинки, Сторри и Вэируна с яростью гоблинов встретили натиск короля орков и принцев Чокашура.
Вдоль стен Зала стояли, вжавшись в стены, тысячи вооружённых гоблинов, но ни один из них не пришёл на помощь своему королю. Орки не знают, что такое преданность, а приказа они не получали. И, кстати сказать, Хуршак его отдавать не хотел. Если клеймёный гоблин с детства воспитанный на рабском подчинении неклеймёным вдруг поднимет руку (пусть даже по приказу) на одного из них, то после этого нельзя положиться на то, что он не поднимет её и без приказа. Впрочем вне зависимости от того, что думал и чего не думал Хуршак, дисциплина в Чокашуре всегда держалась только на страхе - страхе смерти и физического наказания.
Но главное, в глубине своего бездушного сердца, каждый из стоявших вокруг орков давно уже принял решение встать на сторону сильнейшего, поэтому даже прямым приказом Хуршак не смог бы заставить сдвинуться с места никого из них. Да ему было и не до этого.
Со своей стороны Сторри и Вэируна также не слишком задумывались о происходящем. Они и не сознавали, что завязавшийся бой был схваткой за трон. Но их искажённое обличье, подсказывало готовые решения подавленной человеческой сущности, заставляя иногда делать то, что они никогда бы раньше не сделали.
Несколькими могучими взмахами ятагана сын Лау отшвырнул от себя короля орков и его сыновей. Вэируна тоже успела пару раз взмахнуть своим оружием.
- Мой клинок жаждет твоей крови, - прорычал Сторри, делая ятаганом подманивающее движение. - Иди на него, мерзкий тролль! Он ждёт тебя!
При этих словах по толпе гоблинов прокатился нарастающий рокот, а сам Хуршак, подбегавший к Сторри, вдруг словно споткнулся.
Королевство Гоблинов находилось в жёсткой зависимости от троллей и их короля Хазга, поэтому такое открытое применение слова “тролль” в качестве ругательства, да ещё в сочетании со словом “мерзкий”, было подобно грому среди ясного неба. И на какое-то мгновение Хуршак промедлил с ударом. Однако, Сторри не спешил. Оскалив зубы в злобной усмешке, он лишь полоснул ятаганом по левому плечу короля орков, оставляя длинный кровавый след.
- Ты был неклеймёным?! - Сторри не смог удержаться от злого смеха. - Теперь ты мой раб! На колени перед господином!
Если бы Хуршак имел в себе что-то похожее на мораль, то можно было бы сказать, что Сторри нанёс королю орков моральное поражение. Теперь не важно, чем закончится эта схватка - на его левом плече навсегда сохранится пусть не клеймо, но подобный ему знак - шрам, оставленный этим неклеймёным, невесть откуда взявшимся пришельцем. Причём метка была им поставлена не случайно, а вместо нанесения смертельного удара. То есть теперь он был обязан пришельцу жизнью.
Хуршак заревел как раненый мамонт. Это было самое большое оскорбление, какое только могли ему нанести. И он ринулся на Сторри Артабура. Однако гнев плохой помощник, а с мугайским рыцарем, пусть даже в обличьи гоблина, справиться можно было только более холодным расчётом. И хотя на Сторри и Вэируну наседали ещё два орка, бой закончился быстро.
Чересчур мощный удар Хуршака, нанесённый им в безумной ярости, был отведён ятаганом Сторри в сторону так ловко, что орк сам чуть не полетел следом. После чего мугаец оказал королю последнюю честь. Его ятаган коротко свистнул в спёртом воздухе Зала и быстрее молнии отделил голову короля орков от его сутулых плеч. Тело Хуршака рухнуло на каменный пол, а голова с по-прежнему вытаращенными глазами покатилась прямо под ноги одного из его сыновей. Но его сын, разгневанный на отца за то, что тот позволил слишком легко себя убить и теперь оставил их с пришельцами на равных, злобно ударил по голове отца кованым сапогом, словно по мячу, отшвыривая её к притихшей толпе орков. Однако, это и погубило его. Он отвлёкся всего лишь на мгновение, но Вэируна, дравшаяся с ним, успела нанести ему смертельный удар. Орк, истекая чёрной кровью, повалился на тело своего отца. С последним же гоблинским принцем, а теперь, после смерти отца, видимо, королём, Сторри расправился ещё быстрее. И две половинки его клопообразного тела тоже вскоре упали к ногам Артабура-младшего.
В победном жесте сын Лау взметнул вверх свои могучие, обагрённые гоблинской кровью, руки и потрясая ятаганом громовым голосом провозгласил:
- Я король Чокашура!!!
- Хар-р-р!!! - прорычали в ответ гоблинское приветствие сотни орков.
И сотни глоток изрыгнули давно мучивший вопрос:
- Имя?!!!
И тут Сторри, оскалив свою клыкастую пасть, произнёс своё имя “Сторри”, но то ли его гоблинская глотка не пожелала произнести это мугайское имя, то ли тут была какая-то другая, неизвестная ему причина, но только из его пасти раздалось:
- Шуррах!
На мгновение гоблины притихли, ибо произнесённое им имя означало просто “гоблин”. Однако, вдруг до их сознания дошло, что если “Шуррах” - это имя короля, то и все гоблины-шуррахи как бы немного короли. Это было настолько ново, настолько неожиданно, что орки на мгновение умолкли, но зато, когда они осознали произошедшее, громовое “Хар-р-р Шуррах!” сотрясло и стены, и потолок, и пол Тронного Зала.
- Я сброшу с вас ненавистное иго Хазга! Я поведу вас на Чокарох! Смерть косоглазым троллям! - продолжал реветь Сторри.
- Смерть! - прорычала толпа орков. И тут же исполнила это на полудюжине троллей, затесавшихся среди них. - Смерть троллям! На Чокарох!! На Чокарох!!!

