Enrof.net - форум фэнтези-портала

[Логан]

Недавно со мной произошла следующая история. Мне пришёл ответ одного из центральных издательств, куда я отправил свой фантастический роман с надеждой на второе издание. Они писали, что романа в 24 а. л. (более 900000 знаков) им многовато, а вот небольшую фантастическую повесть они бы у меня взяли. Я задумался и решил попробовать. Таким образом мне пришла в голову одна мысль. Я выбрал главу из своего романа с наиболее самостоятельной побочной сюжетной линией, чуть изменил начало и конец, привнёс кое-какие дополнения, преобразовав мотивы ГГ, заменил некоторые имена и названия, придумал новое заглавие и получилась вполне (на мой взгляд) цельное произведения. Что-то вроде мини-повести (для рассказа многовато знаков). Можно ещё кое-что добавить и по кол-ву знаков будет вполне полноценная повесть. Но я не стал этого делать сейчас, поскольку и отправлять пока никуда не собираюсь.
Что скажете? Или посоветуете

[Логан]

Отрывок из неизвестного документа

«… Подпространство – это прослойка между тканями различных пространств. Пограничная область между Реальным и Потусторонним Мирами, которые не пересекаются в межмировом пространстве.
Подпространство соединяет Миры, скрепляя единый узор в структуре Мироздания…
Там отсутствует бытие, и нет никаких измерительных характеристик. Туда невозможно попасть, не разорвав пространственную ткань…».