ГЛАВА XIII

ПОД ЧУЖОЙ ЛИЧИНОЙ
(ПРОДОЛЖЕНИЕ)

- Ну и шум вы тут подняли! - неожиданно раздался голос белого гнома. - Как только вас не услышал Вэимар?!
Мугайцы действительно расшумелись. Они поносили бедного Барсука на чём свет стоит, хотя это теперь уже было совершенно напрасным делом. Помалкивали только Ланко и Брентар.
- Этот выживший из ума старикан отпустил Сторри одного в лес! - воскликнул Лау.
И по реакции Тинголана Флаин понял, что эту фразу Артабур повторил уже по меньшей мере раз пятьдесят.
- Одного? - переспросил волшебник таким тоном, словно знал о произошедшем больше, чем присутствующие.
- Сторри просто пошёл проводить Вэируну, - устало ответил Барсук.
- Он уже запомнил её имя! - обличающе воскликнул Лау, как будто это было главной провинностью Тинголана. - Небось не подумал, что эта вэндина могла заманить его в свои болота!
- Вэнды не живут в болотах, - сказал Флаин.
- Да говорил я ему уже... - поднял голову Урфах, но Ланко перебил его.
- Сэр Лау, - грозно произнёс он имя рыцаря. - Не смей в таком тоне говорить о Вэируне! Она честная и добрая девушка! Впрочем как и весь народ, к которому она принадлежит!
Артабур стиснул зубы, но промолчал. Он просто боготворил своего не так давно обретённого сына, а вот с Ланко, с тех пор как тот женился, да ещё стал королём, у него были уже не такие близкие отношения как раньше. Впрочем это не означало, что теперь он не был готов отдать за него свою жизнь. Напротив, смерть за своего короля была единственной возможной для него кончиной. Так кончил свою жизнь его отец Лаэн в схватке у Девяти Холмов от руки чёрных тазарумских гномов. Так кончил свою жизнь его дед Лаир в битве с чокарохскими троллями. Так кончили свои дни его прадед, да и все предки, всегда закрывавшие своей грудью короля Мугайи от смерти. Потому-то его род и назывался Артабур - Королевский Щит. Но сейчас Ланко особой защиты не требовалось, а вот его сын пропал неизвестно куда.
- Я благодарен вам, уважаемый Флаин, сын Блаина, - церемонно обратился Ланко к белому гному, - за неоценимую помощь, которую вы оказали моим друзьям для... - тут он сбился, ибо не знал какими словами описать то, что произошло с ним, но сам Флаин пришёл ему на помощь.
- Что вы, что вы, Ваше Величество, - засмеялся он, - ничего особенного я не сделал! Напустить немного тумана может любой деревенский колдун!
- Но вы рисковали жизнью, уводя вэндов за собой!
- Нисколько! У них не было ни одного шанса догнать меня, - также весело, хотя и немного спесиво, ответил гном. - Но сейчас меня беспокоит отсутствие Сторри, - и лицо Флаина вдруг стало серьёзным. - Чокатанский лес не место для прогулок. Тут Лау прав. Но Тинголана, конечно, в этом винить не стоит. Ибо, как я понял, это было решение самого Сторри. - Закрыв тем самым эту тему, Флаин спросил, - Как давно он ушёл?
- Вчера, около полудня, - почти хором ответили мугайцы.
- Что ж, Тинги, у тебя есть шанс оправдаться, - усмехнулся гном, хотя голос его весёлым не был. - Веди нас по следу!
Возражений ни у кого, естественно, не было. И откровенно говоря, мугайцы давно бы уже отправились по следам Сторри, если бы не должны были дождаться белого гнома. Пожитки уже лежали собранные и их оставалось лишь погрузить на опустевшего коня Сторри. Это ещё раз больно резануло по сердцу Артабура. Алам же, вскочив в седло, невозмутимо подхватил повод его коня. Все его переживания прятались глубоко внутри за маской внешнего спокойствия и не так ярко, как у других искателей проявлялись наружу.
Вскоре мугайцы уже ехали по лесу. Следы Вэируны и Сторри (по крайней мере для Барсука) были отчётливо видны. Довольно быстро они добрались до того места, где Вэируна свернула на кратчайшую дорогу к Чокавэйну. На конях они продвигались значительно быстрее, чем те, по чьим следам они шли, поэтому к вечерним сумеркам искатели уже выехали к тому злосчастному повороту тропинки, на котором поджидал вэндскую царевну чёрный гном. Сейчас здесь царила тишина. По всей небольшой полянке были разбросаны каменные обломки кустов и ветвей деревьев. А прямо перед мугайцами громоздились осколки превратившихся в серый гранит доспехов Сторри. Друзья резко натянули поводья. И только белый пони Флаина остановился сам.
- О, Небеса! - воскликнул Лау. - Что здесь произошло?
По нахмуренным бровям белого грома, все поняли, что дело приняло серьёзный оборот.
- Вперёд! - коротко бросил он и, ничего не объясняя, направил своего пони в глубь потемневшей чащи.
Мугайцы тоже пришпорили было своих рысаков, ибо более явных следов трудно себе представить - серые обломки камня усеивали путь перед ними. Но им сразу пришлось спешиться - дремучий лес не пропускал всадников. Впрочем продираться сквозь чащу мугайцам пришлось недолго. Вскоре они выехали на узкую поляну. Первое, что бросилось им в глаза, было окаменевшее тело чёрного гнома. Даже превращённое в серый гранит, оно не утратило своего мрачно-тёмного отлива. Бросив мельком взгляд на сломанную волшебную трость, белый гном на какое-то мгновение замер над телом Хлаина в молитве невесть какому уоллу или предку-покровителю, а затем резко бросился к горке голубого пепла.
- Здесь побывал могучий чародей, - после долгого молчание произнёс он. - Вряд ли я смогу совладать с ним. - Флаин покачал головой. - Тем не менее мы пойдём по следу его заклятий, - сказал он и забрался на своего пони.
Остальные искатели тоже вскочили в сёдла. Верхом они довольно быстро достигли того обрыва, с которого Сторри и Вэируна совершили своё падение. Осторожно спустившись вниз, мугайцы исследовали границу болота и суши. Следов здесь было предостаточно. Но главное - посреди месива человеческих и гоблинских следов и рядом с хладным трупом подземного орка сверкал полосатый меч Урфаха, который сэр Сторри Артабур не мог взять с собой в силу несовместимости его нового облика и внутренней сущности клинка.
- Они покинули наш мир, - сказал Флаин, исследовав оставленные следы. - Их путь ведёт в Подземное Королевство Гоблинов, в Чокашур!
Переглянувшись с Урфахом, он умолчал о том, что в Чокашур вели уже не человеческие, а двупалые гоблинские отпечатки.
- Да ведь это следы не че..., - начал было Барсук, но колдун стукнул его по спине и тот закашлялся.
- Лау и так словно натянутая тетива, - шепнул он ему на ухо. - Не стоит тревожить его ещё больше.
Старый охотник согласно кивнул головой.
- Мы идём за ним! - объявил Лау и никто из присутствующих не посмел оспорить его слова.
- Да, мы идёт за ними, - подтвердил Ланко.
Флаин оценивающе оглядел их.
- Что ж, - сказал он. - Наверное, это единственно верное решение в этой ситуации. К сожалению я с вами пойти не смогу.
Тень неудовольствия, промелькнула по лицам мугайцев и белый гном прекрасно уловил её.
- Я присоединюсь к вам чуть позже, - словно оправдываясь, произнёс он. - А сейчас я должен запереть своё жилище. Кто-то сумел снять заклятья и войти в мой дом. Скорее всего это старший сын Вэимара. Но закрыть его он был не в силах. Да и, наверно, не имел такого желания. Волшебная трость, похищенная Хлаином, не самая страшная вещь, которую теперь может похитить из моего жилища всякий. Я должен закрыть его.
- Поступай так, как считаешь нужным, - произнёс Ланко.
Но Флаин высокомерно прервал его:
- Мой род, да и я сам, слишком древен, чтобы нуждаться в чьих-либо разрешениях. - Однако прежде, чем Лау успел заступиться за своего короля, смягчил, - Но перед тем, как вы уйдёте в Чокашур, я хочу оказать вам ещё одну услугу.
- Мы не нуждаемся в твоих услугах! - рявкнул Артабур, но белый гном продолжил, не обратив на его слова никакого внимания.
- В Королевстве Гоблинов, как это ни странно, наибольшими привилегиями пользуются тролли. Имея их облик, вам будут открыты все пути.
Флаин неожиданно поднял вверх руку. В ней он держал семь чёрных шнурков.
- Стоит повязать их вам на левое запястье, как вы обретёте обличье троллей. Правда, развязать их смогу только я при нашей встрече. И только тогда вы вновь обретёте облик людей.
- Кроме меня, - пробормотал полувэнд Брентар.
- Да, - согласился белый гном. - Кроме тебя, хотя и не только. Среди вас немало тех, в чьих жилах течёт не только кровь людей. - Однако уточнять у кого именно он не стал.
- А мне это не нравится! - вновь гаркнул Лау. - Не желаю быть троллем!
Но белый гном вновь не обратил на него внимания.
- Однако, я бы не советовал вам идти на ночь глядя в подземелья гоблинов... - продолжил Флаин, но Лау в третий раз прервал его:
- Нет, мы идёт немедленно!
При этом его тон был таким решительным, что белый гном понял, что спорить бесполезно.
- Только поужинаем и вперёд! - не услышав возражений, более спокойным голосом прибавил рыцарь. Даже сейчас Артабур был верен себе.
Взглянув на Ланко, молча одобрившего это решение, Барсук и Брентар выбрались на вершину холма и разожгли костёр.
- А как быть с лошадьми? - спросил Алам у гнома.
- Я их спрячу у себя в жилище. Там для них будет достаточно и корма и воды. И даже тех, кому ухаживать за ними.
Аламбер немного нахмурился, но возражать не стал. Однако тут же поднялся и пошёл к своей любимице Джанке. Он был теперь царём Сонматау, и у него было немало отличных кобылиц и жеребцов, но свою любовь к этой лошадке, Алам сохранил навсегда. Джалайна тоже подошла к своей Интлалир.