Иди и придёшь

Дан открыл глаза и поначалу даже не понял, где находится, и как здесь оказался. Он увидел расплывчатые очертания объектов, которые понемногу обрели более-менее чёткие границы. Дан попытался вспомнить, что с ним произошло и, когда память понемногу стала возвращаться к нему, поразился…
Он помнил, как угодил в подпространство и, как болтался, задыхаясь, в непроглядном мраке, но его дарнская природа постепенно приспособилась к новым условиям, и он не погиб от подпространственного удушья. Вскоре Дан почувствовал рядом потусторонних тварей, но тело почти не слушалось его и… он потерял сознание… Что же случилось потом?
Дан инстинктивно потянулся за оружием – он помнил, что не выпускал жезл из рук, во всяком случае, пока не лишился чувств.
– Сейчас ты в безопасности и оружие тебе не понадобится, – сказал кто-то, и Дан невольно отметил необычность этого голоса – звонкого и мелодичного – отдающегося лёгким эхом, как будто говорил не один человек, а, по меньшей мере, двое или трое.
Над Даном склонилось лицо – нежное и тонкое, с очень большими выразительными глазами тёмно-серого оттенка. Это лицо Данн видел довольно отчётливо, чего нельзя было сказать об остальных, окружающих его объектах. Он сел и осмотрелся – в глазах двоилось, троилось, четверилось… десятерилось…
Что-то произошло с его глазами, пока он был в подпространстве? Дан тряхнул головой, прогоняя наваждение, но оно не рассеялось, и юноша по-прежнему видел окружающее во множественных вариациях.
– Что со мной? – наконец, спросил он, обращаясь к обладателю, вернее обладательнице нежного личика.
– С тобой всё нормально, – ответила она. – Просто ты находишься в Потустороннем Мире.
– Он всего один, но зато, какой многогранный и многообразный, – вспомнил Дан слова учителя.
– Да, это точно! – подхватила его собеседница. – Потусторонний Мир действительно один, но существует во множестве материализаций сразу.
– Давно я здесь? – поинтересовался Дан.
– Я не знаю, как ответить на твой вопрос – время здесь измеряется количеством материализаций.
– Ответь, как знаешь, – согласился Дан.
– Пока ты здесь находился – не произошло ни одной субъектной материализации и всего две объектные, – она указала на странный угловатый предмет на котором, подрагивая, множились какие-то символы – видимо, местный эквивалент часов.
– Это хорошо? – осторожно осведомился дарн.
– Неплохо, ты сравнительно быстро пришёл в себя.
Тут Дан заметил свой жезл – тот лежал рядом с тем местом, где он сейчас сидел. Дан назвал бы это место кроватью, если бы от его множественности не рябило в глазах. Эта множественность мешала дарну нормально рассмотреть чужой Мир и понять, что за вещи его окружают, хотя очертания некоторых казались ему знакомыми.
– Как я здесь оказался? – снова спросил он.
– Я нашла тебя в подпространстве и доставила сюда – к себе домой, – ответила девушка, если это обозначение половой принадлежности было применимо к обитателям Потустороннего Мира.
– А ещё раньше, – продолжала она. – Я нашла вот это.
И тут же извлекла откуда-то со стороны, утерянный в схватке с подпространственным Змеем, другой жезл дарна:
– Когда я тебя увидела, то сразу поняла, что он твой.
Дан с изумлением взирал на найденное оружие, а потом произнёс:
– Откровенно говоря, я уже и не надеялся когда-нибудь вернуть его.
Он взял жезлы и привычно вложил в специальные ножны на поясе.
… Воины-охотники вышли в подпространство, а потом на них напал Змей Цьел,мю-рох, который охраняет вход в Потусторонний Мир… Точно!
Вспомнил! Он и ещё несколько охотников-дарнов совершили вылазку в подпространство. Зачем??!..
Ну да... Испытав подпространственный шок, нелегко припомнить даже то, кто ты такой. И Дан поблагодарил Познавших Истину, что хотя бы об этом он не забыл. В Дарнтарне поговаривали, что некоторые не помнили своё имя, попав в небытие… Теперь Дану оставалось только гадать какая участь постигла его товарищей…
– Что с тобой? – услышал он тихий девичий голос и увидел вопросительный взгляд.
– Послушай, как тебя зовут? – запоздало опомнился дарн.
– Ферсия. У меня пока только одна материализация, поэтому имя тоже одно.
– А почему ты разговариваешь так, как будто у тебя несколько голосов? – полюбопытствовал Дан.
– Это подголосное эхо. Оно возникает из-за множественности материализаций объектов в одной и той же пространственной протяжённости. Наличие такой многовариантности обеспечивает повторяемость звуков.
– Да уж, – покачал головой Дан. – И как же, интересно, будет звучать твой голос после десятка воплощений?!
– О, это будет ещё не скоро! – откликнулась Ферсия и грустно добавила. – Если вообще будет – большинство субъектов у нас не реализуются и пяти раз. Вот с объектами всё по-другому и гораздо проще.
– Почему?
– По многим причинам, – уклончиво ответила Ферсия. – Ты сам скоро всё узнаешь. А как тебя зовут?
– Данверт Верро, можно просто Дан, а близкие друзья иногда называют меня Дано.
Ферсия улыбнулась ему:
– Ты очень привлекателен, Дано, – заявила она, чуть смущаясь.
Он смутился ещё больше и с симпатией посмотрел на эту странную девушку, такую нежную, хрупкую и милую. Однако, хотя она и имела внешний вид хорошенькой девушки из большинства знакомых ему Миров – в ней было что-то такое, что мешало её так воспринимать. На облике Ферсии лежал отпечаток потусторонности того Мира, в котором она существовала, и Дан не мог обозначить привычными словами, в чём конкретно это проявлялось.
– Ты необычный? – услышал он, словно в дополнение к своим мыслям.
– Я – дарн.
– Я слышала о таких, как ты, – вздохнула она. – Дарны – это охотники за обитателями подпространства.
– Но мы не враги жителям Потустороннего Мира, – поспешно уточнил Дан.
Ферсия ничего не ответила, а Дан, чтобы как-то преодолеть возникшую неловкость встал и подошёл к окну, вернее туда, где, по всей видимости, оно располагалось.
Он выглянул наружу – всегда интересно посмотреть, что окружает тебя в незнакомом Мире. Проблема только в том, что иногда ты даже не понимаешь, что именно ты видишь. Сейчас дела обстояли ещё хуже – Дан просто не знал, видит ли он что-нибудь вообще.
Всё множилось и менялось перед глазами: сплошные серо-серебристые волны призрачного света и нечёткие голубоватые линии. Дан улавливал какое-то движение. Он пригляделся, и смешение непонятных красок под сероватым налётом эфемерности напомнило ему лес. Множество извилистых полос, теряющихся в тумане, казались ему дорогой. Одно Дан почему-то воспринимал очень отчётливо – возвышающуюся над всем этим абстрактным пейзажем высокую конусообразную гору. Она единственная имела ясные очертания, ярче всего сияла и даже не раздваивалась.
– И почему я никогда не отдавал должное художникам-абсурдистам? – пробормотал Дан, пытаясь сосредоточиться на увиденном.
– А что такое – художники? – спросила, незаметно подошедшая к нему Ферсия.
– Это такие люди, которые пишут картины, смешивают краски и ваяют скульптуры, примерно так, – попытался объяснить Дан, стараясь говорить как можно доходчивее.
– Мне всё равно не понять, – грустно вздохнула девушка. – Я даже не знаю, что означают все эти действия.
– Ну и ладно! – ободряюще улыбнулся ей Дан. – Я сам не особенно разбираюсь в искусстве, и за всю свою жизнь ничего не нарисовал, а ваял, вернее, лепил только замки из речного песка, в детстве.
Ферсия снова улыбнулась ему.
– Я никак не могу понять, что расположено за окном, – продолжал Дан. – Скажи, сейчас день или ночь?
– Что? – недоумённо переспросила девушка.
– Да так, ничего, – Дан решил, что спрашивать о смене времени суток, равно, как и о временах года больше не стоит. – Поясни тогда, что я вижу.
Ферсия с воодушевлением принялась рассказывать ему, периодически указывая на объекты:
– Это сад – он окружает мой дом. Это лес, дорога огибает его и ведёт в Город, который отсюда не видно... Дальше за лесом – долина, а за долиной Гора… Да вот она! Ты её видишь. Это гора Хид, там живёт могущественный волшебник нашего Мира – Стевер.
При этих словах Дан насторожился:
– Очень могущественный? А каким могуществом он обладает?
Ферсия задумчиво нахмурилась:
– Вообще-то я о нём почти ничего не знаю, но соседи говорят, что он может материализовать всё, что угодно. Мне трудно судить, я не слышала о других волшебниках нашего Мира, поскольку он единственный в своём роде. Но, вот ещё, что болтают соседи – уже много материализаций подряд он противостоит злобному пришельцу, колдуну из других Миров, не уступая ему и не давая полностью завоевать наш Мир.
Дан насторожился ещё больше.
– А злобного колдуна случайно не Кэдторано зовут? – поинтересовался он, припоминая самого грозного и непримиримого врага дарнов.
– Не знаю, он никому не называл своего имени, хотя возможно Стевер знает его.
– Я должен пойти к этому Стеверу, – мгновенно решил Дан.
– Зачем? – удивилась Ферсия.
А правда, зачем?.. Надо же! Он и это вспомнил.
Память возвращалась к нему рывками.
– Примерно год назад через подпространственные разрывы в наш Мир стали проникать потусторонние монстры, к которым были привязаны странные послания. Каждый раз, – всего три слова, написанные по-дарнски: «Иди и придёшь». На десятом по счёту мрокти, мы решили посоветоваться с Мудрецами. Они обратились к Познавшим Истину… В ответ мы услышали то же, что и прочитали. Но для этого нужно было попасть в Потусторонний Мир. Мы отправились открывать ворота, остальное ты знаешь.
– Так ты здесь из-за чудовищ?
Дарн терпеливо вздохнул:
– Нет. Подпространственные монстры в Дарнтарне – явление обычное. Вопрос в том: откуда у них эти послания и почему они написаны по-дарнски?
– А причём здесь Стевер?
– Это часть загадки. Под словами везде стояла его подпись, тоже по-дарнски. Мне необходимо поскорее найти этого волшебника, чтобы узнать, в чём же дело. Можешь отвести меня к нему?
На лице Ферсии отразился целый каскад чувств – от растерянности до огорчения:
– Это очень далеко и опасно, а у меня только одна материализация, и я не покидаю своего дома, и ни разу не была в городе. Чтобы достичь Горы, нам придётся следовать через город и перейти долину, а потом, ещё не известно, сможем ли мы подойти к горе – говорят, путь к ней преграждают разломы, наполненные Жутью.
– Тогда расскажи мне, как туда добраться и я пойду один.
– Без меня ты не сможешь передвигаться в Потустороннем Мире, и тебя не пропустят мезтарги – они строго следят за теми, кто переходит границы Города. Я тоже не смогу пройти мимо них.
– Почему?
– Они берут плату за пребывание в Городе. Мезтарги охраняют ворота и у всех, кто хочет попасть в Город – забирают одну материализацию. Они воины Потустороннего Мира и живут, питаясь нашими материализациями, а взамен охраняют нас и наводят порядок. Периодически они также собирают дань с тех, у кого более шести воплощений.
Новая информация с трудом умещалась в голове дарна и без того непрерывно раскалывающейся от пребывания в этом Мире.
– Постой, – переспросил он. – Что значит – «питаются материализациями»? Их что, можно как-то есть?
– Я не понимаю, что значит – есть, – снова растерялась Ферсия. – Материализации можно поглощать, создавать и преобразовывать. Они могут возникать, появляться и восстанавливаться. Все жители Потустороннего Мира живут за счёт них.
Дан задумался и через некоторое время опять спросил:
– Скажи, а другой путь к Горе есть?
– Ещё одна дорога, но она ведёт через лес, а там живут такие твари, с которыми лучше никогда не встречаться. Они тоже питаются материализациями людей, но в отличие от мезтаргов не церемонятся. Отберут, и не заметишь.
– Похоже – все здесь помешаны на материализациях, – проворчал Дан.
– Конечно! – воскликнула Ферсия. – Это ведь основа бытия нашего Мира. Самое замечательное, что только может быть – это обрести материализацию, а когда их много, гораздо легче выжить.
– Их же всё равно приходится отдавать, – напомнил Дан.
– Отдавать не страшно, когда много, а, кроме того, ты всегда сам решаешь какую из них оставить себе. Ужасно, когда отбирают или похищают – тогда у тебя нет выбора.
– Выбор всегда есть, – возразил Дан. – Можно не позволить отобрать или похитить.
Он отошёл от окна и уселся на первый попавшийся объект.
– Не огорчайся, – попыталась обнадёжить его Ферсия. – Подожди немного, я обрету ещё одну материализацию, провожу тебя до Города и заплачу мезтаргам.
– Когда это будет? – спросил Дан.
Ферсия вздохнула:
– Возможно, скоро, трудно сказать – у всех это происходит по-разному. Материализации возникают последовательно, и никто не знает, когда его очередь.
– Интересно сколько это получится в годах? – пробормотал Дан, вспомнив, что ему недавно исполнилось девятнадцать.
Он пребывал в полной растерянности и действительно не знал, что ему делать. Случалось, Дан и раньше оказывался в подобных ситуациях, попадая в незнакомые места, но там он хотя бы видел куда идти. Однако, если ничего другого не остаётся, он поступит так, как всегда поступал, когда ситуация становилась неразрешимой – будет действовать наобум. Главное сейчас – начать что-то делать, а сидеть, сложа руки и ждать, пока всё произойдёт само собой, Дан не привык. Поэтому он решительно поднялся и объявил:
– Я иду в Город, а ты оставайся здесь.
– Я не отпущу тебя одного! – запротестовала Ферсия. – Я пойду с тобой. Без меня ты заблудишься и пропадёшь.
– Ничего, справлюсь как-нибудь, – бодрым голосом заверил её Дан. – Расспрошу тех, кого встречу на дороге. А дорогу я теперь вижу вполне отчётливо. Просто не буду никуда сворачивать и непременно попаду в Город.
Он постепенно начинал привыкать к этому Миру и теперь, глядя в окно, в самом деле различал дорогу и даже лес.
– Всё равно, – упрямо твердила Ферсия. – На дороге тоже может быть опасно.
– Разве дороги не охраняются мезтаргами? – удивился Дан. – Как же так? Ведь вы им платите за безопасность.
– Они охраняют Города и Мегалусы, за это им платят, но никто не может уберечь нас от самих себя, – как-то слишком загадочно ответила Ферсия. – Я иду с тобой, не хочу, чтобы ты пострадал из-за моей трусости и чьей-то злобы.
Дан внимательно посмотрел на девушку, и не только её слова удивили дарна. Она так смотрела на него, что её несчастные и одновременно влюблённые глаза сказали Дану о многом. Он понял и тут же пожалел её. Бедная девочка! Неужели он настолько симпатичен ей, что она готова рисковать собой, то бишь – единственной материализацией. Дан мог рискнуть собственной жизнью, ради своей цели, но он был не вправе рисковать жизнью этой девушки. Он даже не представлял, сколько ей лет согласно нормальным измерительным единицам, к которым привык. Может быть, стоит поговорить с её родителями, если таковые имеются.
– Где твои родители? – спросил дарн.
– А что это такое? – изумилась Ферсия.
Дан стал объяснять ей, надеясь, что в Потустороннем Мире существуют матери, отцы и вообще родственники, просто под другим названием. Но он не успел договорить, как Ферсия остановила его:
– Всё ясно. То, о чём ты говоришь – не свойственно нашему Миру. Мы не рождаемся, мы – материализуемся. У нас нет родителей.
– Остаётся удивляться, как мы вообще понимаем, друг друга, – Дан вдруг обнаружил, что говорит по дарнски, а эта девушка его понимает и отвечает ему на том же языке.
– Откуда ты знаешь дарнское наречие, – удивлённо спросил он.
– Я его не знаю, но наши слова тоже имеют материализации. Они становятся образами, и я понимаю – что ты мне говоришь и то, как я должна тебе ответить. Мы говорим на языке воплощений, поэтому понимаем друг друга.
– В жизни не встречал ничего более странного, – в который раз удивился Дан и снова задумался.
– Слушай, Ферсия? – наконец спросил он. – А мезтарги могут отобрать у тебя материализацию?
– Нет, – ответила она. – Таких как я, они не трогают, но меня просто не пустят в город, если конечно кто-нибудь не заплатит за меня.
Дан мгновенно ухватился за эту мысль:
– А что, такое возможно?
– Конечно, – с воодушевлением ответила Ферсия и тут же погрустнела опять. – Только придётся ждать, пока кто-нибудь согласится.
– Посмотрим, – задумчиво проговорил Дан и принял решение. – Я возьму тебя с собой, по крайней мере, до Города, а там что-нибудь придумаю. Если у нас ничего не получится – мы вернёмся.
Сказав это, дарн уверенно направился туда, где по его предположению находилась дверь.
– Подожди, это ещё не всё, – остановила его девушка. – На дороге нам могут встретиться такие существа, которые запросто нас уничтожат, если так сложатся обстоятельства.
– Меня это не особенно волнует, – отозвался Дан. – Я – дарн и воин-охотник к тому же. Моя работа убивать разных тварей. Моё оружие при мне и я смогу защитить нас обоих, если они нападут.
Однако Ферсию это не успокоило, и она сокрушённо проговорила:
– Ты ведь почти ничего не знаешь о Потустороннем Мире, Дан.
– Хорошо, тогда расскажи мне о нём побольше, хотя если тебя послушать, так здесь жить нельзя.
Ферсия грустно улыбнулась:
– Можно. Мы ведь как-то живём. У каждого из нас, кроме тех, кто населяет города, есть свой мегалус, в пределах которого мы находимся в безопасности. Другими словами, в моём доме и его окрестностях – ты можешь ничего не бояться. То же самое касается и соседних мегалусов. Кроме того, существует подпространство, где мы свободно передвигаемся.
– Там же ничего нет, – удивился Дан. – Вязкая тьма и чудовища.
– Это для тебя там ничего нет, – возразила Ферсия. – А подпространственные существа не причиняют нам вреда, поскольку они порождение Потустороннего Мира и обязаны нам своей материализацией.
Дан не знал, как истолковать последнюю фразу, но решил не вдаваться в подробности, надеясь, что со временем получит ответ.
– Однако, – продолжала Ферсия. – С некоторых пор даже находясь в своих мегалусах – мы не всегда можем чувствовать себя в полной безопасности. В округе появились потусторонние паразиты, поглотители чужих материализаций – они называются праптасы. Эти существа не имеют собственной материализации и поэтому воруют чужие, принимая вид того, кого они обокрали. Поскольку они могут прикинуться кем или чем угодно, то легко проникают в наши дома под видом различных существ или предметов… Ты думаешь, что садишься в кресло, а оно оказывается праптасом и забирает твою материализацию. Он становится тобой, и запросто может наведаться в гости к твоему соседу, если некому его остановить.
– Ужасно, – согласился Дан.
– Мы научились распознавать праптасов. Паразитов всегда выдаёт жадность. Бывает, они поглощают сразу несколько материализаций, не разбираясь в их происхождении. Однако раньше эти твари жили в лесах и не вылезали оттуда, довольствуясь деревьями, камнями и кустами. Но злой колдун, о котором я тебе говорила, выгнал их из леса, и теперь они терроризируют местных жителей. Но это не самое страшное из его деяний.
– А что ещё наделал этот «злой колдун»? – поинтересовался Дан.
– Он заставил многих мезтаргов служить себе, и из-за этого они теперь враждуют между собой. Это ещё хуже, чем праптасы. Мы наловчились отлавливать праптасов, а потом водворять их обратно в леса, но ничего не можем поделать с враждебными мезтаргами. Горе тебе, если ты попадёшься такому на дороге, но в наши дома они проникнуть не могут – это противоречит законам Потустороннего Мира.
– В общем, мне понятно, – подытожил Дан. – Лучше сидеть по домам и никуда не выходить. Да и дома не всегда безопасно. Не жизнь, а сплошной кошмар.
– Ты всё не так понял, Дан, – строго возразила Ферсия. – Когда тебе дарована возможность материализоваться в Потустороннем Мире, ты думаешь не о том, как ты живёшь, а какие последствия имеет твоя жизнь.
– Ничего себе дар! – высказался Дан и тут же примирительно добавил. – Ладно, ничего я не понимаю, видимо, в этих высоких «материях» и «зациях»… А с мезтаргами можно договориться?
– Невозможно!
– Тогда почему бы вам людям Потустороннего Мира не изменить существующий порядок вещей. Соберитесь все вместе и прогоните обидчиков.
– Зачем? – искренне удивилась Ферсия. – Ведь сами мы тоже питаемся материализациями объектов и неразумных существ. Конечно, мы не забираем материализации у себе подобных, но это абсолютно ничего не меняет. И нам, и мезтаргам, и другим существам надо как-то жить.
– Что ж, если так, – решительно сказал Дан. – Остаётся только одно – покинуть этот дом, выйти на дорогу и идти вперёд.
– Я с тобой, – не отставала от него Ферсия.
Она опять посмотрела на дарна так, что у него заболело сердце. И он почему-то не стал спорить с девушкой из Потустороннего Мира. Она была для него такой чужой и странной, но в то же время самой понятной и близкой в ещё более чуждом и непознанном Мире.
– Но почему ты думаешь, что Стевер ждёт тебя? – вдруг засомневалась Ферсия.
– Других вариантов просто нет, – ответил Дан.
В отличие от неё, он не испытывал никаких сомнений в том, что ему следует делать и решительно посмотрел на девушку.
Ферсия и Дан вышли из дома, а потом и за пределы мегалуса, и наступили на множественную извилистость полосы потусторонней дороги.
– Далеко до города? – поинтересовался дарн.
– Сто пятьдесят четыре растиба, – как-то очень тихо ответила девушка, и Дану показалось, что она съёжилась, стараясь стать меньше и незаметнее.
«Ну вот, хоть какая-то единица измерения, – подумал он, радуясь ощущению привычного. – Хоть какая-то опора в этом размноженном Мире. Интересно, а, сколько это будет в метрах или километрах». Пока он размышлял таким образом, они прошли уже довольно много, и у Дана вдруг возникла странная мысль:
– А кто-нибудь питается материализациями дороги?
– Ещё бы! Путешественники, – неожиданно рассмеялась Ферсия, похоже, ей начинала нравиться неосведомлённость Дана и возможность открывать перед ним новые горизонты.
Всю дорогу Дан смотрел по сторонам, пытаясь разглядеть то, что находится вокруг него. Понемногу окружающие объекты становились более чётким – он постепенно адаптировался к своеобразию Потустороннего Мира.
В какой-то момент Дан понял, что различает шумящие леса неопределённого цвета, растущие прямо на пригорках по обе стороны от дороги. К его удивлению, Потусторонний Мир теперь не казался ему серым. Наоборот, Дан воспринимал множество новых оттенков, словно мутная пелена упала с его глаз, хотя слабый голубовато-серебристый отсвет, создающий ощущение нереальности, по-прежнему исходил от всего, что его окружало. Это касалось и множественности объектов. Значит, дело не только в восприятии Дана и Потусторонний Мир действительно выглядит потусторонним и нереальным.
Дан также хорошо видел гору, к которой лежал их путь, а когда начал лучше различать дорогу, то заметил, что по обочинам на довольно приличном расстоянии друг от друга стоят странные благообразные старички маленького роста. Он увидел их длинные бороды, касающиеся земли, и долгополые мантии, перевязанные верёвочными поясками. И, что характерно, они не множились, в отличие от путников, которые стали попадаться им на дороге всё чаще и чаще.
Люди спешили в город или возвращались из города, и никто не обращал на старичков внимания, но только не Дан.
– Кто это? – спросил он, указывая Ферсии на ближайшего из них.
– Это растибы, – ответила на ходу Ферсия и прибавила шагу.
Дан вдруг понял, что едва поспевает за ней – возможно жители этого Мира приучены ходить гораздо быстрее, что неудивительно при такой-то жизни. Однако Дан сосредоточился на движении и вскоре шагал уже в два раза быстрее и даже не запыхался.
Передвигаться с максимальной скоростью его натренировали в Дарнтарне, когда он проходил обучение, чтобы стать воином-охотником. Дан опять обратил внимание на старичков, которые просто стояли и молча смотрели на них, улыбаясь благодушными улыбками. Но они почему-то очень не понравились дарну, что было на его взгляд как-то неестественно. Ведь если он правильно истолковал слова Ферсии – растибы это что-то вроде дорожных указателей расстояния между населёнными пунктами...
Вскоре Дану надоело их разглядывать, и он переключился на пешеходов, снующих по дороге в обе стороны. Вдруг, дарн заметил краем глаза какое-то изменение на обочине и, обернувшись, с изумлением увидел, как один из растибов начал стремительно расти, попутно изменяя свою внешность. Из симпатичного и добродушного, он за считанные секунды превращался в злобного старца, с искажённым от гнева лицом. Его улыбка сменилась звериным оскалом, руки со скрюченными пальцами и мгновенно отросшими ногтями вытянулись вперёд. Становясь, всё выше, шире и страшнее, старик изменился до неузнаваемости…
Люди на дороге переполошились и бросились бежать кто куда, а некоторые заметались в панике. Ферсия моментально обернулась и посмотрела туда же что и Дан.
– Бежим! – в ужасе закричала она, схватив его за руку, и они помчались так быстро, как только могли, прочь от этого места, где продолжал увеличиваться в размерах старик-растиб.
– Что происходит? – стал выяснять Дан, когда они отбежали на достаточно безопасное расстояние, по мнению Ферсии.
– Кто-то пожелал кому-то зла на этой дороге. Вот что! – задыхаясь от быстрого бега, ответила Ферсия.
Дан оглянулся и увидел, что старичище по-прежнему не сдвинулся с места, но стал таким огромным, что хватал своими скрюченными ручищами всех, кто не успевал отбежать на безопасное расстояние и превращал в бесформенные куски множественных материализаций. Ферсия дёрнула Дана за рукав:
– Пойдём отсюда, не стоит на это смотреть – я всё тебе объясню по дороге.
– Им что никто не поможет? – удивился Дан, имея в виду несчастных людей мечущихся по перекрытой растибовыми ручищами дороге.
– Они обречены, – печально ответила Ферсия.
– Ну, уж нет! – воскликнул Дан, хватаясь за жезлы. – В моём Мире никто бы этого так не оставил.
Он хотел броситься на помощь, но Ферсия буквально повисла на нём, не позволяя уйти, и громко крича:
– Нет! Никуда ты не пойдёшь! Тебе не справиться с растибом! Он убьёт тебя!
Дан растерялся, оттого и замешкался, а чудовищный старик тем временем уменьшился и приобрёл прежнее благообразие. Люди опять, как ни в чём не бывало, заспешили по своим делам, и Дан с Ферсией снова двинулись в сторону Города.
– Здесь всё так устроено, – объясняла Ферсия. – Растибы – это индикаторы. Если кто-то пожелал кому-то зла, замышляет недобрый поступок, следуя в город или возвращаясь из него – они начинают расти и уничтожать тех, кто под руку подвернётся. Нам ещё повезло! Когда кто-нибудь совершает злое дело прямо на дороге – растибы обретают способность ходить и сминают всех на своём пути.
– А ты не находишь, что это несправедливо, – высказался Дан. – Ведь страдают по большей части невинные люди.
– Зато те, кто спаслись, в следующий раз уже не будут желать кому-то зла или замышлять плохое, – безжалостно ответила Ферсия.
Дан хотел было, возразить, но тут увидел, как над головой девушки появилось маленькое тёмное облачко. Он насторожился и выхватил жезлы.
– Что такое? – не поняла Ферсия.
– Тихо! Стой и не шевелись, – быстро проговорил Дан. – Ты в опасности.
В тот же момент облачко стало уплотняться и видоизменяться, пока не превратилось в мохнатого миниатюрного мрокти, но с настоящими острыми зубами и когтями. Однако этот мрокти не производил впечатления злобного страшилища – он спокойно висел над Ферсией и таращил на Дана свои круглые бесцветные глаза. Дарн впервые увидел глаза мрокти, хотя раньше неоднократно сталкивался с этими чудовищами, поэтому просто обалдел от происходящего.
– Дан! – нетерпеливо воскликнула Ферсия. – Что случилось?
– Ничего, если не считать, что над тобой висит мрокти и смотрит на меня.
– Так я и думала! – огорчённо воскликнула девушка. – Я испугалась и вот результат. От моего страха материализовался мрокти.
– Успокойся, я сейчас всё исправлю, и от твоего материализованного страха не останется и следа, – пообещал Дан и поудобней перехватил своё оружие. Он знал, что стоит ему коснуться мрокти и тот исчезнет.
– Не надо, – остановила его Ферсия, сообразив, что он собирается сделать. – Не убивай его. Никого нельзя убивать в Потустороннем Мире без последствий для себя и для других. Он пока такой маленький и совершенно безобидный, пройдёт много материализаций, прежде чем он научится защищаться.
Ферсия схватила мрокти и прижала его к груди:
– Он появился потому, что я испугалась за тебя, Дан, и теперь отвечаю за него.
Дан обалдел окончательно:
– И что ты с ним будешь делать дальше? Купишь ошейник с поводком и станешь выгуливать в своём саду.
– Не понимаю, о чём ты говоришь, – ответила Ферсия. – Я его выращу и отпущу в подпространство – там его место.
– Ну да, конечно, – ухмыльнулся Дан. – А оттуда он попадёт в какой-нибудь из Реальных Миров через подпространственную дыру и начнёт убивать людей. Ты в курсе, что в моём Мире мрокти питаются человеческой кровью – для них это особое лакомство.
– Зачем ты так? – укоризненно проговорила Ферсия, грустно посмотрев на него. – Этот мрокти – тоже форма жизни. Это я виновата в том, что он материализовался, это я дала ему жизнь и не могу позволить убить его, даже тебе, особенно тебе. Я также не вправе бросить его – здесь в Потустороннем Мире мы несём ответственность за всех чудовищ, которых породили.
Внезапно Дана осенило:
– Так получается, что все эти страшилища из подпространства, вроде мрокти, появляются подобным образом! Их создаёте вы?
Девушка кивнула, и дарн опять увидел её несчастные глаза:
– Да! И мы ничего не можем поделать с этим. Так устроен Потусторонний Мир. Мрокти возникают от страха, згины – от подлости и злобы, шухи – от зависти, хлимпы – от глупости, а игасы – от корысти и жадности. Их ещё очень много и все они наше порождение. Простые эмоции дают жизнь неразумным существам, сложные чувства – разумным. Они вырастают, и многие из них уходят в подпространство, а некоторые остаются здесь и время от времени напоминают нам о себе… Теперь ты будешь меня ненавидеть?
– И не подумаю, – с улыбкой ответил Дан. – Ведь ты не выбирала, где родиться, вернее материализоваться. Кто помог тебе воплотиться, Ферсия?
– Так получилось, – объяснила она. – Просто так сложились обстоятельства, возникла необходимость, и я появилась в этом Мире. Подобным образом появляются все люди и некоторые разумные существа Потустороннего Мира. Как-то мне было очень одиноко и в моём мегалусе появился друг.
Девушка вдруг резко замолчала и погрустнела.
– А где он сейчас, этот друг? – осторожно спросил Дан, по опыту зная, что такое молчание обычно предваряет какую-нибудь печальную историю.
– Я не знаю, – вздыхая, ответила Ферсия. – Он вышел прогуляться и больше не вернулся. Вдруг с ним что-то случилось, а я даже не могу быть рядом.
Разговор, с точки зрения Дана, принимал опасный оборот – ему казалось, что Ферсия вот-вот заплачет.
– Он мог заблудиться в лесу, – продолжала девушка. – Может быть, кто-то сейчас поглощает его материализацию.
«Это нервы, – решил Дан. – Сначала растибы, а потом и мрокти, кого угодно доконают».
Словно в подтверждение его мыслей, Ферсия залилась потоками слёз, похожими на водопады Атталики.
Дан совершенно растерялся – к такому он не привык и, что хуже всего, понимал, что никакие слова утешения в этой ситуации не помогут, а покажутся глупыми и неуместными.
Вдоволь насмотревшись на «чудеса» Потустороннего Мира (а он по всей вероятности не видел ещё и половины всего) – Дан пришёл к глубокому убеждению, что здесь даже очень приспособленному существу выжить шансов пятьдесят на пятьдесят, а уж неприспособленному – просто нуль с минусом. Едва ли «новорожденный» друг Ферсии мог действительно остаться живым в этом «смертельном абсурде» и поэтому, если он скажет ей, что-то типа: «Не переживай, он нагуляется и вернётся к тебе», – это будет выглядеть слишком фальшиво.
Верный своим убеждениям Дан просто молча ждал, а Ферсия рыдала всё сильней и тогда дарн начал опасаться истерики. Он не привык видеть плачущих женщин – его мать никогда не плакала при нём, и другие женщины тоже, а от сестры слёз и вовсе не дождёшься, разве что – тумаков. Воспоминание о сестре вдруг захлестнуло Дана, он зацепился за него мыслями и подумал о своих родных. Горечь затопила сердце, нахлынув нежданной жалостью… И, повинуясь внезапному порыву, Дан обнял Ферсию и поцеловал, а где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что именно так, кажется, и утешают плачущих девушек в реальном Мире. Ферсия сразу же перестала плакать, и, когда поцелуй закончился, продолжала тихо стоять в его объятиях и смотреть на него одновременно удивлённым и просветлённым взглядом.
– Что это было? – наконец спросила она.
– Выражение симпатии, – от волнения, не подумав, ляпнул Дан.
– А мне понравилось – интересно и приятно, – без всякого смущения заявила Ферсия.
– Я очень рад, – с облегчением проговорил Дан. – Только не вздумай больше плакать, а то от твоих слёз появится ещё какая-нибудь потусторонняя гадость, хватит с нас и мрокти.
Ферсия вдруг рассмеялась:
– Извини, Дан, но я забыла, что ты не знаешь законов нашего Мира. Если кому-то их твоих друзей плохо или он в опасности, стоит поплакать из-за него – это поможет ему спастись или улучшит его самочувствие, где бы он ни был.
После такого откровения, Дану оставалось только сожалеть, что в Реальном Мире подобные законы не действуют, а то бы он рыдал каждый день.
– Ой, кстати, мрокти! – воскликнула Ферсия. – Малыш, наверное, хочет есть.
– Надеюсь он не питается материализациями людей, – саркастически заметил Дан.
– Нет, что ты! – совершенно серьёзно стала убеждать его девушка. – Пока он растёт, ему достаточно растительности. Сейчас я отпущу его в лес, и пока мы будем идти до Города – он вдоволь наестся листьев и травы.
– Интересно. Пока. А когда вырастет? – пробормотал Дан. – Убежит в подпространство, найдёт дыру и напьётся чьей-нибудь крови? Милый малыш…
– Что-что? – переспросила Ферсия – занятая урчащим от голода маленьким мрокти, она не расслышала бормотание Дана.
– Это я так, ничего, – поспешно проговорил дарн, не желая больше спорить с ней по поводу потусторонних чудовищ. – Сам с собой разговариваю. Хотел вот у тебя спросить…
Они снова двинулись по дороге в направлении Города – не спеша, чтобы малыш мрокти не отстал. Маленькое чудовище бежало следом за ними по лесу, растущему вдоль дороги, и на ходу насыщалось свежей зеленью со скоростью культиватора. Дан изо всех сил надеялся, что оно затеряется где-нибудь в дремучих зарослях.
– Так что ты собирался спросить? – поинтересовалась Ферсия.
Дан сориентировался быстро:
– Скажи, пожалуйста. А как же добрые мысли и хорошие поступки? Они тоже как-нибудь материализуются?
Лицо Ферсии озарилось радостью:
– Конечно, материализуются! – воскликнула она. – Думая о чём-нибудь хорошем и совершая добрые дела – мы создаём всё то, что есть в наших домах, включая и сами дома. Так, мы возводим сады, украшаем и обустраиваем мегалусы – свои или соседей, неважно. Но самое главное – этим мы сокращаем все злые проявления нашего Мира.
– Не похоже, чтобы большинство здесь думало о высокой морали, – скептически заметил Дан.
– Увы, нам, – только и вздохнула Ферсия.
Между тем, мрокти насытился и выскочил из ближайших кустов. На пару секунд он замешкался, а потом неожиданно запрыгнул на плечо Дану, к несказанному удивлению обоих путешественников. Там чудовище удобно устроилось и, сыто урча, несколько раз лизнуло ошарашенного дарна мокрым языком.
– Убери его, – попросил он улыбающуюся Ферсию.
Но она только покачала головой:
– Ты ему нравишься, Дан.
– Да, естественно он заранее приценивается и пробует меня на вкус, чтобы найти и напасть, когда вырастет и окажется в подпространстве.
– Нет, он никогда не причинит тебе зла, даже если встретит тебя потом в подпространстве, – серьёзно возразила Ферсия.
– Это почему же?
– Потому, что он появился благодаря тебе, из-за моего страха за тебя. Маленький мрокти знает это и уже предан тебе. Когда он вырастет и уйдёт в подпространство, а это неизбежно, то будет способен убить себе подобного, если тот нападёт на тебя. Так устроен Потусторонний Мир.
– Так что – я ему теперь получается вроде папочки что ли? – смущённо спросил Дан, явно не ожидая такого оборота событий.
Ферсия улыбнулась и кивнула.
– Ладно, пусть сидит, – проворчал Дан. Всё равно деваться было некуда – он не хотел расстраивать девушку, но умиляться по поводу этого чудовища не собирался.
– Думаю, другим охотникам – это понравилось бы, – чуть погодя добавил он со смехом, когда до него дошёл весь юмор происходящего.
– Ты так хорошо с ним смотришься! – мгновенно отреагировала Ферсия.
– Эй, не вздумай опять бояться за меня, – поспешно предостерёг её Дан. – А то, чего доброго, мне придётся открыть питомник для мрокти и заниматься их воспитанием.
Ферсия невесело усмехнулась:
– Не переживай, Дан. Не любые, а только очень сильные и искренние чувства, мысли или поступки вызывают материализации. – И тут же полюбопытствовала:
– А что такое питомник?
Они прибавили шагу, и пока Дан рассказывал Ферсии о питомниках – впереди на дороге показались множественные материализации городских ворот.