Тем временем Урфах угрюмо осматривал закрытый вход в подземелья гоблинов.
- Ты сможешь его открыть? - спросил он Флаина.
- Да, - кивнул белый гном. - Но это не самое сложное. Найдёте ли вы в Чокашуре Сторри и Вэируну? А найдя, выберетесь ли? - Флаин тоже нахмурился. - Я постараюсь вскоре догнать вас, ибо даже у троллей могут возникать проблемы в Чокашуре. Их недолюбливают, да что там, просто ненавидят, хотя и боятся пуще огня.
- Так может нам лучше принять обличье гоблинов? - спросил колдун.
- Не думаю, - покачал головой гном. - У подземных гоблинов жёсткая иерархия. Каждый носит на левом плече клеймо, поставленное ему сразу после рождения. У вас его нет, а отсутствие клейма - это принадлежность к роду Хуршака - короля орков. - Флаин на мгновение задумался. - Насколько мне известно, у него только два сына, и появление целой толпы неклеймёных подземных гоблинов может вызвать к вам излишний интерес.
Урфах был вынужден согласиться с этим доводом.
- А отряды троллей, как и тролли-одиночки до сих пор совершенно свободно могли шнырять по Чокашуру, находящемся в зависимости от них.
- Ланко пропал! - вдруг раздался крик Лау.
Все сразу бросили свои дела и сбежались на шум.
- Как пропал? Где он?
- Откуда я знаю! - огрызнулся совсем растревоженный Артабур, размахивая мечом Сторри. - Он не отзывается!
Мугайцы сразу на все лады начали звать Ланко, но им отвечало лишь лесное эхо. Барсук бросился искать следы и вскоре обнаружил искомое и даже больше того. Всего в нескольких шагах за деревьями вся земля была истоптана трёхпалыми стопами лесных гоблинов и огромными лапами волколаков.
Когда были принесены факелы, Тинголан разобрался в них и уверенно заявил:
- Два волка-оборотня и один лесной гоблин. Видите - трёхпалые следы? Это лесной, а не подземный гоблин.
- О Небеса! - с силой вонзив меч Сторри в землю, воскликнул Лау. - Что за страна эта Чокатан! Почему столько напастей на нашу голову!
- Что же теперь делать? Разделиться на два отряда? - тревожно спросил Брентар.
Но белый гном покачал головой.
- Нет, вам нельзя делиться. Отряд без Урфаха будет беззащитен как ребёнок, а я не могу сейчас следовать с вами.
Алам с Джалайной молчали. Замолчали и остальные искатели. На какое-то время в воздухе повисла тишина и первым её нарушил Флаин.
- Я не могу указывать, как вам нужно поступать, - сказал он, - но со своей стороны предлагаю не менять намеченного плана.
- Как это не менять? - вскинулся Лау.
- Идите вместе с Урфахом, как и собирались, за Сторри и Вэируной.
- А Ланко?
- А за Ланко пойду я, - ответил гном.
- Зачем тебе это? - спросил Артабур, не веривший, что этот коротышка будет достаточно самоотвержен в пути.
- Король Ланколаригор - мой гость, - ответил Флаин. - А я не могу бросить своих гостей в беде, даже если они покинули мой дом.
- Почему? - опять угрюмо спросил Лау.
Факелы давали немного света, но все мугайцы разглядели необычное выражение лица гнома.
- Должен признаться тебе, - сказал он, - что в моём доме очень давно не было гостей. Вы первые за долгие-долгие годы. А гость в доме - это всё равно, что член семьи, хотя и временный...
- Все мы временные на этой земле, - в полголоса прибавил Урфах.
- А дом не может устоять, если разделится, - продолжал Флаин. - Хозяин, оставляющий гостя в беде, разрушает свой дом. А я не хочу, чтобы дом мой рухнул.
- Ну хорошо, - пусть будет так, - сказал Лау. - Но ты сказал, что тебе ещё нужно вернуться к себе.
- Да, - кивнул гном, - и, кстати говоря, дома я смогу лучше узнать, кто и куда увёз Ланко, чем просто двигаясь по следу.
- Смотри, не перемудри, - предупредил его рыцарь.
Но Флаин, понимая, что творится в душе Лау, не стал принимать близко к сердцу его грубоватый совет.
Быстро поужинав тем, что успели сготовить Барсук и Брентар, мугайцы, освещаемые только светом звёзд, вновь подошли ко входу в гоблинские подземелья.
Флаин обошёл каждого мугайца, повязывая им на левое запястье чёрный шнурок. Только Урфаху его пришлось повязать выше локтя, ибо ниже у него шла железная рука.
По мере повязывания на поляне появлялся один тролль за другим. Из всех них только Флаин и Урфах могли проницать своим взглядом ложную оболочку. Остальным предстояло привыкать к их новому обличью.
Лау слегка уменьшился в росте, зато раскорячился как пень и слегка ссутулился. Барсук и вовсе сгорбился, а Брентар, втянувший голову в плечи, хотя тоже немного уменьшился в росте, но зато выставил вперёд, покрытые зеленоватой чешуёй, огромные ступни ног. Что касается Алама и Джалайны, то их головы стали подобны черепам, а тело оказалось плоским как у камбалы. А вот на Урфаха было вовсе страшно смотреть. Корявый горбатый тролль с чудовищно огромной головой и длиннейшим крючковатым носом - вот кем стал мугайский колдун. А если прибавить к этому деревянную правую ногу в виде птичьей лапы и железную левую руку, то картина и вовсе оказывалась устрашающей. Однако всё это было лишь иллюзией, обманом зрения, хотя и очень правдоподобным. В отличии от Сторри и Вэируны, которые действительно стали гоблинами.
- Помните, - напутствовал их белый гном напоследок, - левые повороты в Чокашуре ведут в самое его сердце. Правые, в конечном счёте, выводят наружу.
- Всё ясно, - за всех ответил Урфах.
Флаин взмахнул своим белым посохом и, указав им на запертый вход, произнёс:
- Шаур-рунг!
Огромный валун, торчавший наружу как нос великана, беззвучно провалился внутрь. На них пахнуло смрадом оркского жилья.
- Ну, а теперь в путь. И да помогут вам Небеса! - сказал белый гном, - Только не оглядывайтесь, когда войдёте, чтобы вы ни услышали.
- Почему? - спросил Барсук.
- Если обернётесь - вход (он же выход) - закроется.
- А где мы встретимся? - задал свой вопрос Урфах.
Флаин пожал плечами.
- Постарайтесь вернуться сюда же. Однако, если появится возможность выбраться наружу где-то ещё, лучше её использовать. Но всё равно продвигайтесь назад к Чокавэйну. Если вам повезёт выручить Вэируну, то её отец не останется в долгу и всегда поможет вам.
- Хорошо, - опять за всех ответил колдун.
Коротко попрощавшись, искатели в последний раз обернули к белому гному свои зеленоватые троллиные лица и нырнули в отверстый зев пещеры.
Жуткий хохот гоблиновского заклятья заставил мугайцев вздрогнуть, но не оглянуться. Торопясь, словно действительно убегая от злобно хохочущего гоблина, искатели углубились в туннель. Факелов с собой они не взяли, чтобы не вызывать подозрений. Ведь и орки, и тролли прекрасно видят в темноте и факелы им не нужны. Мугайцы же лишь казались троллями, но не являлись ими и во тьме Чокашура были беспомощны как котята. Поэтому Урфаху пришлось засветить свой посох. Впрочем свет не дал им возможность обнаружить следы Сторри и Вэируны. Каменный пол под их ногами хорошо хранил свои тайны. Но искатели уже заранее решили пройти Чокашур насквозь и поэтому на каждой развилке сворачивали налево. Тем самым они шли точно по следам своих друзей.
Несколько постов на их пути искатели преодолели без осложнений. Огромные сторожевые орки угрюмо уступали им дорогу. И лишь их ненавидящие взгляды долго сверлили спины уходящих во тьму “троллей”. Но неожиданно всё изменилось. Откуда-то из глубин Чокашура до мугайцев стали доноситься глухие удары барабанов. Казалось, сами стены передают их и рассылают по всем уголкам гоблинских подземелий.
- Это война! - глухо как удары оркских барабанов, прозвучали слова Урфаха.
- Гоблинов? - воскликнул Барсук. - С кем?
- Разве они не воюют всегда и со всеми? - не дав ответить Урфаху, спросил Брентар.
Колдун нахмурил брови.
- Воюют, - угрюмо подтвердил он. - Со всеми, с кем могут справиться.
- А с кем не могут? - спросил колдун.
- А с кем не могут - на того копят злобу.
- Нет, - поправился старый охотник, - я хотел спросить, с кем они не воюют сейчас?
- С троллями, - совсем мрачно ответил Урфах. - Вернее теперь воюют.
И тут в подтверждение его слов в затхлом воздухе Чокашура свистнули короткие, но толстые, оркские стрелы. Одна из них, зацепив куртку охотника, улетела в темноту. А ещё две со звоном ударившись о доспехи Лау, упали на каменный пол. Не дожидаясь следующих, мугайцы бросились назад, на ходу доставая оружие. За первым же поворотом они остановились, намереваясь дать бой.
- Посвети нам посохом Урфах! - воскликнул Лау, боясь взмахнуть своим мечом и снести голову кому-нибудь из друзей.
- Да-да, Урфах, - поддержали его Барсук и Алам. - А то в такой темноте не видно куда стрелять.
- Можете убрать свои луки, - ответил им колдун. - Мой свет хорош только для ближнего боя. А вам здесь нужно солнце или хотя бы луна!
Алам прислушался к совету Урфаха и в его руке блеснула кривая сонматайская сабля. Его примеру последовала и Джалайна. Брентар же достал из кожаных ножен свой широкий лесной нож, совсем непохожий на те длинные стилеты, которыми пользуются его дальние родичи вэнды. И только Барсук по-прежнему держал в руках натянутый лук. Однако первые орки, показавшиеся из-за поворота были сражены не холодным оружием, а горячим колдовским огнём Урфаха, выплеснувшемся с конца его посоха, словно из пасти дракона. Первый ряд обугленных гоблинов покатился под ноги тем, кто бежал за ними следом. Из них устояли лишь единицы, но и тем и другим тоже досталось волшебного пламени. А Барсуку всё-таки удалось всадить в гущу врагов несколько стрел. Орки отступили.