Ферсия и Дан сидели у городской стены, очертания которой дарн едва различал. Рядом с ними находились товарищи по несчастью – люди, имеющие только одну материализацию, но желающие попасть в город. Все они ждали и высматривали сердобольных субъектов, которые могли бы заплатить за них. Ферсия внимательно наблюдала за очередью у ворот, выбирая возможную «жертву» и тихо бормоча себе под нос: «Может быть этот? У него их целых пять, наверное, долго не вылезал из своего мегалуса… Ох, нет! Он уже занят. А вон тот, стоящий за ним – у него четыре и его, кажется, ещё никто не заметил». Ферсия повернулась к Дану:
– Пойдём, попробуем его уговорить.
Однако, Дан не сразу отреагировал на её слова, он был занят: рассматривал мезтаргов, стоящих у ворот. Хотя Дан плохо различал сами ворота, он очень отчётливо видел знакомые, отливающие медью фигуры. Полулюди – полунасекомые в медных доспехах…
Совершенно инстинктивно дарн сосредоточился и приготовился к бою, а потом вспомнил, что с этими мезтаргами он сражаться не собирается. Дан почему-то сразу же понял, что все мезтарги имеют только одно воплощение, подобно другим не людям Потустороннего Мира, хоть и питаются субъектными материализациями. И, по всей видимости, весьма успешно, если судить по очереди у ворот.
Люди безропотно отдавали свои материализации – впрочем, даже не отдавали, а позволяли их забирать. Мезтарг, нависая над неподвижно стоящим человеком, разворачивал перед ним жёсткие медные крылья и аккуратно отделял одну из материализаций с помощью тонких и гибких конечностей. Таким способом субъект получал возможность беспрепятственно войти в город, а мезтарг принимался за следующего.
– Идём, Дан, – голос Ферсии вывел дарна из состояния задумчивого созерцания, и они заспешили к воротам, под недовольные выкрики сидящих у стены людей – там тоже была своя очередь. Но они не успели, их опередили какие-то более расторопные личности. Тогда Ферсия предложила не отходить далеко от ворот, чтобы в следующий раз быть первыми.
– Послушай, Ферсия, – через некоторое время поинтересовался Дан, взвесив все обстоятельства. – А какая выгода тем, кто отдаёт свои материализации в уплату за других.
– Самая прямая, – ответила девушка. – Мезтарги не будут собирать с них дань, пока количество воплощений не достигнет восьми. Но встречаются и такие, которые отказываются заплатить за других. Однако это их дело и осуждать здесь никого не принято.
Рассматривая прибывающих к воротам людей, Ферсия продолжала посвящать Дана в проблемы Потустороннего Мира.
– Представь себе, иногда люди сами просят мезтаргов избавить их от какой-либо дополнительной материализации. Это происходит тогда, когда она становится больной или изначально является слабой, а то и уродливой. Такая не нужна никому, поскольку мешает человеку и может заразить другие материализации. А мезтаргам всё равно.
– Понятно, – отозвался Дан. – Санитары Потустороннего Мира. С ума сойти!
– Что? – переспросила Ферсия.
– Так, ничего, – поспешно ответил Дан. – Скажи лучше, на каком языке вы с ними разговариваете?
– Они не говорят, – пояснила Ферсия. – Однако ты сразу поймёшь, что им от тебя нужно.
– А они поймут, что мне нужно от них?
– Безусловно, для мезтаргов твои мысли воплощаются в объектные материализации, невидимые другим и воины легко читают по ним все твои потребности и желания. От них трудно скрыть что-либо…
Внимательно слушая Ферсию, Дан едва почувствовал, как кто-то сзади тихонько трогает его за локоть. Он вопросительно обернулся и увидел два часто мигающих близко посаженных глаза и извиняющуюся улыбочку.
Дальнейшее произошло стремительно, «с быстротой мгновения», – как говорят дарны. Мрокти, почуяв неладное, метнулся на руки Ферсии, жалобно пискнув. Дан услышал пронзительный крик Ферсии, а затем люди из очереди рванули кто куда, толкая друг друга и при этом истошно вопя:
«Праптас! Праптас!». Только теперь Дан заметил несуразность во внешности невысокого худого мужчины, норовящего прильнуть к нему, – его второй материализацией была… женщина.
Дан не растерялся. Он схватил неправильно материализованного монстра-неудачника за шкирку и толкнул в сторону невозмутимо ожидающих мезтаргов.
Поскольку очередь перед ними благополучно испарилась, Дан оказался прямо перед высокой фигурой в медных доспехах. Он впервые видел так близко узкое нечеловеческое лицо с чёрными непроницаемыми треугольниками глаз, в окружении кольцеобразных складок. Мезтарг равнодушно скользнул взглядом по Ферсии, Дану и уставился на праптаса. Треугольные глаза загорелись жёстким бордовым светом, заставив потустороннего паразита съёжиться под этим взглядом. Дарн повернулся к бледной от испуга Ферсии, прижимающей к груди трясущегося от страха мрокти, и заметил маленькое серое облачко над её головой, которое быстро менялось, принимая знакомые очертания.
Мезтарг едва заметно кивнул и указал им на городские ворота – Дана, Ферсию и двух мрокти пропустили в город.


Ферсия долго не могла прийти в себя от ужаса, и Дану снова пришлось её успокаивать уже испытанным способом, когда они оказались за городскими стенами. Нельзя сказать, что ему это было неприятно, но прохожие глазели на них с таким откровенным изумлением, что Дан смутился и перешёл на слова. Ферсия, наконец, улыбнулась, а мрокти устроились у Дана на плечах – каждый со своей стороны:
– Чего только не вытерпишь ради женщины, – ворчал дарн, а оба чудовища радостно урчали.
Однако Дан вдруг почувствовал, что настолько очарован этой потусторонней девушкой, что согласился бы, наверное, тащить на себе и згина, лишь бы она вот так смотрела на него, полными всепоглощающей симпатии глазами и была счастлива при этом…
Дан тут же устыдился и презрительно подумал о своей слабости: «Мужчина! И какой ты после этого дарн». Дарнская философия исключала подобные проявления человеческого несовершенства и учила эмоциональной неуязвимости, иначе охотнику-дарну не выжить. Поэтому Дан сразу отбросил разные посторонние мысли и сосредоточился на потусторонней действительности.
Он чувствовал себя очень неуютно. Город представлялся ему сплошным нагромождением каких-то совершенно неузнаваемых форм.
– Сплошной множественный кубизм, – бормотал дарн, пытаясь вспомнить, что обозначает это странное слово, каким-то образом пришедшее ему на ум.
Ферсия глядя по сторонам, принялась объяснять, что количество материализаций одного здания часто достигает сотни.
– Да, уж! – Дан чувствовал, как тихо сходит с ума. – Одно могу сказать точно – считать в вашем Мире умеют хорошо. Вынужденная необходимость.
Не понимая его сарказма, Ферсия продолжала объяснять ему, почему им надобно найти проводника, чтобы перебраться через долину и разломы к Горе. Дану опять стало стыдно за своё недопустимое поведение, и он сосредоточился на её объяснениях.
– Без проводника нам не подойти к Горе, – говорила девушка. – Я совершенно не знаю тех мест – никогда там не была.
– Ты знаешь, где его искать? – поинтересовался Дан, обретая прежнюю уверенность и спокойствие разума.
– Само собой! На площади Проводников, – сообщила Ферсия и, подхватив его под руку, увлекла куда-то в множественное пространство светящихся домов и улиц.
Они остановились только у высокого раскидистого дерева, которое росло в конце длинного узкого переулка при выходе на площадь. Как ни странно, Дан видел его довольно отчётливо, а потом понял почему – дерево было всего одно. А вот от количества самого разного народа на площади и его многочисленных реализаций у дарна просто рябило в глазах.
– Едва ли я смогу здесь кого-то найти, – неуверенно сказал Дан. – Я даже не отличаю Проводников от других людей.
– Предоставь это мне, – ответила Ферсия и огляделась по сторонам. – Только мне необходимо сначала пополнить запас сил, я чувствую себя истощённой, хотя дорога была длинной и богатой на материализации. Наверное, всё дело в большом количестве людей на дороге, в растибах и других событиях – я просто не успевала думать о себе.
Смысл её рассуждений был едва понятен Дану, но вскоре для него многое прояснилось. Ферсия обратила внимание на одинокое дерево.
– Бедное! – воскликнула девушка и тут же пояснила. – Слишком много путников присаживалось отдохнуть под его ветвями, и дереву приходилось отдавать свои материализации, чтобы они могли, как следует отдохнуть.
Заметив выражение лица Дана, который в последнее время плохо соображал от такого обилия абсурда, Ферсия предложила:
– Думаю нам обоим надо немного отдохнуть и подкрепиться. Тем более что гостиница вот она – рядом.
Девушка указала на большое многоэтажное здание, стоящее как раз на площади с противоположной стороны от одинокого дерева.
– Видишь вывеску?
Дан кивнул, хотя не видел практически ничего, кроме размытых очертаний неясных множественных фигур, расположенных над тем, что, как он предполагал – могло являться дверью.
– Там написано: «Готовые материализации. Всё, что вам нравится на ваш вкус и выбор», – прочитала для него Ферсия, прекрасно понимая замешательство Дана, но, стараясь его подбодрить. – Пойдём туда!
Дарн улыбнулся:
– Я не питаюсь материализациями, даже в готовом виде – ты же знаешь.
– Я совсем забыла, – огорчённо прошептала Ферсия. – Так ты совсем ослабеешь.
– Не беспокойся, у меня найдётся, чем пополнить силы, – заверил её Дан. – Я ведь – дарн и всё необходимое всегда со мной. Иди, подкрепись, а я подожду тебя здесь, посижу пока под деревом.
Ферсия окинула дерево оценивающим взглядом:
– Оно едва совсем не зачахло из-за путников, поэтому под ним больше никто не сидит.
– Но я же не житель Потустороннего Мира, – напомнил Дан. – И не причиню вреда этому дереву.
– Верно, – улыбнулась Ферсия. – Хорошо, подожди меня здесь – я скоро вернусь. Только никуда не уходи.
– Да куда же я денусь, – пробормотал Дан, глядя, как её изящная фигурка исчезает в двери множественного дома.
Он уселся под деревом, предварительно посадив обоих мрокти на травку перед зданием гостиницы – пусть подкрепятся её многовариациями. Пока чудовища, урча, лакомились, Дан решил, что пришло время подумать о собственном питании, и тут же осознал, как он голоден. Дарн не обманывал Ферсию, говоря, что у него найдётся, чем пополнить запас сил. Он достал из поясного кармана небольшой свёрток и, не разворачивая, аккуратно вытащил тонкую, полупрозрачную пластинку синего цвета. Положил в рот и стал медленно жевать, разглядывая окружающий Мир.
Как и все воины-охотники, Дан всегда носил с собой дорожную провизию – особые питательные пастилки, приготовленные из злаков и ягод, которые выращивали и собирали в Речной Долине Дарнтарна. Эти пастилки практически никогда не портились и были настолько тонкими, что в одном поясном кармане дарна компактно помещалось более сотни штук. Одна такая пастилка надолго снабжала его организм питательными веществами, необходимыми для жизни и работы в экстремальных условиях, но если честно, голода они почти не утоляли. Проглотив пару таких пластинок, Дан чувствовал себя вполне окрепшим, но далеко не сытым. Однако долгие годы тренировки позволили ему вытеснить чувство голода из своего сознания, и он убрал свёрток с пастилками обратно в карман.
Дана начали тренировать, обучая его всему, что должен знать и уметь дарн-охотник с пяти лет. Это было продиктовано особыми условиями жизни в Дарнтарне: воинов-охотников начинали обучать очень рано, хотя за пределами Речной Долины больше придерживались эссинских традиций, нежели дарнских. А вот в Тэппе, где родился Дан, любой десятилетний воин-охотник мог в одиночку противостоять десятку подпространственных чудовищ.
В перерывах между тренировками Дан постигал основы дарнской философии и общие законы Мироздания, о которых ведали Мудрецы. Всю жизнь Дана учили уничтожать потусторонних тварей, выползающих из подпространства, но он с самого детства понимал, что главное не в том, чтобы убивать. Мудрецы говорили ему и другим молодым дарнам о важности тренировки, как всего организма, так и духовных качеств; об использовании своих способностей на благо другим людям и созидания ценностей; о защите Мира и поддержании законов Мироздания; о важности жизни и неизбежности смерти, которую всё же можно победить, и ещё о многом. Дан прочно усвоил всё это и стал воином-охотником, как и отец.
Когда обучение закончилось, учитель – Мудрец, ушедший затем познавать Истину на Равнину Чёрных Валунов, сказал Дану о его готовности к самосовершенствованию. Согласно дарнским традициям – это означало наступление зрелости.
Дан смотрел, как насыщаются мрокти, и думал – не является ли нарушением традиций снисходительное отношение к этим потусторонним тварям. Чудовища, наконец, наелись и подлетели к дарну. Один из них свернулся калачиком, уткнувшись ему в колени, а другой – просто уселся рядом, таращась на прохожих. И Дан вдруг понял, какие они разные, несмотря на внешнее сходство.
Раньше он воспринимал этих тварей как нечто безликое и совершенно одинаковое, теперь задумался над этим и вспомнил одно изречение дарнских Мудрецов: «Не бойтесь нарушить традиции, опасайтесь того, что чрезмерным соблюдением традиций и правил вы можете привести кого-то к гибели, как физической, так и духовной».
Окончательно успокоившись на этот счёт, Дан прислонился спиной к дереву и, почувствовав затылком его твёрдую морщинистую поверхность, обрёл некую уверенность, способную поддержать его в этом чуждом Мире. Возможно, он поэтому и решил остаться здесь, усевшись именно под деревом, которое отличалось от многомерных монстров городских зданий.
Дан осторожно провёл пальцами по толстому древесному корню, торчащему из земли, и определил, что дерево чувствует себя точно так же. Дан готов был поклясться, что понимает его состояние, и с грустью подумал, – успеет ли дерево обзавестись хотя бы ещё одной материализацией, прежде чем какой-нибудь безалаберный путник решит отдохнуть под ним, истощив его окончательно и лишив жизни.
Дан обвёл взглядом окружающее пространство, посмотрел вверх, потом снова на дома и людское разнообразие на площади, пытаясь, всё это как следует рассмотреть. Оказавшись в Городе и получив возможность побыть в одиночестве, он вдруг, наконец, осознал то, что заметил уже давно – здесь в Потустороннем Мире не было привычной для него смены дня и ночи. Впрочем, ни солнца, ни луны, ни звёзд, ни неба – здесь тоже не было. Вместо неба, серое клубящееся вещество бесконечной бездны, наполненное вихревыми потоками и время от времени прорезаемое серебристо-белыми всполохами.
Источником Света в Потустороннем Мире служили сами объекты, от которых исходило мягкое голубовато-серебристое свечение. В Реальном Мире такой свет называли потусторонним. Поэтому нет ничего удивительного в том, что многие люди, находясь в плену суеверий, сторонятся равнин Дарнтарна, над которыми рассеян точно такой же металлический отсвет.
Дан отметил про себя это сходство и, устроившись поудобней, закрыл глаза. Он отрешился ненадолго от внешнего Мира, чтобы немного отдохнуть от обилия новой информации. Поэтому Дан и не заметил незнакомца, остановившегося чуть поодаль и наблюдающего за ним.
«Дарн? Здесь?.. Да ещё с мрокти, – бормотал этот человек, внимательно разглядывая Дана. – Странно, очень странно. Я бы даже сказал невероятно».
Незнакомец, выждал некоторое время, пока Дан снова ни открыл глаза, и тогда подошёл. Заметив движение, дарн быстро вскочил на ноги, а потревоженные мрокти тут же взлетели ему на плечи.
– Твои? – полюбопытствовал человек, которого Дан видел впервые.
– Почти, – коротко ответил дарн, в свою очередь разглядывая незнакомца.
Ничего опасного или необычного он не заметил, не считая того, что человек имел только одну материализацию, подобно Ферсии.
– Ты ведь не из Города? – продолжал расспрашивать незнакомец. – Что ты делаешь на площади?
Дан подумал, что скрывать ему нечего и ответил:
– Я ищу проводника.
– Что ж, тебе очень повезло – я и есть Проводник. Куда ты направляешься?
В этот момент из гостиницы вышла Ферсия и, увидев, что у Дана появился собеседник, быстро подошла к нему и встала рядом. Дан слегка обнял её за плечи и ответил:
– Нам нужно попасть к Горе.
– Тогда вам повезло вдвойне, да и мне тоже! – радостно вскричал Проводник.
– А вы действительно Проводник? – недоверчиво поинтересовалась Ферсия.
– Один из самых лучших! Я единственный кто отведёт вас к Горе. Дорога туда небезопасна – один Лес чего стоит и эти чудовищные разломы у подножия Горы, а большинство проводников предпочитают более спокойный и безопасный путь. К Горе теперь никто не ходит, и я вот уже много материализаций сижу без работы. Поэтому и обрадовался так возможности поработать на вас.
Пока длился этот речевой поток, Дан и Ферсия неуверенно и беспокойно переглядывались, а когда закончился, дарн сразу же спросил:
– Почему к Горе теперь никто не ходит?
– С некоторых пор она находится в оцеплении армии враждебных мезтаргов, которыми управляет этот колдун, пытающийся прибрать здесь всё к своим рукам. Да все уже знают об этом! А вы что, не в курсе?
Дан и Ферсия отрицательно покачали головами.
– Мы первый раз в Городе, – объяснила Ферсия.
– Все окрестные мегалусы уже знают, – заявил Проводник и тоже покачал головой. – Бедняга Стевер! Когда-то люди толпами ходили к нему за советом или помощью, поэтому у меня и моих напарников было много работы. Теперь даже проводники отказываются идти туда – все боятся враждебных мезтаргов и того колдуна. Дан нахмурился:
– Раз ты всё знаешь, может, скажешь – как его зовут.
Проводник задумался, словно припоминая, потом вздохнул.
– Нет, забыл, – с видимым огорчением ответил он. – Кто-то мне говорил, а я забыл. Помню только, что имя такое длинное и сложное. А ещё я слышал, что он очень высокий, как мезтарг и у него лиловые глаза. Подумать, так может, ещё вспомню…
– Понятно, – отозвался Дан. – Можешь не вспоминать. Его имя Кэдторано. Верно?
– Похоже на то, – подтвердил Проводник. – Так вы не раздумали идти к Горе.
– Нет, мы пойдём, – в один голос ответили Дан и Ферсия.
Глаза Проводника радостно блеснули, и он с воодушевлением заговорил:
– Вот увидите, я не обману ваших ожиданий! Я проведу вас самыми короткими и безопасными тропами. Я умею усмирять гнев растибов и избегать встреч с лесными чудовищами. Я даже знаю, как задобрить мезтагов, чтобы нас пропустили, куда нужно. Со мной вам обеспечен удобный и уютный отдых в пути. Моё искусство проводника для вас и только для вас!
– Хорошо, Проводник, – ответила Ферсия. – Мы берём тебя на работу.
Глаза проводника снова блеснули, и при этом он как-то оценивающе посмотрел на Дана. Дарну это не понравилось, и он внимательно заглянул в глаза собеседнику, но тот тут же отвёл взгляд и расплылся в улыбке, глядя на Ферсию.
– Можно узнать твоё имя? – спросил Дан.
– Никакой тайны здесь нет, меня зовут Юлан, – по-прежнему улыбаясь, ответил Проводник.
– А ты сможешь провести нас через разломы? – осведомился Дан.
– Я знаю самые узкие места каждой трещины, – с достоинством ответил Юлан. – И умею прокладывать мосты.
– Ладно, мы пойдём с тобой к Горе, – согласился Дан, следя за реакцией проводника, но тот лишь благодарно кивнул и спросил:
– Вы можете немного подождать меня здесь? Я должен сообщить Мастеру Проводников, что, наконец, нашёл работу.
Они не возражали, и когда он отошёл, мгновенно затерявшись в пёстрой толпе на площади, Дан повернулся к Ферсии и поинтересовался:
– Ты ему доверяешь?
– Вполне, – улыбнулась Ферсия. – Хотя, конечно, насчёт мезтаргов он слегка приврал. Никто не может задобрить мезтарга. Скорей всего он поведёт нас так, что мы их даже не встретим.
Внезапно Дана посетила одна очень неприятная мысль:
– Ферсия. А как мы ему заплатим? Чем вообще берут плату проводники?
Девушка испуганно округлила глаза и зашикала на него:
– Тише, Дан. И не вздумай сказать то же самое Проводнику или кому-то ещё. Это ужасно неприлично. Плату у нас берут только мезтарги, а люди получают возможность реализоваться через объектную материализацию, оказав кому-нибудь полезную услугу. Проводник поможет нам и сможет сотворить что-нибудь необходимое для себя. Как и в той гостинице, где я подкрепилась – те, кто работает там, оказали мне услугу и воплотили благодаря этому множество замечательных вещей, потому что я осталась довольна их работой. Хорошо выполненная работа и наша благодарность за неё, способствуют созданию всего, что необходимо для жизни. А тот, кто хочет получить ещё и плату – корыстен и от его корысти материализуются чудовища.
– Я очень рад, что ты мне это объяснила, – сдержанно отреагировал на её выговор Дан и задал вопрос, о котором тут же пожалел. – Ты тоже оказываешь мне услугу, Ферсия?
Девушка вспыхнула, залепила ему звонкую пощёчину и мгновенно расплакалась:
– Прости, Дано, прости, – повторяла она сквозь рыдания. – Прости.
Дан нежно обнял Ферсию и легонько поцеловал её мягкие пушистые волосы:
– Это ты прости меня за мой гадкий вопрос.
– Я не оказываю тебе услугу, – говорила она, пока он вытирал её слёзы. – Скорее себе. Я уже не могу без тебя, Дан.
Он не знал, что ответить ей и погладил по голове, а она так печально посмотрела на него, вздохнула, но вдруг вскрикнула и отшатнулась, разглядев что-то за его спиной. Дан резко обернулся, заслонив собой девушку, так, что мрокти испуганно разлетелись в разные стороны. Сначала он ничего не понял – там находилось только дерево, под которым он отдыхал. А потом сообразил – что-то не так было с этим деревом. Оно шелестело листьями от налетевшего потустороннего ветра, размахивая ветвями и множась в глазах Дана. Он просто оторопел, а Ферсия считала:
– Один, два, три,… двадцать семь! Такого не может быть! Дерево не могло умножиться за такой короткий срок. Оно было слишком истощено. Что произошло?
Дан недоумённо смотрел на неё:
– Я ничего такого не заметил когда отдыхал под ним.
В этот момент вернулся Проводник и то, каким образом дерево обрело материализации так пока и осталось для них тайной.
Минуя многообразие длинных улиц и широких площадей, они вышли из Города за ворота, противоположные тем, через которые вошли в него, и оказались на основной дороге. Прямая и ровная, повторяясь невероятным количеством очертаний, она некоторое время вела их мимо густых лесов. Когда леса закончились, растибов стало попадаться на пути гораздо меньше, а вдоль дороги потянулось бесконечное множество мегалусов. Затем дорога стала постепенно поворачивать направо, и у большого чёрного столба с оторванным указателем Юлан остановился.
– Дальше нам в другую сторону, – объяснил он своим спутникам и свернул с дороги налево.
Теперь он вёл их по узкой тропе, проложенной через глинисто-каменистые бугры к подножию невысоких, покрытых травою и редкими кустарниками, сопок. Тропа, убегая вперёд, терялась где-то среди камней, и вскоре они почувствовали, что начинают подниматься всё выше и выше.
– Сейчас минуем эту гряду, – пояснил Проводник. – И попадём прямо в долину. Потом опять будет нормальная дорога, но без растибов.
– А это не опасно? – встревожилась Ферсия. – Как же мы узнаем, если кто-то начнёт замышлять недоброе?
– Опасно, – подтвердил Юлан и, заметив, что она остановилась в нерешительности, поспешно добавил. – Да там и некому замышлять-то, ни одного человека вы на дороге теперь не встретите – это я вам гарантирую.
Они пошли дальше, и вскоре тропа привела их к широкому распадку, усеянному жёлто-серой россыпью каменных осколков. Через распадок они вышли на неровную дорогу, где им открылась долина, и Гора, которая высилась с противоположного края долины.
Отчётливо увидев Гору, на какое-то время скрытую от его взора городскими стенами и сопками, Дан застыл в немом изумлении. Гора очень сильно изменилась – из ровного конуса она превратилась в огромный гладкий кулак, нависший над краем долины в окружении гор пониже. По крайней мере, Дан так это увидел.
Гора словно грозила кому-то, приняв новую форму, соответствующую своему настроению. Ещё Дан заметил, что у его спутников такое преобразование Горы не вызвало никакого удивления. Поэтому дарн ничего не сказал, а только подумал: «Кем бы ни был этот Стевер – он тот ещё субъект и Кэдторано не так-то легко будет с ним справиться, даже со всей своей потусторонней армией». Дан почувствовал, как проникается симпатией к этому волшебнику, которого никогда не видел.
Тем временем, пока Дан изумлялся Горе, осматривая окрестности – Ферсия присела отдохнуть на придорожный камень; а Юлан, пройдя чуть вперёд по дороге, напряжённо вглядывался вдаль, что-то прикидывая и определяя. Наконец, он обернулся и позвал:
– Идёмте дальше, впереди опасности нет!

Это ещё не всё. Из-за ограничений по знакам придётся отсылать текст несколько раз.