- Бежим! - бросил Урфах, увлекая за собой друзей.
И они снова помчались в глубину туннелей. Колдун вёл их обратно, хотя и слабо надеялся пройти те сторожевые посты, которые им удалось миновать перед этим с такой лёгкостью.
Теперь мугайцы всё время сворачивали направо, но добраться даже до ближайшего поста они не успели. Топот ног, донёсшийся из темноты был для них сигналом начала нового боя. На этот раз волшебное пламя Урфаха не сумело остановить орков. Визжа и отталкивая от себя палёных собратьев, гоблины набросились на “троллей”. Их медлительно копошащиеся, словно клубки змей поздней осенью, мозги не могли понять каким образом в лапах троллей оказались мечи, выкованные на поверхности. Однако блеск некоторых клинков жёг оркам глаза почти как ненавистное им солнце и они всё лезли и лезли, чтобы уничтожить носителей этого света. В одно мгновение бой стал таким близким, что Урфах не мог уже применять свою огненную магию. С ловкостью орудуя своим багровым, словно раскалённым мечом, колдун не забывал освещать посохом место битвы.
Лау приходилось сражаться одной левой рукой, потому что его правая, почти сразу как они вошли в Чокашур перестала ему повиноваться из-за старого заклятья Громового Дуба. Но его меч, хотя и зажатый в левой руке, не могло остановить никакое оружие и никакой доспех. Чёрная гоблинская кровь лилась рекой. И ни одна капля не задерживалась на его сверкающем полосатом клинке.
Воронёные сабли Алама и Джалайны были почти невидимы в полумраке подземелья. Казалось, что они убивают, лишь указав рукой на врага. На самом же деле им приходилось труднее всех. Сабли, пусть даже сработанные знаменитыми сонматайскими кузнецами, - не самое лучшее оружие против гоблинских ятаганов.
Барсук же, прячась (разумеется не из-за трусости) за спинами своих товарищей, всё посылал и посылал в гущу врагов одну стрелу за другой, много раз спасая жизнь Аламу и Джалайне. И только стоявший рядом с ним Брентар бесполезно сжимал коричневыми пальцами свой лесной нож. Даже своими необыкновенно длинными руками он не мог достать им до гоблинов.
Впрочем исход боя решили всё-таки мечи Лау и Урфаха. И когда численное преимущество орков сошло на нет, их наступательный запал сразу кончился и они бросились наутёк. Мугайцы устремились за ними следом, но не для того чтобы преследовать их, а просто потому, что путь убегающих гоблинов совпадал с их маршрутом.
Они миновали несколько опустевших стражпостов и уже надеялись благополучно выбраться наружу через оставленный ими открытым выход у болота Кварквы, как вдруг откуда-то из темноты на них будто пахнуло холодом преисподней. Посох Урфаха сразу потух и мугайцев охватила полная темнота. Колдун отшатнулся назад словно от удара.
- Я ничего не вижу! - хриплым голосом объявил он.
- Я тоже! Ну и что? - рявкнул Лау. - Неужели нас остановит прохладный ветерок?
- Это не прохладный ветерок, - невидимо качая головой, ответил Урфах. - Это... магия!
- Опять ты со своими колдовскими бреднями... - взорвался Артабур, размахивая мечом, но тут же остановился: он не видел его.
Полосатый меч Урфаха, которым теперь орудовал Лау, как и посох колдуна, больше не светился в темноте. Урфах вытянул из ножен свой Хорт - он тоже был цвета окружавшей их тьмы.
- Надо идти вперёд, - объявил Алам. - Тут оставаться нельзя.
- Может лучше назад? - спросил Барсук. - Будем всё время сворачивать направо и тоже где-нибудь выйдем.
- Я сомневаюсь, что мы хоть раз ещё сможем свернуть, - мрачно произнёс колдун, - неважно в какую сторону.
Затылки мугайцев вдруг покрылись инеем. Холод пронизал их насквозь. Назад пути тоже не было. Неуверенно они шагнули вперёд и, натыкаясь на выступы в стенах и друг на друга, двинулись в кромешную тьму. Искатели не прошли и сотни шагов как и сзади, и впереди послышался топот ног. Орки приближались. А они были беспомощны перед ними. Колдовской мрак Чокашура превратил их в лёгкую добычу для гоблинов.
- Не слыхал я, чтобы гоблины колдовали! - сказал Барсук, касаясь рукой стены.
- Это, наверно, орки-полукровки, - пробормотал Урфах, в который раз безнадёжно пытаясь зажечь свой посох.
А топот гоблинских ног слышался всё ближе.
- Аль-убдарим нэс! - вдруг воскликнул Алам по-сонматайски и тут же поправился, - Здесь туннель!
Надеясь на чудо, мугайцы поспешно нырнули в него и, уже не разбирая дороги, помчались вперёд. Но чуда не произошло. Через несколько секунд они налетели на глухую каменную стену. Это был тупик! Мугайцы повернулись навстречу своей топающей смерти, уже свернувшей в их туннель, и до них донёсся лязг вынимаемых из ножен оркских ятаганов.