[Логан]

Продолжение

Они спустились в долину, и теперь их путь лежал мимо череды каких-то тёмных пустошей и чёрных холмов. Никаких мегалусов здесь и в помине не было, да и людей тоже. Однако на них никто не нападал, не пытался причинить вред, а страшные чудовища не выглядывали из придорожных канав. Ферсия совершенно успокоилась, а Дану наоборот всё это показалось подозрительным – ему столько твердили об опасностях Потустороннего Мира, что при видимом отсутствии таковых – он насторожился.
Всю дорогу дарн не переставал сверлить взглядом чёрные холмы и внезапно отметил про себя, что стал более отчётливо воспринимать всё, что его окружало. Он почти перестал замечать разницу между Потусторонним и Реальным Мирами, которая раньше постоянно терзала его глаза. Эта местность казалась слегка изменённой РЕАЛЬНОСТЬЮ, но весьма мрачной. Однако ни Проводник, ни Ферсия словно не замечали этого, и Дан решил не терять бдительности.
Он внимательно смотрел под ноги, по сторонам и вскоре увидел, что на холмах стали появляться редкие домики – такие же тёмные и зловещие, преимущественно одно-, двухэтажные, обнесённые лёгким покосившимся штакетником и без каких-либо признаков жизни. Дан подумал было, что все они заброшены, как вдруг в верхнем окошке одного из домов вспыхнул яркий жёлтый свет. Потом стали зажигаться и другие огни, и дарн обратил внимание, что привычный голубовато-серебристый свет вдруг сменился серым сумраком. Позже он понял, что окружающие объекты перестали светиться, но всё же полной темноты так и не наступило. Ярко сияла Гора, которая по-прежнему имела форму кулака в ореоле металлического света. Из домиков так никто и не вышел, а когда впереди у дороги показалась небольшая рощица – они решили остановиться и отдохнуть.
Тонкие полупрозрачные деревца имели по две-три материализации, а для проголодавшихся мрокти нашлось достаточно травы. Дан присел рядом с Ферсией, которая прилегла прямо на траву, наблюдая за резвящимися чудовищами. Одновременно он охранял её, не доверяя этой навязчивой безопасности вокруг, и следил за Проводником. Когда Юлан подошёл к нему, дарн спросил:
– Что это за домики, мимо которых мы проходили?
– Посёлок ниигов. Нииги – чудной народ, но совершенно безобидный, их не нужно бояться.
– А кого нужно? – поинтересовался Дан.
Проводник прищурившись, посмотрел куда-то в сторону, а затем снова на Дана и глаза его сверкнули.
– Пока некого бояться, – неожиданно загадочно ответил он. – Я скажу, когда будет опасно.
По мнению дарна это прозвучало как-то уж слишком зловеще, но Дан был не из тех, кто паниковал раньше времени.
Вскоре Юлан отправился вперёд посмотреть дорогу, пообещав позвать их, а Дан остался в роще и наблюдал за Ферсией, которая играла с мрокти.
– Ты очень к ним привязалась? – спросил он, видя, как девушка поглаживает мягкую шёрстку одного из них.
Ферсия грустно улыбнулась в ответ:
– Что ты, Дано, мне нельзя. Когда они подрастут и окрепнут, их шерсть станет густой и жёсткой, а когти и зубы острыми – они больше не смогут здесь оставаться. Их место в подпространстве и они уйдут. Мрокти и подобные им – не из тех, кто может жить в Потустороннем Мире. Некоторые из наших порождений могут, например, саффи, а мрокти – нет. Мезополе, которое является одним из источников Потустороннего Мира, губительно действует на этих существ, когда они вырастают. Мезтарги уничтожают их, поэтому мрокти, згины и прочие – убегают и прячутся в подпространстве при появлении воинов Потустороннего Мира.
– Значит, они уйдут, и ты их никогда больше не увидишь?
– Я могу встретить их, находясь в подпространстве, и отличу своих мрокти от тысячи таких же, как эти. Они тоже никогда меня не забудут.
Дан вдруг почувствовал, как он сильно привязался к этой милой девушке, но тоже должен будет уйти, оставив её в Потустороннем Мире. А если нет? Может ли он взять её с собой? Дан всегда знал, что потусторонним существам не место в Реальном Мире, но Ферсия – человек, а у людей, возможно, всё по-другому.
– Послушай, Ферсия, – обратился он к ней. – Ты хотела бы пойти со мной в Реальный Мир?
Ферсия снова улыбнулась, только ещё печальней, чем прежде:
– Дело не в том, что я хочу, Дано. Я просто не смогу жить там, в твоём Мире.
– Но я же как-то живу здесь, – возразил он.
– И тебе нравится такая жизнь? – осведомилась девушка. – Ты многое не различаешь и не умеешь поглощать материализации. Ты ничего не знаешь об этом Мире. Если оставить тебя одного – ты, скорей всего, и не выживешь. Голод или потусторонние чудовища убьют тебя. Ты человек Реального Мира, хотя и дарн, а я – человек Потустороннего Мира. Меня может подстерегать там множество неприятностей и опасностей, включая и полное истощение. Я даже не знаю всего, что меня там ожидает.
– А если бы ты могла, то согласилась бы пойти со мной? – затаив дыхание, спросил он.
– Я бы отправилась с тобой куда угодно, и не раздумывая, – внезапно задрожавшим голосом ответила Ферсия и, нежно погладив его по щеке, отвернулась, едва сдерживая подступившие слёзы.
– Давай больше не будем говорить об этом, – попросила она через некоторое время, и Дан пообещал ей не затрагивать эту тему, только если она сама не захочет.
Вскоре со стороны дороги раздался голос Проводника, он приглашал их продолжить путь, поскольку дорога впереди была свободна и безопасна. До поры до времени.
Они ещё некоторое время двигались вперёд, мимо всё тех же тёмных пустошей и холмов, которые вскоре уступили место колючим серым зарослям. На дорогу с обеих сторон стали наступать усеянные колючками кустарники. Окружающее Дана пространство снова множилось и расплывалось в его глазах. Дарну опять приходилось напрягать зрение, чтобы хоть что-нибудь рассмотреть. Однако он видел или скорее чувствовал, что дорога становится всё уже и уже под напором неведомых ему растений. Постепенно она превратилась в узкую тропинку, а потом и вовсе исчезла, нырнув под непролазной стеной прихотливо изогнутых серых деревьев без листьев, преградивших им путь.
– Колючий лес, – сообщил Юлан.
Его спутники в растерянности смотрели на острые шипы и колючки, которыми были сплошь усеяны ветки тесно сплетённых между собой растений.
– Как же мы здесь пройдём? – с удивлением поинтересовалась Ферсия. – Или его можно обойти?
– Нет, обходить слишком далеко, так мы и через двести тысяч материализаций не попадём к Горе, – ответил Юлан и, видя их недоумение, вдруг рассмеялся. – А вы, спрашивается, зачем наняли проводника, если собираетесь сомневаться в нём?! Я ведь говорил вам, что могу провести вас, где угодно. Разве нет? Так вот, я знаю, как заставить эти заросли пропустить нас.
Говоря это, он наклонился к ближайшему кусту, словно высматривая что-то, а потом обратился к своим спутникам:
– Идите сюда и смотрите.
Проводник протянул руку и, ухватив, оторвал что-то растущее на одной из веток. После этого куст сразу как-то обмяк и распластался на земле, став совершенно мягким и безжизненным, а Юлан продемонстрировал Дану и Ферсии маленький острый отросток зелёного цвета.
– Находите такую же колючку и отламываете. Это нужно проделывать со всеми стоящими на пути деревьями и кустами, чтобы освободить нам дорогу. Они, конечно, будут отращивать новые колючки и снова подниматься, но не сразу, и мы успеем отойти от подальше, если не станем мешкать. Но ни в коем случае не трогайте красные отростки – иначе дерево выстрелит в вас всеми своими иголками. Вместе мы быстро минуем этот участок пути. Итак, вперёд и держитесь поближе ко мне.
Однако Дан не двинулся с места. Лес начал так сильно множиться и мелькать у него перед глазами, что дарн не отличал стволы от веток и не видел ни одной колючки, не говоря уж о том, какого они цвета. Проводник успел положить несколько деревьев, прокладывая тропинку в колючих зарослях, когда Ферсия оглянулась и, посмотрев на Дана, поняла, что он не сможет идти дальше без её помощи.
– Подожди! – окликнула она Юлана и, взяв Дана за руку, повела его за собой, заботясь о том, чтобы он не наткнулся на острые колючки близко подступающих к их временной тропе деревьев.
– Что такое? – раздражённо откликнулся Юлан, продолжая валить деревья, и постепенно продвигаясь вперёд.
– Всё в порядке, – поспешно ответил Дан, крепко сжав Ферсии руку – ему почему-то не хотелось признаваться Юлану в том, что он с трудом воспринимает окружающий мир.
Проводник обернулся и, прищурившись, посмотрел на дарна. В его взгляде опять промелькнуло что-то такое, что очень не понравилось Дану.
– Если не собираетесь мне помогать, – недовольно сказал Юлан. – То хотя бы не отставайте. Нам лучше поторопиться, иначе мы не успеем уйти достаточно далеко, прежде чем деревья встанут и зададут нам жару.
Ферсия всё-таки немного помогла Проводнику, когда в глазах у Дана немного прояснилось, и он более или менее приспособился. Дальше они пошли гораздо быстрее и вскоре заметили просвет впереди за деревьями.
– Вот и лес заканчивается, – объявил Юлан. – Скоро мы будем на месте.
– У Горы? – поинтересовалась Ферсия.
Проводник усмехнулся:
– Ещё нет, но за Колючим лесом находится моя деревня, а от неё совсем недалеко до разломов, Гора же возвышается сразу за разломами. В деревне мы сможем отдохнуть в домашнем тепле и уюте, а потом с новыми силами двинемся дальше.
«Теперь понятно, почему он так хорошо знает эти места», – подумал Дан и посмотрел на Ферсию. Девушка заметно приободрилась, услышав об отдыхе и, заметив, что Дан на неё смотрит – улыбнулась ему.
Лес внезапно превратился в редколесье, а затем и вовсе закончился, и они вошли в широкие деревянные ворота с надписью: «ПРИСТАНИЩЕ» – так, по крайней мере, прочитала Ферсия. Здесь, к радости Дана, – он опять увидел все объекты довольно отчётливо, даже колючие кусты, которые росли тут и там по обе стороны от главной деревенской улицы. Вдоль неё на приличном расстоянии друг от друга высились деревянные постройки, тоже окружённые колючей растительностью, только покрытой листьями и мелкими цветочками. Проводник вскоре остановился рядом с одним из домов и сообщил:
– Это жилище моих друзей.
В тот же момент из дома вышла какая-то женщина и, приветливо улыбаясь, направилась к ним.
– Януйя, – обратился к ней Юлан. – Я привёл путников – они устали и нуждаются в отдыхе. Приготовь им кровати и всё такое, а мы пока пойдём в таверну и чем-нибудь подкрепимся.
Женщина в ответ кивнула, поздоровалась с ними, бросив при этом быстрый взгляд на Дана, тут же перевела его на Ферсию и воскликнула:
– Бедное дитя, она же едва держится на ногах! И ты собираешься тащить её в таверну. Идите сами, а девочку оставьте здесь – у меня есть много питательной материализации. В таверне собираются одни мужчины, Юлан, и ведут разные нудные разговоры – это не место для такой милой девушки.
К удивлению Дана, Ферсия моментально согласилась с ней:
– Да, конечно, я лучше останусь в этом доме.
Она устало улыбнулась:
– Я, правда, не хочу никуда идти, пока не отдохну, как следует. А ты ступай, Дан, может быть, узнаешь что-нибудь важное для себя.
Дарн нахмурился:
– Без тебя я никуда не пойду, Ферсия. Мне незачем идти в таверну – я останусь здесь с тобой.
Юлан и Януйя сразу помрачнели и обиженно переглянулись, а Ферсия вдруг схватила Дана за руку и оттащила в сторону:
– Как ты можешь, – горячо зашептала она. – Нельзя оскорблять подозрениями тех, кто оказывает тебе гостеприимство, да и Проводнику ты наносишь этим незаслуженную обиду. Таковы законы Потустороннего Мира! Их опасно нарушать. Проводник – самый надёжный человек. Если ты не будешь ему доверять, он ничего не сможет создать, выполнив свою работу. А, подозревая эту женщину, ты добьёшься того, что у неё в доме испортятся все материализации. Ты должен теперь извиниться. Иначе они имеют полное право отказать нам в услугах…
– Подожди, Ферсия, – перебил её Дан. – Я ведь не житель Потустороннего Мира и ваши законы на меня не действуют.
– Зато на них – действуют, – отрезала Ферсия. – Тем более они не знают, что ты не из этого Мира.
– Хорошо, – примирительно сказал Дан. – Я извинюсь и даже пойду с Юланом в таверну.
Он подошёл к Януйе и Проводнику, и слегка поклонившись, выдал следующую фразу:
– Прошу прощения за мою подозрительность, но это бесконечные тяготы долгого пути сделали меня таким и вы здесь ни при чём. Я с удовольствием приму ваше приглашение и буду рад загладить этим свою бестактность.
«Не зря, выходит, я сдавал экзамены по этикету», – усмехнулся про себя Дан и, улыбаясь, глянул на Ферсию. Девушка смотрела на него с таким восхищением, что дарну стало неловко и даже стыдно за свою иронию.
– Извините меня, – уже совершенно искренне добавил он, хотя по-прежнему не хотел оставлять Ферсию одну с этой незнакомой женщиной в неизвестном доме.
– Вот это другое дело, – заулыбался Юлан и дружески хлопнул его по плечу, увлекая за собой.
Януйя приветливо кивнула Дану и увела Ферсию в дом, а мрокти, соскочив с плеч дарна, отправились вслед за девушкой.
Дан следовал за Проводником по широкой деревенской улице, в конце которой виднелось длинное одноэтажное каменное строение, стоящее чуть поодаль от жилых домов. Вскоре оказалось, что Юлан направляется именно туда – миновав небольшой палисадник, они подошли к невысокому крыльцу и поднялись по ступеням.
– Это и есть наша таверна, – с этими словами Проводник распахнул тяжёлую металлическую дверь. – Заходи!
Огромное помещение было заполнено народом. Люди сидели за узкими длинными столами, стояли у высоких квадратных столиков или сновали туда-сюда в поисках свободного места и собеседников. При этом разговаривали все одновременно, поэтому стоял сплошной гул, и невозможно было разобрать, кто что говорит. Но зато Дан отлично видел практически всё, и ничего не множилось перед глазами.
Войдя вслед за Даном, Юлан громко хлопнул закрываемой дверью и, несмотря на шум людских голосов, это услышали те, кто сидел или стоял ближе к выходу. На вошедших обратили внимание. Голоса сразу смолкли, и все уставились на них, а Дану вдруг бросилось в глаза, что люди, собравшиеся в таверне – имели только по одной материализации, так же как Ферсия, Юлан и Януйя.
Помещение неплохо освещалось большим количеством светильников подвешенных к потолку. Где-то в глубине большой комнаты по всем признакам находился камин или очаг, отбрасывающий невероятно яркие отблески на лица людей и танцующие тени – на стены и потолок. Благодаря хорошему освещению, Дан отчётливо видел каждое лицо, но возможно из-за отсветов пламени ему показалось, что устремлённые на него глаза загораются какой-то непонятной радостью и странным восторгом.
Юлан весело поприветствовал окружающих, улыбаясь и подмигивая им, а люди, ответив на его приветствия, понемногу возвращались к прерванным занятиям и разговорам. Входная дверь открылась, и вошли ещё несколько человек. Увидев Юлана, они поздоровались и Проводник, кивнув им, попросил подождать, а сам повернулся к Дану.
– Располагайся, – сказал он, указав на длинный стол, стоящий ближе всех к центру помещения, где имелось свободное от столов, стульев и скамеек пространство. – Мне необходимо решить кое-какие дела, а потом я вернусь.
Он ушёл куда-то в глубь комнаты в сопровождении своих приятелей, а Дан остался и, поскольку деваться ему было некуда – уселся на табурет, стоящий перед длинным столом и стал настороженно разглядывать всё вокруг. Невидимый ему камин по-прежнему ярко освещал помещение, но его отсветы казались дарну какими-то необычными. Дан украдкой разглядывал людей, но вскоре оставил это занятие, потому что постоянно натыкался на чей-нибудь ответный взгляд. Дарн почему-то чувствовал себя неуютно под этими взглядами.
Теперь он был уверен, что ему не показалось – люди смотрели на него с назойливым любопытством и с какой-то неуместной радостью, которой Дан, как ни старался, не мог подобрать эпитета. Единственная мысль, посетившая его по этому поводу, была: «Может быть они настолько гостеприимны, что всегда так радуются чужакам».
Дан успел заметить, что многие держат в руках большие прозрачные кружки, наполненные пузырящейся субстанцией неопределённого цвета и, не спеша, поглощают эту массу через трубочки. Перед некоторыми стояли на столах глубокие и тоже прозрачные миски, заполненные чем-то непонятным, похожим на клочья разноцветного тумана, только более плотной консистенции. Однако никаких вилок или ложек не было, и люди поглощали содержимое мисок, просто дотрагиваясь до него руками или через трубочки, к которым прикасались губами, вставляли в нос или уши. Таким образом, они разговаривали, не отвлекаясь специально на принятие пищи, а содержимое мисок или кружек постепенно убывало, и люди отправлялись за новой порцией. «Надо понимать, что это и есть так называемая «готовая материализация»», – решил Дан.
Пытаясь избавиться от внезапно охватившего его чувства тревоги, он обратил внимание на тех, кто сидел с ним за одним столом и заметил юношу, совсем ещё мальчишку, примерно возраста Ферсии, если в Потустороннем Мире существовало это понятие, как таковое. Молодой человек, в свою очередь, пристально смотрел на него с противоположного конца стола и его взгляд отнюдь не выражал восторга в отличие от других. Он был мрачным и исполненным какой-то затаённой злости, но Дану, это, как ни странно, больше пришлось по душе, чем неприкрытое восхищение остальных. Заметив, что дарн тоже смотрит на него, юноша взял свою миску и передвинулся поближе к нему, оказавшись прямо напротив. Наклонился к дарну, слегка перегнувшись через стол, и негромко проговорил:
– Убирайся отсюда, парень, и побыстрее – тебе здесь не место.
Дан удивлённо взглянул на него, а юноша, сверкнув глазами, повторил:
– Что, не понял? Уходи немедленно и больше не возвращайся сюда никогда. Беги!
И прежде, чем Дан успел о чём-нибудь спросить, позади него раздался голос, неслышно подошедшего Юлана:
– А, Зийко! Ты опять здесь? Напрасно. Разве тебе не запретили приходить сюда после того, что ты натворил?
Дан слегка смутился, а Зийко стремительно вскочил, опрокинув стул и оставив недоеденной материализацию. Бросив напоследок быстрый взгляд на дарна, он поспешно покинул таверну.
– Вот-вот, проваливай! – усмехнулся ему вслед Юлан и, заметив настроение Дана, добавил. – Это местный дурачок Зийко. Приходит сюда и пугает наших гостей. Однажды, до того довёл путешественников, что они убежали в Колючий лес и больше мы их не видели. Извини, если он тебя напугал и забудь его пустую болтовню.
– Нет, он меня не напугал, – покачал головой Дан.
– Вот и ладно! – обрадовался Юлан и присев рядом с дарном, поставил перед ним большую прозрачную кружку с пенным содержимым и сам стал жадно потягивать через трубочку такую же субстанцию из своей.
– Попробуй этот коктейль из материализаций, – предложил он. – Замечательная вещь! Бодрит и насыщает отменно.
Дан оказался в щекотливой ситуации. Сначала он хотел отказаться, но, заметив внимательно-изучающий взгляд Юлана, осторожно попробовал содержимое кружки, надеясь, что не отравится. Вкус оказался необычным, сладковато-мыльным, но не противным, хотя Дан не хотел бы употреблять это каждый день. Да и не собирался – он знал, что скоро покинет это место, даже если его будут удерживать насильно.
Дан незаметно следил за дверью, стараясь поддерживать разговор с Проводником, который что-то рассказывал ему о местных нравах. Люди входили в таверну, но никто кроме Зийко больше не выходил. Вновь пришедшие делали вид, что не смотрят на дарна. Но стоило Дану отвернуться, и он чувствовал затылком сверлящие взгляды. Повсюду слышались перешёптывания, и когда Дан понял, что ему больше невыносимо здесь оставаться – не выдержал, рывком встал из-за стола и сказал:
– Мне лучше пойти к Ферсии. Я устал, а завтра нас ждёт нелёгкая дорога.
Юлан улыбнулся в ответ, но не двинулся с места и Дан направился к двери. Однако он не успел даже приблизиться к ней, как несколько человек преградили ему путь. Дан остановился в недоумении и почувствовал, как за его спиной мгновенно стихли все разговоры и перешёптывания. Он обернулся и увидел, что оказался в кольце жадно взирающих на него посетителей таверны. Они таращились на дарна в открытую, больше не отводя взгляды, когда он смотрел на них.
– В чём дело? – поинтересовался Дан.
Ему никто не ответил, и всеобщее молчание стало давить на него. Юлан поднялся со стула и, выйдя на свободное пространство в центре комнаты, которое образовалось внутри человеческого круга, – остановился напротив Дана.
– Что всё это значит? – повторил дарн.
– Мы все думаем, что ты слишком рано собрался уходить, – с усмешкой ответил Проводник. – Я и мои друзья настаиваем, чтобы ты сначала послушал одну историю.
– Какую ещё историю? – нахмурился Дан.
– Очень давнюю и не очень. Смотря для кого. Но она связана с нами и с тобой, дарн.
Дан вздрогнул от неожиданности, услышав, как Юлан назвал его.
– Ваша история не может быть связана со мной, – возразил он. – Я никого из вас раньше не видел, а с тобой, Юлан, познакомился совсем недавно.
– Конечно, не видел и не знаешь, – насмешливо согласился Проводник. – Ведь вы, дарны, никогда не знакомитесь с теми, кого убиваете и не смотрите им в глаза. Зачем вам это!
Дана охватило негодование – подобное заявление оскорбляло его. Но он заставил себя успокоиться и холодно заметил:
– Это какое-то недоразумение. Я никогда не убивал людей.
Он говорил правду и даже сейчас в кругу видимой опасности не мог обнажить своё оружие против людей, осознавая, что в случае чего ему придётся отбиваться голыми руками.
– А почему ты думаешь, что мы – люди? – усмехнулся Юлан. – Хотя бесспорно имеем к ним самое прямое отношение. С этим как раз и связана наша история. Слушай и не перебивай, а мы дадим тебе возможность высказаться.
Дан ничего не ответил и приготовился внимательно выслушать всё, что ему расскажут, одновременно прикидывая, как бы добраться до входной двери.
– Мы порождения Потустороннего Мира, – начал свой рассказ Проводник, и остальные временами поддакивали ему. – Мы существа, чудовища или отбросы – так вы нас называете. Но это люди виноваты в том, что мы появились на свет. Мы материализовались благодаря худшим людским проявлениям. Лицемерие и притворство: вот источники и причины нашей жизни. Когда-то среди людей этого Мира ещё процветали – лживость, склонность к предательству и другие замечательные качества. Таким образом, мы расплодились настолько, что стали править этим Миром, подчиняя себе людей и подстрекая их на отвратительные поступки. Это не составляло труда, ведь материализуясь, внешне мы в точности повторяем своих создателей. Но только снаружи, а внутри…
С этими словами, Юлан вдруг поднёс руки к затылку и, сделав неуловимое движение, быстро сорвал с себя личину, как снимают чулок или перчатку. Теперь на Дана смотрело не человеческое лицо, а вытянутая мохнатая морда зверя с горящими глазами и острыми клыками, торчащими из оскаленной пасти. У Юлана появилось волосатое тело и уродливые лапы с длинными когтями. Воздух вокруг Дана раскалился опасностью настолько, что ему стало трудно дышать, а в ушах зазвенело от невероятного напряжения. Но Дан быстро взял себя в руки, понимая, что ему ни в коем случае нельзя поддаваться панике, иначе он не сможет противостоять этой опасности. Дарн точно знал, что никогда не встречался с такими чудовищами. Но где-то он видел нечто похожее.
Необходимость думать и вспоминать помогла Дану успокоиться и сосредоточиться. И он вспомнил! Ну конечно, он рассматривал похожих существ в мифологических энциклопедиях, которые приносила из школы младшая сестрёнка. Дан даже вспомнил, как назывались те чудища из книг. Таким образом, то, что стояло перед ним напоминало «волка-оборотня в стадии его двуногой трансформации». Но Юлан не был волком-оборотнем, и Дан понял это, припомнив кое-какие детали – бывший проводник не трансформировался, сняв личину по собственному желанию и, судя по его следующей реплике, продолжал оставаться разумным.
– Мы – харраклы, – проговорил Юлан, уже более низким, глухим и рычащим голосом.
Как только он это произнёс, в памяти Дана опять что-то шевельнулось, и перед ним отчётливо возник тот последний вечер, когда он видел своего отца. Дану тогда, только исполнилось десять лет. Отец как раз вернулся домой после тяжёлой работы – ему пришлось латать много пространственных дыр, и они сели ужинать, как вдруг прибежал сосед и сообщил, что отца срочно вызывают в Вэймм. Оказалось, что там произошёл крупный разрыв пространства, и оттуда лезут подпространственные чудовища – их так много, что местные охотники с ними не справляются.
– Вернусь к утру, – пообещал отец. – Несколько згинов, а остальные – харраклы, думаю, до рассвета управимся.
Он обнял жену, улыбнулся сыну, и больше не вернулся, единственный раз нарушив своё обещание… Уцелевшие воины-охотники сообщили, что он сгинул в подпространственной тьме…
Дан почувствовал, как вместе с гневом, на него накатывает волна ощущения ужаса и горя тех далёких дней, но заставил себя успокоиться и слушать.
– Мы захватили этот Мир, – говорил Юлан. – Мы устанавливали правила и законы, пока не появились дарны и уничтожили почти всех харраклов. Оставшихся они хотели загнать в подпространство, но по злой иронии оказалось, что мы не способны там жить. Тогда дарны сотворили это колючее место, которое мы позднее назвали «Пристанищем», поселили нас здесь и поставили охрану. Потом они ушли, предварительно прокляв нас так, что мы не могли покинуть «Пристанище» и были обречены здесь на голодную смерть. Но большинство из нас выжили. Помог нам в этом, как ни странно, Колючий лес. Однако во всём остальном Потустороннем Мире больше не существовало харраклов, да и других тварей поубавилось. Под влиянием дарнов, люди изменились и почти перестали плодить чудовищ. Потом дарны ушли совсем, но их проклятие по-прежнему действовало на нас, и мы не могли вырваться отсюда. Так бы мы и бедствовали, питаясь колючками, если бы не наш избавитель. Он явился неожиданно – этот высокий колдун с лиловыми глазами и снял проклятие дарнов, довлеющее над нами. А потом, предложил нам гораздо больше…
«Надо же, выходит, Кэдторано и здесь руку приложил», – устало подумал Дан.
– Он пообещал, что если мы будем верно служить ему, он покажет нам дорогу в другой Мир, который намного лучше нашего и сделает так, что мы сможем жить там и даже стать его хозяевами. Мы согласились, и он открыл нам дверь, разорвав оболочку и ткань пространства. Мы уже видели свет нашего будущего дома, устремившись к нему через подпространство вместе с другими чудовищами, но нам не удалось отпраздновать новоселье. Дорогу к нашей свободе отрезали дарны, преградив нам путь. Завязалась битва, и многие из нас не вернулись оттуда… Дарны выиграли это сражение.
Зализывая раны, мы вернулись обратно, но теперь всё было по-другому. Свободные от проклятия мы получили возможность посещать города и мегалусы. Мы даже нашли способ размножаться. Прикидывались Проводниками под своей человеческой личиной, приводили сюда людей и создавали им невыносимые условия. Они начинали лицемерить и притворяться. Полуголодное существование закончилось и харраклов становится всё больше. Нас нельзя узнать, когда мы под человеческой личиной: люди снаружи, чудовища внутри. Даже мезтарги не всегда способны учуять харраклов, недаром нас породило притворство. Мы научились избегать их и обманывать растибов. Но нас ещё слишком мало, чтобы получить власть над этим Миром, а люди, живущие здесь, упорно не желают возвращаться к лицемерию и обману, видимо очень боятся последствий. Хотя некоторым из тех, что попадали к нам – не требовались «особые условия». Они и так лицемерили, чтобы получить преимущество над другими. Поэтому, мы надеемся, что всё ещё впереди. Что теперь скажешь, дарн?
– Когда была битва при Вэймме – мне исполнилось всего десять лет, но мой отец участвовал в ней, сражаясь с такими как вы, – спокойно ответил Дан. – И я горжусь им!
– Я тоже был там, – оскалился Юлан. – И прикончил немало дарнов.
– Мой отец пропал без вести, и я не собираюсь мстить вам за это, – сказал Дан. – Но предупреждаю – убить меня не так просто.
Кольцо вокруг дарна сжималось, глаза харраклов возбуждённо сверкали, и Дан вдруг подобрал определение эмоциям, написанным на лицах его врагов – кровожадная радость. Однако Юлан не торопил события, он продолжал говорить:
– Когда я увидел тебя в Городе, то сначала испугался, подумав, что дарны снова объявились здесь. Но потом понял, что ты один в этом Мире и решил, что это большая удача и возможность расквитаться с тобой за все причинённые нам страдания.
С трудом сохраняя хладнокровие, Дан рассмеялся:
– Ко всем вашим чудовищным недостаткам – вы ещё и очень мстительные твари, оказывается. Но неужели вы всерьёз думаете, что моя смерть поможет вам забыть проклятие дарнов. Если так, то вы ошибаетесь. Это проклятие – оно в вас самих и вам никогда по настоящему не избавиться от него, несмотря на вашу иллюзорную свободу. Вы всегда будете здесь – во власти своей чудовищной сущности и наступит день, когда даже ваши личины не помогут вам. Моя смерть ничего вам не даст, а только лишний раз напомнит, как вы ничтожны и бессильны, что-либо изменить. Даже мрокти и те лучше вас.
– Он рассуждает, как все дарны, – заметил кто-то.
Однако Юлан не придал значения этим словам и злобно зарычал:
– Можешь трепаться сколько угодно, но ты тоже ничего не способен изменить сейчас, когда ты в наших руках, дарн. Мы заполучили тебя, и сейчас ты зависишь от нашей милости, но не жди пощады. Мы давно хотим отплатить всему вашему роду за наши бесконечные страдания.
Стоящие вокруг харраклы принялись срывать с себя личины, и вскоре Дана окружила косматая, зубастая, клыкастая и когтистая толпа, от которой волнами исходило возбуждение.
– Давайте решим его участь! – обратился к остальным Юлан.
– Убить его! – потребовал чей-то голос.
– Нет, лучше как следует, позабавимся! – возразили ему. – Может быть, он нам что-нибудь материализует.
– Нас много, а он один – давайте придумаем что-нибудь поинтереснее! – предложил кто-то.
– Убьём!
– Растерзаем!
– Покалечим!
– Замучим до смерти!
Юлан захохотал, перекрывая всеобщий шум и торжествующе глядя на Дана:
– Смотри, как здесь все «любят» дарнов. Как жаждут исполнить свои самые сокровенные желания…
– Как жаль, – заявил Дан. – Но я их не разделяю.
Юлан рыча, бросился к нему, и отвратительная когтистая лапа сжала горло Дана:
– Вот теперь настало время бояться! Бойся, дарн, трепещи от ужаса, глядя в глаза своей гибели!
Но ни один мускул не дрогнул на лице Дана, хотя внутренне он весь похолодел от страха за Ферсию. Что они могут с ней сотворить, пока его нет рядом?!
– У тебя такая хрупкая шея, дарн, – бормотало чудовище. – Я могу сломать её, стоит только слегка сжать пальцы, но не хочу лишать удовольствия своих друзей.
Харракл отшвырнул Дана прочь, полоснув острыми когтями по его щеке, шее и груди, оставив неглубокие, но длинные царапины, которые сразу начали кровоточить, и крикнул, обращаясь к толпе:
– Проучите его, как следует!
Дан отлетел на несколько шагов, но устоял на ногах и выпрямился, дерзко глядя на чудовищ, готовых напасть на него. Кроме Дана, здесь больше не было людей, и дарн быстрым, ловким движением выхватил своё оружие:
– Меня зовут Данверт Верро, я сын Эдверта Верро и не опозорю доброе имя своего отца!
Харраклы бросились на него, и дарн стремительно закружился в причудливом боевом танце. Но их было слишком много, и Дан едва успевал защищаться и наносить удары. А вскоре он понял, что его оружие почти не причиняет им вреда. Кристаллические наконечники жезлов воина-охотника не оставляли ни малейших следов на толстых волосатых шкурах, а чудовища всё наступали и наступали. После многочисленных попыток прорваться к двери, Дан почувствовал, что начинает уставать. Внезапно поведение чудовищ резко изменилось, и они уже не напирали со всех сторон, а стали постепенно расступаться, вынуждая Дана продвигаться вглубь помещения. Харраклы рычали, завывая и выкрикивая периодически: «Смерть дарну! Убить его!». Острые когти время от времени доставали Дана и вскоре из всего, что было надето на нём, не разодранными в клочья остались только кожаный пояс и ботинки. В какой-то момент ни одного харракла не оказалось перед ним, а дарн очутился прямо перед пылающим камином и изумлённо уставился на бушующий там огонь.
– Белый огонь! Белый огонь! – ликовала волосатая свора. – Вот и конец тебе, дарн!
Каминное пламя действительно было белым – ослепительно белым. Оно жарко пылало, но глядя на это белое неистовство, Дан не чувствовал опасности, хотя безумные вопли вокруг свидетельствовали об обратном:
– Белый огонь – погибель дарнов!
– Бросим его в камин!
– Он будет умолять нас о лёгкой смерти!
Дан смотрел на огонь и чувствовал, как за его спиной харраклы подступают всё ближе и ближе, образуя полукруг, и возбуждённо дышат ему в затылок, предвкушая сладкую месть. Он осознавал, что лучше и правда шагнёт в огонь, чем доставит им удовольствие растерзать его.
Дан вырос в Дарнтарне, где дарны-мастера постоянно экспериментировали с Разноцветным огнём, познавая его таинственную суть. С его помощью создавались чудесные кристаллы, и закалялось оружие против всякой потусторонней жути. Но Дан никогда не видел Белого огня, хотя неоднократно слышал ещё в детстве, как о нём шептались соседи. Однако он не думал, что такой огонь существует на самом деле. Люди, кажется, говорили что-то об убийственной силе Белого пламени, об ужасах и опасностях связанных с ним… А Мудрецы? Они молчали об этом. Зато говорили другое, и Дан очень хорошо запомнил их простые слова: «Учитесь отличать Истинное от глупых суеверий», и он учился…
– Ну что же ты, дарн. Мы ждём, давай. Иди в огонь или к нам, – прозвучал за его спиной издевательский голос Юлана. – Смирись со своей участью. Покорись Судьбе!
Пламя затрепетало, и белые огненные ленты бешено заколыхались перед глазами дарна:
– Судьба, – прошептал Дан, зачарованно глядя в самую сердцевину этой неистовой пляски. – Судьба!
Внезапно он вспомнил слова отца о том, что всё взаимосвязано. Главное, вовремя почувствовать эту взаимосвязь… Огонь и кристаллы! Дан прислушался к своей интуиции, понимая, что она и есть Истина.
И больше ни секунды не раздумывая, опустил навершия обоих жезлов прямо в середину Белого пламени, а когда они наполнились огненным сиянием – выхватил оружие из огня и повернулся лицом к своим врагам. Не давая харраклам опомниться, Дан, собрав все силы, бесстрашно двинулся вперёд, нанося по сторонам разящие удары. Теперь жезлы оставляли на чудовищных шкурах глубокие раны, пронзая и рассекая, доводя харраклов до бешенства, заставляя их рычать и визжать от боли. Их не спасали даже длинные лапы с острыми когтями – прежде чем чудовища успевали дотронуться до Дана, они с воем отскакивали, держась за окровавленные конечности. Некоторые после этого кидались прочь, спешно натягивая на ходу личины. Другие, обезумев от ярости, набрасывались на дарна, но падали, сражённые насмерть оружием, закалённым в Белом огне.
Дану удалось прорваться к двери, оставляя позади себя убитых, раненных и тех, кто сумел увернуться от его ударов. Распахнув дверь, Дан со всех ног бросился бежать в сторону дома Януйи, где он оставил Ферсию. Он мчался мимо колючих кустов, постепенно замечая, что вокруг стемнело, поскольку окружающие объекты перестали светиться или источали очень слабый свет. Тёмное пространство иногда озарялось яркими всполохами, возникающими в серой клубящейся бездне над головой. Но сейчас темнота была для Дана очень кстати, поскольку он услышал, как его преследуют уцелевшие харраклы.
Дан на бегу молил Познавших Истину, чтобы с Ферсией ничего не случилось. Однако до дома Януйи он так и не добежал, увидев перед входом знакомые силуэты чудовищ и услышав их негодующий рёв.
«Цьелмюрох меня задери! – выругался Дан. – И как можно было так влипнуть? Какой же я после этого дарн!». Он остановился, наблюдая из-за колючих кустарников и соображая, что делать дальше. Когда, не найдя другого решения, дарн уже собирался с боем прорываться к дому – из кустов высунулась большая мохнатая лапа и, схватив Дана за пояс, втянула его прямо в колючие заросли. Дан мгновенно выхватил жезлы, но остановил удар, увидев бледное от испуга и заплаканное лицо Ферсии. Рядом с девушкой он разглядел харракла Зийко, смущённо натягивающего свою личину и снова убрал оружие обратно в ножны.
– О, Дано! Я думала уже не увижу тебя никогда, – разрыдалась Ферсия. – Что они с тобой сделали?! Ты же весь изранен! А я ещё заставляла тебя извиняться!
– Тихо! – прошептал Зийко. – Они могут услышать.
В этот момент Дан запоздало осознал, во-первых, что Ферсия находится рядом с ним – живая и, похоже, невредимая, а, во-вторых, то, что он помимо всех прочих неприятностей – весь утыкан иголками и колючками.
– Я ведь предупреждал тебя, – шепнул Зийко.
– Я уже понял, – в тон ему ответил Дан и спросил. – С какой стати ты помогаешь нам?
– Я не такой, как Они, хоть и харракл, – объяснил юноша. – И вы не первые, кому я помог бежать. Вернее, мы с Януйей. Она неплохая женщина и единственная, кто здесь хорошо ко мне относится. Но Януйя тоже не любит и боится дарнов. Поэтому согласилась помочь только девушке.
– А я не хотела уходить без тебя, Дан, – всхлипнула Ферсия. – Я оставила мрокти у Януйи и она обещала о них позаботиться, ведь я даже не предполагала, что с нами будет дальше. Как мы теперь подойдём к Горе?
– Я проведу вас туда, – пообещал Зийко.
– Спасибо, – не скрывая сарказма, ответил Дан. – Но нам больше не требуется помощь «бескорыстных проводников». Как-нибудь сами доберёмся.
Ферсия снова всхлипнула.
– А я не бескорыстно, – заявил Зийко. – Я провожу вас, а вы возьмёте меня к этому волшебнику – Стеверу. Я много слышал о нём от ниигов – они учёные Потустороннего Мира. Говорят, он обучает магии всех, у кого есть способности.
– А у тебя есть, – с иронией заметил Дан.
– Нииги считают, что да, – серьёзно ответил Зийко. – Они обследовали меня и сказали, что я обладаю кое-какими возможностями. Но я – харракл и боюсь, что если приду к Стеверу один – он выгонит меня. Юлан утверждает, что волшебник терпеть нас не может.
Ферсия сочувственно посмотрела на юношу.