ГЛАВА XIV

ПОД ЧУЖОЙ ЛИЧИНОЙ
(ОКОНЧАНИЕ)

Неожиданно за спинами набегающих гоблинов разгорелся мягкий серебристый свет. Он именно разгорелся, а не вспыхнул и тем самым, не ослепляя мугайцев, дал им возможность увидеть своих врагов.
Первым вступил в бой Барсук. Три его оперённых охотничьих стрелы, коротко свистнув, вошли точно под рогатые шлемы орков. Остальных встретили его друзья. Мечи и сабли сшиблись с ятаганами. Клинки Урфаха и Лау вновь светились багровым и серебристым светом.
И тут из-за их спин в помощь мугайцам полетели более яркие стрелы. Их длинные древки удлинялись сверкающим хвостом из звёздных искр и они пронзали орков насквозь вместе с их доспехами, а затем словно таяли в воздухе.
- Это волшебные эльфийские стрелы! - воскликнул поражённый Урфах, не переставая рубить и колоть своим багровым Хортом, наседающих орков.
- Эльфы?! - не менее поражённо воскликнули мугайцы. - Откуда они здесь?!
Орки тоже, наконец, поняли, что за их спинами появилась грозная опасность. Ещё когда звёздный свет только начал разгораться, часть из них уже повернулась назад. А сейчас уже все они, повернувшись спиной к искателям и щуря свои и без того раскосые глаза от ненавистного им света, бросились на нового врага. “Тролли”, помедлив лишь на какое-то мгновение, кинулись за ними следом.
В этот миг из облака звёздного света выступил высокий стройный эльф с двумя сверкающими клинками в руках. Неуловимым движением он взмахнул ими над своей головой так, что они, едва не задев низкий свод туннеля, встретили сразу с полдюжины оркских ятаганов, занесённых для удара. Тёмная сталь гоблинских клинков лопнула словно от невыносимого жара, а эльфийские мечи скосили их незадачливых владельцев как траву.
Отшатнувшиеся назад орки были встречены мечами Урфаха и Лау и саблями Алама и Джалайны. Стрелы тоже не оставались без дела. И через несколько минут с гоблинами было покончено. Искатели вложили клинки в ножны. Эльф тоже опустил свои мечи. Сияние, исходящее от небольшой серебристой короны на его голове, стало менее ярким, но достаточным, чтобы видеть на несколько шагов вокруг. Только теперь мугайцы смогли как следует рассмотреть своего спасителя.
- Ших?!!! - воскликнул вдруг Урфах.
В ответ эльф так широко улыбнулся, что ни у кого больше не осталось сомнений в том, что это действительно змеиный царевич или, вернее, царевич Миттуртоуна.
- Ших!!! - повторили за Урфахом мугайцы. - Откуда ты взялся?!
Вынырнувший из-за спин друзей Барсук в обличье сутулого тролля первым сумел сжать его в своих объятьях.
- Ших, дорогой! - восклицал он. - Ты же вылитый эльф!
- Я почти стал им, Тинги! - ответил тот, обнимая друга. - А вот ты - вылитый тролль!
- Да что ты! Барсук почти не изменился! - со смехом заявил Лау, загребая их обоих в свои объятья одной левой рукой.
- Ну, если Барсук не изменился, - улыбнулся Ших, - то ты тогда явно стал красивее!
Артабур, похожий сейчас на огромного мохнатого паука, оскорбился.
- Ты думаешь, если напялил на себя эльфийский плащ, то можешь надо всеми потешаться? Смотри! Я не погляжу, что мы с тобой друзья, и, не надейся, что у меня правая рука не действует! Все кости переломаю!
- Тише, Лау, тише! - принялся успокаивать разошедшегося рыцаря Урфах. - Вы же не виделись почти четыре года!
Гнев Артабура испарился в одно мгновение и он опять кинулся обнимать Шиха с Барсуком, но теперь ему пришлось обнять ещё и колдуна с Брентаром. Тут уж Ших не выдержал и повалился вместе со всеми ними на пол. Прихватив при этом до сих пор спокойно стоявшего Аламбера, что только прибавило веселья.
Когда, наконец, радостная возня, так не свойственная суровому Урфаху, бесстрастному Аламу и тревожащемуся за судьбу Сторри и Ланко Артабуру закончилась, мугайцы посерьёзнели.
- Как ты сумел нас найти? - спросил Барсук Шиха.
- Эльфийские способы трудно описать, - улыбаясь, ответил Ших-арт. - Скажите лучше, как это вы хотели найти в Чокашуре Сторри. Здесь даже гоблины с трудом находят дорогу.
Мугайцы замялись. Даже Урфах не знал, что ответить. Первым всё-таки нашёлся Лау.
- Не могли же мы бросить его на произвол судьбы!
- Конечно, нет, - согласился Ших. - Но что вы собираетесь делать сейчас.
- Идти дальше, - опять воскликнул Лау.
- Куда дальше? - неожиданно строго спросил Ших-арт. - Дальше вперёд или дальше назад?
Мугайцы опустили головы.
Не дождавшись ответа, Ших извлёк из складок своего серебристого плаща полосатый меч Урфаха. Лау, который, после того как Сова Смерти порубила своим клювом его Эрлифал, сражался мечом Урфаха. Но на нём не было ржавчины и рыцарь не присматривался к надписям. Теперь же его сердце тревожно забилось. Имя короля чётко вырисовывалось мугайской вязью на стали клинка:

А вот вместо имени Сторри красовалась, а точнее уродовала меч странная надпись:

- Что это за усатые гусеницы? - с отвращением воскликнул Барсук.
- Это гоблинские письмена, - сказал Урфах. - Здесь написано “Шуррах”.
- А что такое “шуррах”?
- Орк, - ответил, словно плюнул, колдун.
- Ты хочешь сказать, что Сторри стал гоблином?! - в ужасе воскликнул Лау.
- Я знал об этом ещё до того, как мы вошли в Чокашур.
Артабур обхватил голову левой рукой.
- Теперь мы не можем идти назад, - сказал нахмурившийся Алам.
Ему никто не возразил, но взгляды мугайцев обратились к Шиху. Все понимали, что без его поддержки, они не пройдут по туннелям и пятисот шагов.
- Мы пойдём все вместе, - сказал Ших-арт. - И нам надо поторопиться!
Молча, ещё не пришедшие в себя после схватки, встречи с Шихом и таких ошеломляющих новостей, искатели выбежали из тупика и опять повернули в глубины Чокашура. Впереди легко переставляя ноги, словно летел, Ших-арт. Венец на его голове освещал им путь волшебным звёздным светом. За ним следом огромными прыжками бежал Лау, придерживая свою правую безжизненную руку. Алам с Джалайной бежали тяжело. В родных степях они привыкли к постоянной верховой езде и бегать не любили. Однако тяжелее всех пришлось Барсуку и Брентару. Старый охотник предпочитал бродить по лесам, постреливая из своего лука, а не бегать за дичью. Что же касается Брентара, то он просто был уже староват для бега и держал темп только благодаря своей вэндской выносливости. Замыкал отряд Урфах. Как всегда ни по его движениям, ни по его лицу нельзя было сказать насколько ему тяжело и вообще устал ли он или нет. Чьярк, шумно хлопая крыльями, летел за ним, Скульте же сидела молча, забившись хозяину глубоко под плащ.
После небольшой передышки мугайцы двинулись дальше уже не так быстро. Они шли просто быстрым шагом и довольно долго им никто не попадался даже на перекрёстках и развилках туннелей. Видимо все стражи были брошены в погоню и полегли в том самом тупике. Но вот меч в руке Ших-арта засветился голубоватым светом.
- Орки!
Вскоре послышался и лязг металла. Мугайцы остановились, не доходя до поворота, но настоящей засады не получилось. Гоблины видели свет впереди и выскочили уже готовые к бою. Но они были всё-таки ошеломлены. Союз эльфа и троллей был невероятной, невозможной вещью. Они не верили своим глазам. Правда лишь до тех пор, пока голубоватые клинки эльфа, серебристый меч одного из троллей и багровый меч другого не обрушились на головы орков, ошеломляя их уже в прямом смысле слова.
Отряд гоблинов был невелик и исход схватки был предрешён даже без вступления в него остальных искателей. Впрочем Тинголан всё-таки послал в гущу врагов дюжины полторы стрел. А вот Ших больше не стрелял. У него было только двенадцать волшебных стрел и одиннадцать из них он уже израсходовал.
Теперь схватки участились и уже никто не мог сетовать, что приходится мало махать мечом. Несколько раз они останавливались, чтобы съесть пару кусков вяленого мяса, запивая водой из фляг. Только Ших-арт не участвовал в их трапезах, однако признаков голода или усталости он не выказывал. А вот сон их всех был короток и тревожен. В любой момент дежурные могли поднять их криком “тревога” и тогда вновь приходилось хвататься за мечи.
Когда проходы стали шире, мугайцы поняли, что они приближаются к цели своего пути, однако, как раз теперь им пришлось замедлить своё продвижение. До них издалека донеслись крики надсмотрщиков и хлопанье бичей. Ших-арт, насколько это было возможно, притушил звёздное сияние своей короны, а Урфах - единственный, кто кроме Шиха, мог видеть в темноте, отправился на разведку. Вернулся он очень быстро.
- Там целый караван оркских рабов и рабынь! - объявил он.
- Куда их гонят? - спросил Ших.
- Их маршрут совпадает с нашим, - ответил колдун и добавил, - по крайней мере на этой развилке.
- Надо дождаться, когда он пройдёт, и идти у него в хвосте! - предложил Барсук.
Алам промолчал. В своё время он побывал в шкуре раба и если бы он не понимал безнадёжность своего порыва, то предложил бы освободить их.
- Тинги прав, - поддержал друга Лау. - Не стоит связываться с целым караваном.
Не дожидаясь иных мнений, Урфах опять растворился в темноте. На этот раз мугайцы ждали его немного дольше. Они уже даже начали беспокоиться, и поэтому, когда одноногий тролль, под видом которого скрывался колдун и к которому друзья уже успели немного привыкнуть, появился из темноты, искатели вздохнули с облегчением.
- Караван прошёл, - сказал он и, не прибавив к этой информации ни слова, опять исчез в темноте.
Мугайцы догадались последовать за ним. Очень скоро стенки туннеля разошлись и друзья вбежали в другой, более широкий проход. Привычно повернув налево, они устремились за тенью колдуна, видневшуюся впереди. Мугайцы старались не приближаться особенно близко к хвосту каравана оркских рабов, но даже издалека до них доносилась грубая песня гоблинов, которую они пели на хотя и сильно искажённом, но понятном для большинства рабов смешанном мугайско-чокатанском языке:

- Эх! Ух!
Свет потух!
Ух! Эх!
Громкий смех!

Эй, живей! Беги вперёд,
Человечишко-урод!
Бич и плеть - твоя награда!
Страх и боль - твоя отрада!
Цепи - царский твой венец!
Смерть - счастливый твой конец!

Ух! Эх!
Громкий смех!
Эх! Ух!
Свет потух!

Эй, живей! Беги вперёд,
Человечишко-урод!
Ты живёшь на всём готовом!
Плети - с кровью!
Бич - со стоном!
Это всё - к твоим услугам!
Даром! А не по заслугам!

Эх! Ух!
Свет потух!
Ух! Эх!
Громкий смех!

Ха-ха! Ха-ха!
Ха-ха! Ха!
Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха!!!

Каждый раз от гоблиновского “Ух!” и “Эх!” стены Чокашура содрогались так сильно, что кое-где с потолка даже сыпались камни. Впрочем ни орки, одетые в железные рогатые шлемы, ни понуро спешащие под ударами бичей рабы, не обращали на это никакого внимания.
Мугайцы следовали за караваном, надеясь, что тот скоро свернёт направо и путь освободится. Но этого не происходило. Он тоже всё время сворачивал налево. На каждом перекрёстке или развилке им приходилось задерживаться. Они дожидались, пока караван рабов не отойдёт подальше, а затем набрасывались на гоблинскую стражу. Ших-арт теперь постоянно держался позади, чтобы светом своей короны не предупреждать орков об их приближении. В нужный момент Урфах давал друзьям