– Откуда Юлан может это знать о Стевере? – спросила она. – Он что, видел его?
– Нет, конечно. Стевера никто из харраклов не видел, но все так говорят, – неуверенно проговорил Зийко.
– Тогда идём, пока нас не обнаружили, и убедимся в этом лично, – принял решение Дан.
– Придётся ползти в кустах, – сообщил Зийко.
Но Дану и Ферсии уже было всё равно, лишь бы выбраться отсюда. И они поползли, стараясь теснее прижиматься к земле, чтобы поменьше колоться о раскидистые ветки. Хорошо ещё, что кусты росли не так близко друг к дружке, как деревья в Колючем лесу. Каждое движение причиняло Дану боль, но он терпел, молча, стиснув зубы, и даже находил в себе силы приподнимать ветки, оберегая Ферсию от колючек и иголок. Зийко полз впереди, показывая им дорогу и проделывал это так виртуозно, что у дарна сложилось впечатление, будто юному харраклу приходилось часто передвигаться по кустам. Когда Дану стало казаться, что он больше ни минуты так не выдержит – колючие кусты неожиданно закончились.
Потом они, шатаясь от усталости, добрели до очередных кустов, которые к счастью оказались преддверьем совершенно нормального и совсем не колючего леса. «Надо же, ни одной иголки», – не смея поверить в это, бормотал Дан, сам походивший к тому моменту на колючий куст.
– Теперь придётся быстро бежать, – предупредил Зийко. – Харраклы могут снарядить погоню, а им не так уж трудно догадаться в какую сторону мы направились.
И они помчались так быстро, как только могли. Окружающие объекты снова начали источать металлическое сияние, и вскоре стало совсем светло, а у Дана опять всё множилось в глазах.
Они остановились только на краю леса и замерли перед огромным зелёным полем, вся поверхность которого была испещрена чёрными разломами, а в них клокотала похожая на расплавленную смолу субстанция. Над всем этим возвышалась, сияющая в ореоле потустороннего света Гора. Только теперь они увидели, что это была не Гора, а целое скопище гор, среди которых выделялась одна наиболее высокая. Она опять изменила свою форму и сейчас напоминала длинный и гладкий, вытянутый вверх палец, с двух сторон от которого прилепились горы пониже с закруглёнными вершинами.
– С ума сойти! – высказался Дан.
– Нам не миновать всех этих разломов, – огорчилась Ферсия.
– Есть кое-что похуже, – несчастным голосом сообщил Зийко.
Но они уже и сами увидели – в промежутках между разломами расположились высокие фигуры в медных доспехах.
– О нет! – простонала Ферсия. – Враждебные мезтарги! Мимо них нам точно не пройти.
– Их так много или они вдруг обзавелись дополнительными материализациями? – проговорил Дан, который снова начинал приспосабливаться к окружающему.
– Мезтарги всегда имели только одну материализацию, – ответил Зийко. – Так же как и харраклы.
– Ты прав, малыш, – мрачно заметил кто-то за их спинами.
Они обернулись и увидели, как из-за ближайших деревьев к ним выходят кошмарные жители «Пристанища» во главе с Юланом, вновь надевшим свою личину.
– Мы так долго крались за вами в темноте, зная, что здесь вам будет некуда бежать, – усмехнулся Юлан. – А без хорошего проводника точно не обойтись. И я готов проводить вас, но только совсем не туда, куда вы собрались. Как насчёт того, чтобы вместе пойти и поздороваться с мезтаргами?
Дан, схватившись за оружие, заслонил Ферсию, а Зийко придвинулся поближе к нему.
– Мало я вам шкур испортил? – ехидно поинтересовался Дан.
– Мезтарги рядом, – напомнил Юлан. – Или вы идёте с нами в деревню, или прямо к ним, а если станете драться, то всё равно привлечёте их внимание. Безопасность девчонки зависит от твоего поведения, дарн, а ты Зийко можешь уже сейчас выбирать свою смерть – зачем откладывать неизбежное. Не беспокойся, из-за отсутствия дополнительных материализаций – ты умрёшь только один раз. Ну, так что, дарн, или ты желаешь встретиться с враждебными мезтаргами и их повелителем?
– Вы просто мерзкие твари и я буду драться с вами, пока дышу, – презрительно ответил Дан и приготовился к бою, шепнув своим спутникам: «Бегите отсюда». Но Ферсия и Зийко наградили его непокорными взглядами, не собираясь бросать дарна в беде.
Прикидывая их шансы, Дан обнажил оружие, Ферсия схватила сучковатую палку, а Зийко сбросил личину и выпустил острые когти. Глаза дарна засветились металлическим светом, когда он мысленно обратившись к Познавшим Истину, понял, что битвы не избежать. Харраклы ринулись к ним, на ходу срывая личины, но в испуге остановились… Из леса наперерез чудовищам выскочило чёрное лохматое существо и, стремительно прыгнув, плавно опустилось на землю, как раз между тремя беглецами и харраклами. Оно загородило Ферсию, Дана и Зийко, принявшего человеческий вид и оглушительно рыкнуло, заставив врагов попятиться прочь и отступить обратно за деревья, возвращая личины на прежнее место.
Существо, похожее одновременно на чёрную лохматую собаку и медведя, вставшего на четыре лапы, как определил Дан – повернулось к ним и оскалилось в улыбке, обнажив острые белые зубы. Потом оно уселось прямо на траву и лениво почесало за ухом мохнатой лапой. Ферсия внезапно вскрикнула и, выскочив вперёд – Дан не успел остановить её, – подбежала к существу и, обняв за лохматую шею, уткнулась ему в шерсть и зарыдала.
– Анише! – восклицала она в перерывах между всхлипываниями.
Существо, сидя на задних лапах, похлопало её по спине передней.
– Узнаю эту девчонку, – ворчливо проговорило оно. – Как всегда – глаза на мокром месте. Ну, хватит реветь, а то Потусторонний Мир станет Миром Океанов.
Дан уже ничему больше не удивлялся, находясь здесь, но говорящая медведе-собака почему-то повергла его в состояние близкое к шоку. Зийко растерянно покрутил головой, а харраклы с опаской выглянули из-за деревьев.
– Это Анише, – радостно объяснила Ферсия. – Мой пропавший друг. Он – саффи. Они получаются из материализованного одиночества. Мне было грустно, одиноко и тогда появился Анише.
– Хм, он?! – хмыкнуло саффи. – Я вовсе не он, а скорее оно.
– Какая разница! – воскликнула Ферсия. – Я всё равно тебя люблю, а чудовища тебя боятся.
– Знаю, – проворчало Анише. – Только мне от этого не легче.
Дан, наконец, обрёл дар речи:
– И это из-за него ты плакала, Ферсия. По-моему, он способен за себя постоять гораздо лучше нас всех вместе взятых.
– Да, он теперь совсем большой, – с гордостью подтвердила Ферсия и снова обняла своего друга, а Анише лизнул её в нос и вздохнул:
– Спасибо, что плакала из-за меня, это помогало мне, когда я попадало в трудные ситуации.
– А как ты здесь оказался? – спохватившись, поинтересовалась Ферсия.
– Иду к Горе, определяться, – смущённо буркнуло Анише. – Сначала я побывало у ниигов, но они сказали, что ничем не смогут мне помочь. Нииги порекомендовали мне пойти к волшебнику, чтобы реализовать недостающую субъектную сущность.
– Нам по пути, – сказал Дан. – Но сперва объясни, что значит – «определяться».
– Всё просто, – начало своё объяснение саффи. – Все люди, существа и даже чудовища Потустороннего Мира являются мужчинами или женщинами.
– Это и так ясно, – сказал Дан. – Хотя, какой в этом смысл, если здесь все материализуются.
– Смысл есть! – включилась в разговор Ферсия. – Женщины материализуют мужчин, а мужчины – женщин.
– Понятно, – ответил Дан. – Только всё равно, странно: а какая, собственно разница?
– Ты не житель Потустороннего Мира, – снова напомнила ему Ферсия. – И многого не поймёшь никогда.
– Но он – мужчина и поймёт, почему я оказалось в трудном положении. Всё дело в том, Дан, что эта девочка материализовала меня ещё до наступления собственной зрелости, вот я и получилось ни то, ни сё. А это так печально, в двуполом-то Мире.
– Анише! – жалобно воскликнула Ферсия. – Я была так одинока, и не смогла удержаться от переживаний. Мне стало так грустно…
– Мне тоже, когда я поняло, что другие существа не хотят со мной общаться. Когда я узнало, что со мной не так, мне пришлось уйти, чтобы определиться кто я – он или она. И тот, кто живёт в Горе – может мне помочь.
Ферсия почесала саффи за ухом, пытаясь его утешить, а оно зажмурилось от удовольствия и примирительно заворчало.
– Анише, – проникновенно сказал Дан. – Мне тоже абсолютно всё равно, к какому полу ты относишься, и если не возражаешь, для удобства мы будем считать, что ты – он. Согласен? Ведь тебя всё же материализовала девушка. Я очень признателен и тебе, и ей, ведь благодаря твоему появлению мы избежали столкновения с харраклами. А кстати, почему они тебя так бояться?
Чудовища по-прежнему прятались за деревьями, а Зийко сидел на земле и не сводил глаз с саффи. Когда Дан задал вопрос Анише, юный харракл весь сжался и умоляюще посмотрел на своих спутников.
– Всё дело в запахе, – объяснил Анише. – Саффи издают запах, убийственный для этих тварей, поэтому они не могут подойти ко мне близко.
– Я не чувствую никакого запаха, – сказал Дан.
– Я тоже, – подтвердила Ферсия.
– Но вы же не харраклы, – заметил саффи.
– Зато я – харракл, – возразил Зийко, явно обрадованный тем, что саффи не едят харраклов – это было то, чего он боялся. – Но я совсем не чувствую никакого запаха и до сих пор живой. Почему?
Анише от удивления привстал, потом опять присел на задние лапы и озадаченно почесал нос.
– Не знаю, что тебе и сказать, – растерянно произнёс он после минутного раздумья.
Со стороны харраклов раздались неприятные смешки, и вместо Анише на вопрос Зийко ответил Юлан:
– Ты не настоящий харракл, ты – просто выродок, Зийко. И материализовался-то только потому, что один болван притворялся харраклом, надеясь таким образом вызволить своего друга, попавшего к нам. Ты – ошибка материализации, дефект Потустороннего Мира.
– Приятно слышать! – весело произнёс Зийко, обращаясь к харраклам. – А то я уже начал думать, что такая же законченная тварь, как и вы.
Юлан свирепо посмотрел на юношу:
– Однако благодаря твоему появлению, мы очень быстро раскусили этого типа и убили его. Но тебя мы приняли и поначалу считали своим. Хотя вскоре поняли, что ошибались и не уничтожили тебя только благодаря заступничеству Януйи. Нам не хотелось делать это, потому, что ты всё же один из нас, хоть и с дефектом. Но теперь, лучше не попадайся нам, Зийко, иначе мы убьём тебя не задумываясь! Я не шучу.
– И близко не подойду, не надейтесь, – огрызнулся Зийко.
Он внезапно помрачнел и кидал на Юлана сердитые взгляды. Радость оттого, что он услышал о своей непохожести на других харраклов, померкла от осознания своей причастности к смерти воплотившего его человека.
– Не переживай, Зийко, – успокаивала юношу Ферсия.
– Нам нужно попасть к Горе, – напомнил дарн остальным.
– Я могу отвезти вас туда, перепрыгнув через разломы, – пообещал Анише.
– Саффи действительно очень прыгучие, – добавила Ферсия, поглаживая своего лохматого друга.
– Но если вы будете сидеть у меня на спине, я смогу перескочить через трещины только в самых узких местах, – тут же разочаровал их Анише. – Мне бы не хотелось упасть вместе с вами в потустороннюю жуть.
– Пока мы будем искать самые узкие места, нас схватят враждебные Мезтарги, – заметил Зийко, указывая на медные фигуры, расположившиеся у края ближайшего к ним разлома. – Им ничего не стоит переправиться через трещину.
– Здесь нам тоже оставаться нельзя, – предупредил Дан. Он увидел, как харраклы пошептавшись между собой, один за другим исчезли за деревьями.
– Юлан скорей всего выполнит свою угрозу – сообщит о нас мезтаргам, и тогда они скоро будут здесь.
– Что же нам делать? – в отчаянии прошептала Ферсия.
Дан промолчал, проверяя, хорошо ли закреплены все детали его пояса и подтягивал ремни на ножнах. «Как ни крути, без проводника нам не обойтись» – мрачно думал он. Потом поднял голову и встретился взглядом с ясными глазами Ферсии. Она подошла к дарну и внимательно смотрела на него.
– Мы должны рискнуть и попытаться подойти к Горе, – наконец решился Дан.
– Хорошо, – согласился Анише. – Если у нас нет другого выхода.
Зийко с готовностью кивнул, а Ферсия улыбнулась Дану и взяла его за руку.
– Ты можешь спастись, перейдя в подпространство, – напомнил Дан.
Но девушка покачала головой в ответ:
– Я не сделала этого раньше, не собираюсь и сейчас. Ты ведь не можешь пойти туда со мной, а Зийко и Анише – неспособны там долго находиться, поэтому я останусь с вами. Я не знаю, что будет дальше, и поэтому хочу, чтобы ты кое-что знал, Дан. Здесь в Потустороннем Мире никто и ничто не появляется просто так – всему есть причина, а у любой причины – всегда существует следствие. Так и люди, материализуются потому, что они кому-то нужны, зачем-то необходимы. Когда я появилась, то долго не могла понять – кому же это понадобилось. До тех пор, пока не нашла тебя без сознания в подпространстве, – здесь Ферсия смущённо улыбнулась. – До тебя я никому не была нужна, Дано. Я материализовалась, благодаря тебе.
Дан молчал, обдумывая то, что она сказала и, наконец, ответил, с трудом подбирая слова:
– Ты права, Ферсия, но только в том, что действительно мне необходима и вовремя появилась в подпространстве – ни будь тебя, я бы не выжил. Но я сомневаюсь, что ты материализовалась именно из-за меня. Ведь это произошло намного раньше, чем я оказался в подпространстве. Я вообще мог не попасть туда, если бы обстоятельства сложились по-другому.
– Ты не знаешь законов Потустороннего Мира, – грустно напомнила девушка, и уже не в первый раз. – В этом Мире близкие и взаимосвязанные события, часто не совпадают по времени, а следствия иногда возникают раньше причин. Но они есть всегда. Я чувствую, что выполнила своё предназначение в этом Мире и очень счастлива, несмотря ни на что, поскольку узнала тебя и моя жизнь не была бессмысленной.
– Нет никакого предназначения, а смысл жизни в тебе самой, – сердито ответил Дан, а потом мягко добавил, прикоснувшись ладонью к девичьей щеке. – Ты не обязана мне своим появлением, Ферсия. Ведь если бы всё было именно так, то сейчас здесь материализовался бы кто-нибудь способный провести нас к Горе через разломы – ведь он чрезвычайно нужен всем нам. Я даже готов признать, что так оно и есть, если это позволит спастись от мезтаргов и потусторонней жути.
Едва успел Дан произнести эти слова, как в вышине внезапно раздался пронзительный крик. Подскочив от неожиданности, они вскинули головы, и застыли в изумлении, глядя в мерцающую бездну. Прямо над ними, раскинув широкие крылья, парила большая серая птица.
– Ирл! – воскликнул Дан, не веря своим глазам.
И это действительно был он – Серый дарнский орёл, обитающий на равнинах Дарнтарна. Птица резко снизилась и несколько раз пролетела рядом с ними, едва не задев Дана своим крылом, а потом снова устремилась ввысь.
Дарнские Серые орлы были поменьше обычных и гораздо более маневренные. Орёл покружил над разломами и снова вернулся к ним, пронзительно крича, а потом серой молнией метнулся обратно, и так несколько раз. Он явно приглашал их следовать за собой. Дан зачарованно смотрел на птицу, потом перевёл взгляд на спутников и увидел горящие от восторга глаза Ферсии и восхищённое лицо Зийко.
– Это твоё создание, Дано, ты его материализовал! – воскликнула девушка.
– Точно! – подтвердил Зийко. – Таких птиц здесь раньше не было.
– Помнишь одинокое дерево в Городе? – спросила Ферсия. – После того, как ты отдохнул под ним – оно умножилось. Ты способен материализовать объекты и живых существ, но не так, как жители Потустороннего Мира, а совсем по-другому.
– Ты сказал, что нам необходим кто-то, кто поможет найти дорогу через разломы, и вот он материализовался, – добавил Зийко. – Ты вызвал появление птицы.
Но Дана уже не нужно было убеждать в этом. Он и так понял, что Серый орёл каким-то образом явился сюда из его Мира, чтобы помочь им. Разве может быть как-то иначе?
– Так чего же мы ждём! – подпрыгивая на всех четырёх лапах, вскричал Анише. – Садитесь ко мне на спину и вперёд за орлом-проводником.
Не мешкая, они втроём взобрались на саффи, и Анише помчался с максимальной скоростью, на какую был способен, быстро перебирая мощными лохматыми лапами.
Серый орёл указывал им путь, паря над самыми узкими местами разломов, а Саффи летел как ветер, перепрыгивая через клокочущую потустороннюю жуть, плескавшуюся в их опасной глубине. Со всех сторон к беглецам стекалось воинство мезтаргов, а за ними, слегка отстав, следовали харраклы, обнажив свою чудовищную сущность. Анише успевал уходить от них в последний момент, резко меняя траекторию. Саффи метался по полю среди разломов, не выпуская из виду Серого орла, и его седокам приходилось заботиться только о том, чтобы не упасть. Несколько раз, правда, Дану пришлось отбиться от особенно назойливых мезтаргов или харраклов.
С минимальными потерями они всё-таки прорвались к Горе: у саффи выдрали клок шерсти, Зийко расцарапали лицо, Ферсии порвали платье, а Дан и так был весь изранен. Они достигли подножия Горы под пронзительные крики дарнского орла и рычание разозлённых харраклов, но дорогу им преградил глубокий ров, наполненный коричневой жидкостью и желтоватыми испарениями, которые переливались в сиянии, источаемом Горой. Преследователи отстали, задержавшись у последнего разлома, а потом ни с того ни с сего харраклы и вовсе сцепились с мезтаргами.
Серый орёл немного покружил надо рвом и, снова издав пронзительный крик, взмыл вверх, устремившись куда-то к самой вершине Горы. Словно в ответ на это, абсолютно гладкая поверхность зарябила и прямо на глазах Гора стала менять форму. Через некоторое время она приняла первоначальный вид конуса и перед беглецами легла отделившаяся от её основания каменная плита, словно ладонь помощи, протянутая самой Горой. Плита перегородила ров подобно откидному мосту. Анише запрыгнул на неё, и вскоре они перебрались внутрь, пройдя в распахнутый им навстречу каменный зев. Плита поднялась и захлопнулась следом за ними, как только они вошли, оставив их преследователей ни с чем.
– Не хотите ли с меня слезть? – проворчал саффи. – Мы уже на месте и спина у меня болит.
– Спасибо, Анише, – с чувством произнесла Ферсия, когда они выполнили его просьбу. Саффи только уркнул в ответ, вылизывая побитые лапы.
Спешившись, они огляделись и увидели, что оказались в просторной квадратной комнате, не имеющей ничего общего с пещерой. При свете круглых потолочных светильников, они разглядели несколько дверей ведущих отсюда в разные стороны. У объектов находящихся в комнате совершенно отсутствовала множественность, и Дан отметил это. Однако освещение здесь было недостаточно ярким, и они не сразу заметили человека, стоящего в тени и обратили внимание только тогда, когда он заговорил с ними:
– Приветствую вас, путешественники. Я – Стевер, хозяин этой Горы и знаю, что вы прибыли сюда с добрыми намерениями, иначе Гора не пропустила бы вас. Итак. Что вам нужно?
– Мы пришли сюда, потому что…, – забыв от волнения слова приветствия, начал Дан.
Волшебник выступил из тени, оказавшись в центре комнаты прямо перед ними; свет ламп упал на него, осветив смуглое лицо, пепельные волосы и пронзительно-синие глаза с характерными дугообразными складками над верхними веками.
– Отец! – едва придя в себя от изумления, выдохнул Дан.

[Phoenix]

Заметил что вы наконец поделились с нами своим творчеством.
Как только мои глаза перестанут смыкаться после 2х бессонных ночей, хочется оценить ваше творение. Буду рад оценить чужую фантазию, ибо фентези мой любимый стиль.

[Каса Моор-Бар]

Логан, начала читать, думаю, завтра поделюсь впечатлением. Первое, что могу сказать - очень необычно. Такого я еще не читала!

[Логан]

Каса Моор-Бар! Буду ждать!
Спасибо, что заинтересовались.

[Каса Моор-Бар]

Логан, действительно необычно. Ну у Вас и фантазия! Придуманный мир настолько отличен от нашего, что мне подумалось: а ведь скорее всего иной мир и должен быть настолько ИНЫМ, непонятным и вначале кажущимся сумасшедшим. И потому в этот не поддающийся пониманию мир веришь! Помниться, у Вашего героя проскользнуло ощущение того, что он уже устал от этого мира. Честно скажу - к этому моменту похожее ощущение появилось и у меня. События, происходящие в городе, читались тяжеловато, а вот дальше пошло живее, и я уже перестала терять нить повествования. Да, вымышленный мир обширен, разнообразен, непонятен и интересен, но -
Но!
А люди? Почему они такие схематичные? (излагаю только свое мнение!) Каждому персонажу выделено по одному основному чувству, и все.... лично мне этого мало...
Иногда мне казалось, что я не текст читаю, а играю в компьютерную игру.
Хотя, это ведь всего лишь отрывок, если я правильно поняла. И все мои рассуждения могут быть неверными.
Ну вот, написала впечатления. надеюсь, не обидела своими профанскими суждениями!

[Логан]

Каса Моор-Бар! Спасибо за отзыв!
На замечания не обижаюсь. Ни в коем случае. Они полезны и дают возможность увидеть всё со стороны. Я ведь пишу книги для того, чтобы их читали.
И это действительно только отрывок, слегка переделанный, чтобы придать ему завершённость. В общем контексте книги у этой главы есть определённая задача - показать Потусторонний мир и объяснить происхождение разных жутких тварей приникающих в Реальный мир.
У ГГ есть цель (немного иная в оригинале). Он к ней идёт, преодолевая испытания, поэтому, наверное, и создаётся ощущение компьютерной игры. Этот персонаж - Дан (в оригинале Виг), проходит через всю книгу, а другие - Ферсия, Зийко и др. появляются там эпизодически, только в Потустороннем Мире. А Юлан - скользкий и неуловимый субъект, - его нельзя запечатлеть, что обусловлено его двойственной сущностью.
Да, в этом отрывке действий и описаний больше, чем психологизма. Его задача - погрузить в мир, оглушить, на время перевернуть привычный взгляд. Своего рода экстримальная экскурсия.
Так что спасибо за такой содержательный и искренний отзыв! Он ещё раз подтверждает, что хотя бы это мне удалось.
Да я сам не такой уж профессионал.

[Leofhild]

Мило, пиши еще, жду, и 1млрд всклицательных знаков

[Логан]

Спасибо, Leofhild! Очень тронут. Постараюсь

[Mssaka]

Логан, я читала Вашу книгу в оригинале, и думаю, что стоит заметить, что произведение это (вся книга) удивительно логично выстроено. Ничто не повисает в воздухе, на все вопросы есть ответы, каждому предмету и даже слову - свое место и время. Глава, которую Вы здесь выложили, очень функциональна и информативна, на самом деле. Хотя, читая её вот в таком виде, в отрыве от общего контекста произведения, вполне можно согласиться с Каса Моор-Бар. Хотя, мне герои не кажутся такими уж схематичными... Вы явно стремитесь показать характер и личностные особенности персонажа, хоть и не даёте детальных описаний. У меня образы вполне складываются...

[Логан]

Mssaka!!! Спасибо, спасибо, спасибо!!!
Надеюсь, скоро издам вторую книгу трилогии, и Вы сможете прочесть продолжение. Мне очень важно знать Ваше мнение.

[BlackHole]

Гм... прочитал процентов 15 пока ещё, но уже могу сказать, что вещь эта более чем стоящая!
Логан,
вы молодец! И читается легко (язык простой, но не убогий),
и есть смысл! А я очень неравнодушен к умным, идейным сюжетам))
Давно такого не читал,
это оригинальность... дело даже не в ней,
а именно в том, что она не просто так!)) Т.е. это не очередные плоды не в меру буйной фантазии,
а сложная продуманая система, в которой каждый элемент на своём месте и вместе они обеспечивают хорошую синергию)))

Обязательно дочитаю вашу повесть) Не зря в издательстве её заинтересовались, вещь действительно очень интересная)

Единственный недостаток, который я пока отметил - это излишняя информационность разговора.
Конечно, можно это объяснить своеобразностью населения потустороннего мира,
но всё равно первый диалог местами напоминает беседу двух компьютеров о своих технических характеритиках. ИМХО, информацию надо вносить постепенно не особо крупными порциями. Остальное время потратить на оживление характеров персонажей.

Впрочем, этот ваш подоход можно преподнести и как особенность жанра. Типа беседы в духе "Маленького принца" Сент-Экзюпери ))

[Логан]

BlackHole! Огромное спасибо за отзыв! И душу, и ум греет.
Тем более что всё это творилось от души и от ума. А без смысла писать просто не могу. Не получается.
Но это только малая часть одного большого произведения.
А замечание - всё верно. Есть немного. Но это на самом деле всего лишь глава в книге, очень насыщенная, поэтому и пришлось обрушить столько информации сразу.
Возможно, ещё дело в том, что Дан, бедняга, в шоке и как-то неадекватно соображает (в смысле эмоции немного отключились). Ну, а Ферсия - типичная представительница чуждого разума - этакая "инопланетная девочка посреди тёмной улицы с учебником квантовой физики под мышкой". Должна быть информационно подкована и уметь контролировать свои эмоции, иначе ей не выжить.
Такие вот дела, вернее, Мир таков. Страшно злиться, да и радоваться сильно тоже...
Я рад, что Вам понравилось. Это очень ценно для меня.